Иллюзии и реальность

Наруто Узумаки сидел на крыше здания Хокаге, глядя на огни Конохи, которые один за другим зажигались в наступающих сумерках. В руках он сжимал папку с отчетами о последних миссиях — миссиях, в которых он снова и снова сталкивался с одной и той же проблемой. Гендзюцу. — Черт возьми, — пробормотал он, откидывая голову назад. — Как можно стать Хокаге, если тебя может поймать в ловушку любой чунин с базовыми навыками иллюзий? Последняя миссия была особенно болезненной. Простое задание на захват беглого ниндзя обернулось провалом, когда противник использовал гендзюцу среднего уровня. Наруто потерял почти полчаса, блуждая в иллюзорном лабиринте, пока Сакура не вывела его из состояния транса. Беглец, конечно, успел скрыться. — Думаешь о чем-то серьезном? — мягкий голос заставил его обернуться. На краю крыши стояла Куренай Юхи, её длинные темные волосы развевались на вечернем ветру. Она была в своей обычной одежде, но что-то в её позе казалось усталым. — Куренай-сенсей, — Наруто поспешно встал, слегка смущенный тем, что его застали в момент самобичевания. — Я просто... размышлял. — О гендзюцу? — она подошла ближе, и Наруто заметил понимание в её красных глазах. — Слышала о твоей последней миссии. Наруто поморщился. — Все об этом слышали, да? Великий герой войны, побежденный простым гендзюцу. — В его голосе звучала нескрываемая горечь. Куренай села рядом с ним на парапет, её движения были плавными и грациозными. — Знаешь, Наруто, у каждого ниндзя есть слабые места. Даже у Четвертого Хокаге были области, в которых он не был идеален. — Но я хочу превзойти всех предыдущих Хокаге, — Наруто сжал кулаки. — Как я могу защищать деревню, если меня так легко обмануть? Что если враг использует гендзюцу против мирных жителей? Что если... — Что если ты попросишь о помощи? — тихо перебила его Куренай. Наруто посмотрел на неё с удивлением. — Вы... вы бы согласились меня обучить? Куренай улыбнулась — первая искренняя улыбка, которую он видел на её лице за последнее время. После смерти Асумы она часто выглядела отстраненной, погруженной в собственные мысли. — Я специалист по гендзюцу, Наруто. И честно говоря... — она посмотрела на звезды, которые начали появляться на небе, — мне тоже нужно чем-то заняться. После войны всё как-то... изменилось. — Когда мы можем начать? — энтузиазм Наруто был заразительным. — Завтра вечером. На тренировочной площадке номер семь, после заката. — Куренай встала. — И Наруто... приготовься к тому, что будет нелегко. Гендзюцу — это не только техника, это искусство понимания разума, как своего, так и чужого. — Я готов! — Наруто подскочил на ноги. — Спасибо, Куренай-сенсей. Правда. Когда она уходила, Наруто не мог не заметить, что в её походке появилась легкость, которой не было уже месяцы. Возможно, им обоим нужно было это новое начало. На следующий вечер Наруто пришел на тренировочную площадку за полчаса до назначенного времени, его нервы были натянуты от предвкушения. Он практиковал базовые техники контроля чакры, когда услышал знакомые шаги. — Пунктуален, — отметила Куренай, выходя из тени деревьев. — Хорошо. Это первый урок гендзюцу — дисциплина ума начинается с дисциплины тела и времени. Она подошла к центру поляны и села в позу лотоса. — Сегодня мы не будем использовать никаких техник. Мы просто поговорим. Расскажи мне, Наруто, что ты знаешь о природе иллюзий. Наруто неуверенно устроился напротив неё, скрестив ноги. — Ну... гендзюцу обманывает чувства? Заставляет видеть то, чего нет? — Не совсем, — Куренай покачала головой. — Гендзюцу не создает то, чего нет. Оно использует то, что уже есть в твоем разуме — страхи, желания, воспоминания. Хороший мастер гендзюцу не навязывает иллюзию, он находит дверь, которую разум сам готов открыть. Наруто нахмурился, пытаясь понять. — Например, — продолжила Куренай, — если я хочу заставить тебя увидеть лес там, где его нет, я не буду просто создавать образ деревьев. Я найду в твоем разуме память о лесе — может быть, о тренировочной площадке, где ты практиковался с командой семь, или о лесу смерти из экзаменов на чунина. Затем я усилю эту память, сделаю её ярче реальности. — Это... это жутко, — признался Наруто. — Да. И именно поэтому изучение гендзюцу начинается с изучения самого себя. — Куренай наклонилась вперед, её голос стал тише. — Скажи мне, Наруто, чего ты больше всего боишься? Вопрос застал его врасплох. Наруто открыл рот, чтобы дать привычный ответ о том, что он ничего не боится, но что-то в спокойных красных глазах Куренай останавливало его. — Я... — он сглотнул. — Я боюсь, что никогда не стану достаточно хорошим. Что люди поймут — я всё ещё тот же неудачник, каким был в академии. Куренай кивнула, её выражение стало мягче. — А теперь представь, как враг мог бы использовать этот страх против тебя. Наруто задумался, и внезапно всё стало понятно. — Он мог бы показать мне, как я проваливаю миссию... как все разочаровываются во мне... как меня лишают звания ниндзя... — Именно. И чем сильнее страх, тем убедительнее иллюзия. — Куренай встала. — На сегодня достаточно теории. Твое домашнее задание — каждый вечер перед сном проводить десять минут в медитации. Не пытайся избавиться от мыслей, просто наблюдай за ними. Учись понимать работу своего собственного разума. — Это всё? — Наруто выглядел слегка разочарованным. — Никаких техник? Никаких печатей? Куренай улыбнулась, и в свете луны её лицо казалось почти загадочным. — Наруто, прежде чем научиться обманывать чужой разум, ты должен понять свой собственный. Увидимся завтра в это же время. Когда она растворилась в тенях, оставив лишь едва уловимый аромат жасмина, Наруто остался сидеть на поляне, размышляя о словах своего нового учителя. Впереди его ждал долгий путь, но впервые за долгое время он чувствовал, что делает правильные шаги к своей мечте. А где-то в темноте Куренай остановилась и посмотрела назад на освещенную лунным светом фигуру юноши. Возможно, помогая ему преодолеть его слабости, она сможет справиться и со своими.