В тисках льда и бабочки

Шинобу не отступила. Она выдержала его взгляд, на ее губах играла все та же насмешливая улыбка, но сердце билось чаще. — Что же вы молчите? — продолжала она, чувствуя, как жар от его тела достигает ее. — Вам плохо? Может, нужно прилечь? Или... вы хотите мне что-то сказать? Она подняла руку, чтобы дотронуться до его лба, проверить температуру, — старый врачебный рефлекс. Но ее пальцы не коснулись кожи. Его рука, быстрая и точная, как удар меча, перехватила ее запястье. Хватка Гию была не больной, а твердой. Решительной. — Замолчи. Он сказал это тихо. Всего одно слово. Но в нем не было ни злобы, ни раздражения. Был приказ. И облегчение от того, что он наконец-то его произнес. Улыбка Шинобу дрогнула. Ее блеф был назван. Игра, которую она начала, внезапно вышла из-под контроля. Но отступать было поздно. Да и не хотелось. Он не стал ничего объяснять, не стал говорить сладких слов. Его действия были красноречивее любых речей. Он притянул ее к себе, и его губы нашли ее губы. Это не был нежный поцелуй. Это было столкновение. Голодное, отчаянное, долго сдерживаемое. Ее собственная ядовитая сущность взбунтовалась. Она ответила ему с той же силой, впиваясь пальцами в его синее хаори, отбрасывая его с себя, чтобы самой прижать к стене. Их поединок продолжился здесь, в новом качестве. Борьба за доминирование, за право сорвать с другого маску. Одежда оказалась на полу. Ее гладкая, холодная кожа встречалась с его шершавыми ладонями и старыми шрамами. Ее колкости сменились прерывистым дыханием, его молчание — низким стоном где-то в горле. Это была не любовь. Это была разрядка. Взрыв, к которому они шли все эти месяцы молчаливых взглядов и колких фраз. Толчки становились все напористее и глубже, а стоны - громче. Кочо закусила губу, в попытках скрыть сладкие звуки, исходящие из её рта, но Гию резко поцеловал её, заставив издать стон ему в рот. Ещё один грубый толчок — Шинобу вскрикнула, но не от боли, а от удовольствия, сжимая его член внутри. Водный столп, почувствовав давление, наклонился к ее шее и издал последний, протяжный стон, кончая внутрь. Кочо кончила сразу же после него.