Карточный долг

      Звуков музыки из-за двери слышно не было. И вообще ничего не было слышно - ни голоса, ни шороха - так плотно она была прикрыта. Но эр Рокэ точно был за этой украшенной непривычными Ричарду южными орнаментами дверью. И эта дверь сейчас была единственной преградой для Ричарда. Его единственным спасением. Сейчас - именно сейчас - он мог повернуть назад. И эр даже не узнает, что Ричард сегодня вечером приближался к его кабинету.       Он сжал кулаки так, что короткоостриженные ногти впились в ладонь. Ну нет! Ричард Окделл не отступит!       Он решительно - слишком резко - вошёл в кабинет, так, что Алва оторвался от своих бумажек и удивлённо воззрился на собственного оруженосца тяжёлым пригвождающим взглядом. Этот взгляд мог ставить на колени. И ведь поставил. И, говорят, не только Ричарда.       Решимость утекала с каждым мгновением, словно песчинки высыпались из разбитых часов. Если Ричард не сделает этого прямо сейчас, то уже никогда не осмелится.       - Окделл! Вы как раз вовремя. У меня для вас есть пору...       Договорить Алва не успел. Он вообще не успел ничего сделать. Угрозы он не чувствовал - наверное, потому что руки Ричарда были пусты - ни шпаги, ни кинжала, ни даже ножичка для вскрытия писем. А заткнувшего ему рот поцелуя Рокэ совершенно не ожидал. Впрочем, опомнился он быстро.       До обидного быстро.       - Вы что, Окделл, ума лишились? - возмутился Рокэ, отстранив от себя оруженосца.       - Нет, - мрачно ответил Ричард.       - Тогда что это за шутки Леворукого, позвольте узнать?       Впервые Ричард слышал такие окраски в голосе своего эра. Обычно тот насмешничал, ехидничал или просто оставался спокойно-равнодушным. А закипать и возмущаться полагалось самому Ричарду. Ему даже начало казаться, что непрошибаемый Алва вообще не способен вот так, совершенно по-человечески возмущаться. Оказывается, Ричард ошибался.       - Я проиграл в карты желание, - ещё более мрачно сообщил Ричард.       Кажется, получив самое простое и банальное объяснение из всех возможных, Алва вновь обрёл своё леденящее кровь спокойствие.       - Я даже не буду спрашивать вас, как вам хватило ума сесть играть на желание. Вижу, что не хватило совсем. Даже случай с фамильным кинжалом не послужил вам наукой. Но мне хотелось бы знать, кто у нас в Олларии настолько бесстрашен, что посмел загадать вам в качестве желания поцеловать Первого Маршала Талига? - теперь голос Алвы был наполнен лёгкой насмешкой и любопытством.       Ему и в самом деле было интересно. Мало того, что юного, остро негативно реагирующего на всё, что ему вбили в голову считать пороком, Ричарда Окделла заставили поцеловать мужчину, так ещё кого? Личного врага! И собственного монсеньора - человека с весьма своеобразной репутацией - то ли грязной, то ли грозной. Это надо либо иметь необъятную храбрость, либо непроходимую тупость. Положим, Ричарда Рокэ за его выходку не убьёт, но ведь зачинщика этого безобразия всё равно ведь отыщет. И уж к нему-то снисхождения Первый Маршал проявит вряд ли.       - Вообще-то... - начал было Ричард, но замялся, стрельнул на Алву глазами и вновь опустил виноватый взгляд в пол.       - Ну что ещё? Вы проиграли два желания и вам теперь надо ещё раз меня поцеловать? - обречённо уточнил Рокэ, а потом внезапно осознал, что совершенно не хочет слышать ответ.       - Нет. Поцелуй - это... - Ричард глубоко втянул в себя воздух словно перед нырком в мутную холодную воду. - Поцелуй должен был стать началом.       Алва застыл. И взгляд его ярких синих глаз тоже застыл, захватив в плен взгляд Ричарда. Он смотрел не моргая. И Ричард тоже не мог моргнуть. Глаза начало покалывать, но он не мог сомкнуть веки под этим промораживающим до самых сердцевин костей взглядом.       - Ты хочешь сказать, - леденяще-тихо начал Рокэ, позволив себе то, что ещё ни разу не позволял - обращение к своему оруженосцу на "ты", видимо его легендарное душевное равновесие и непоколебимость знатно расшатались, раз он перестал контролировать свою речь настолько, - что в качестве исполнения проигранного желания, должен со мной переспать?       - Нууууу... - замялся Ричард, с ужасом понимая, что жить ему осталось считанные мгновения. Вот сейчас эр Рокэ восстановит спокойствие и... Шпаги у него под рукой не было. Значит просто задушит своими тонкими, изящными, но такими сильными пальцами. Ричард ещё помнил какой мягкой ощущалась губами кожа руки Рокэ Алвы на площади Святого Фабиана.       Рокэ медленно, не отпуская взгляда Ричарда поднялся из кресла. Ему надоело, что оруженосец нависал над ним, словно тени всех его минувших грехов, решившие разом навалиться на Алву. Оруженосец чуть пригнул голову и как-то даже умудрился стать меньше ростом. Но Рокэ не собирался сам давлеть над ним. Ему просто срочно нужно было выпить. Необходимо. Жизненно важно. Он в два длинных шага преодолел расстояние до маленького изящного столика, схватил кувшин, в который заботливый Хуан перелил вино и хлебнул тёмную жидкость прямо из горла.       Ричард, облегчённо выдохнул, когда взгляд эра перестал буравить его глаза, впиваясь в самую душу, переворачивая её, словно песочные часы. И теперь опасливо-завороженно наблюдал за движениями кадыка, когда эр Рокэ делал жадные глотки, будто умирающий в пустыне от жажды пил воду из тонкого ручейка в оазисе. Вино струйкой потекло из уголка губ по подбородку, и Алва, оторвавшись, наконец, от кувшина, утёр рот рукавом. Ричард никогда раньше не видел у него такого жеста. Утончённый эр всегда изящно промокал губы салфеткой или платком, украшенным вышитой монограммой.       - Вам что, загадали меня поиметь?       Голос эра показался Ричарду шипением ядовитой змеи. Он видел таких в Надоре - летом они выползали на камни солнечных сторон скал. И знал, что если наступить на такую, то спасти не сможет уже ни один лекарь. А умирать придётся несколько дней, мечась по постели в сводящих с ума болезненных судорогах.       - Нет! - испуганно выпалил Ричард и отступил назад, но упёрся задницей в стол и вынужденно остановился. - Я могу... то есть.. вы меня... - он принялся судорожно расстёгивать колет, но пальцы мелко дрожали и соскальзывали.       Из взгляда Алвы внезапно исчезла застилающая его пелена бешенства. Он спокойно отставил кувшин на столик.       - И как вы вообще себе это представляете? - поинтересовался Рокэ.       - Я разденусь и мы... - он несмело обернулся, разглядывая заваленный бумагами стол.       - Прямо здесь? - усмехнулся Рокэ. Он даже не знал чему удивлялся больше - толи тому, что в голову его юного ханжески воспитанного оруженосца пришла подобная фантазия или тому, что он напрочь не думал о её последствиях. Впрочем, неумение Окделла думать о последствии своих действий Рокэ уже, к сожалению, не удивляло. - Юноша, из того, что я слышал о подобных практиках, могу сделать вывод, что вам не понравится. Во-первых, подобное может быть довольно болезненно. Особенно вот так на столе и без подготовки. А во-вторых, травматично. Оригинальный способ нанести кому-то увечья, не находите? Так и слышу шепотки за своей спиной: "А это Первый Маршал Талига, он на этой неделе убил троих на дуэли шпагой, а двоих - иным своим клинком - страшный человек!"       Несмотря на весь ужас ситуации, в которую Ричард загнал и себя и своего эра, он хихикнул, представив, что всё может быть вполне так, как описал сейчас Алва. Его, казалось бы заляпанная и мрачная репутация, вполне могла окраситься новыми оттенками чёрного.       - Вообще-то, - чуть приободрившись, Ричард пошёл на новый приступ, - проникновение не обязательно. Я слышал, можно и по-другому.       Алва смотрел на Ричарда пристально. Надо же! Сначала идея с соитием на столе, теперь вот это неожиданное знание любовных утех. А так ли невинен мальчишка, как всё это время казалось?       - Я не стану этого делать, - твёрдо заявил Рокэ.       - Но почему? Это же карточный долг. Раз проиграл - надо платить.       - Но я-то ничего не проигрывал, - резонно возразил Рокэ.       Мальчишка совсем сник. Вид его стал до того несчастным, что Рокэ внезапно кольнуло давно позабытое сострадание. Он тут же мысленно себя одёрнул - вот только из жалости он ещё ни с кем не спал! Это казалось совсем уж недостойным - ни его, ни дурного Окделла.       - Эр Рокэ, - начал Ричард тихо, он вновь поднял подбородок и посмотрел Алве в глаза. Мольба во взгляде. И решимость. Упрямство. Рокэ казалось, что на фамильном гербе Окделлов впору было рисовать не кабана, а барана. Вот только воротами овчарни себе чувствовать как-то не хотелось, - это же дело чести. А моя честь - теперь и ваша тоже.       - Вот только не надо о чести! - раздражённо прервал его Рокэ, взмахнув рукой, будто отгонял от лица назойливую наглую муху. - У меня её нет!       - Значит, тогда и терять вам нечего, - внезапно нахально заявил мальчишка и шагнул к своему эру.       Аргумент был до смешного весомый.       - Запомните, юноша, - наставительно посоветовал Рокэ, чувствуя, что окончательно сдался - не мольбе, а вот этому внезапному весёлому задору, присущему только молодости, - вам повезло, что я не эреа. От любой из придворных трепетных дам вы бы за такую некуртуазную попытку соблазнения уже бы получили преотменную оплеуху, а то и не одну.       - Да, повезло, - тихо согласился Ричард и зачарованно уставился на ещё влажные от вина губы своего эра.