Карточный долг

      - Во что я ввязываюсь? - сам у себя спросил Рокэ, но тут же заткнул голос разума и поцеловал Ричарда.       Целоваться мальчишка не умел. Это понимание так контрастировало с той его фантазией про их соитие на столе, да и вообще со всей сложившейся ситуацией, что это даже сбивало настрой. Впрочем, а не было никакого настроя. Рокэ отстранился и посмотрел в слегка испуганные глаза Ричарда.       - Передумали? - с надеждой спросил Рокэ, но мальчишка упрямо мотнул головой. Лёгкая чёлка растрепалась и упала на глаза. Рокэ аккуратно отвёл светлые пряди. Ричард тут же закрыл глаза. Это можно было бы принять за смущение. Если бы он не повернул чуть голову, прижимаясь губами к ладони Рокэ.       Это было так невинно. Искушённый женским вниманием Рокэ привык к иному. Да и сейчас ждал, что карточный долг Ричарда обернётся неловкой смущённой вознёй - почти грубой и нацеленной не столько на обоюдное удовольствие, сколько на исполнение нудной навязанной обязанности.       Но одним прикосновением Ричард умудрился перевести всё в нечто иное. На сукно, на котором Рокэ знал, как играть.       Его ладонь скользнула к затылку, пальцы зарылись в лёгкие мягкие волосы, и Ричард улыбнулся так и не открыв глаз. И подался под ласку. Рокэ наблюдал за его довольным лицом и удивлялся - как тому, оказывается, немного надо. Нежность против воли разливалась где-то за грудиной. Давнее, почти забытое ощущение. Рокэ поцеловал улыбающиеся губы. В этот раз он углубил поцелуй, проникая языком. Ричард замер удивлённо. Не отстранился. Просто позволил исследовать свой рот, хозяйничать там. А потом вдруг разом подобрался и сам приступил к штурму, завоёвывая. Ого! Рокэ оценил напор и энтузиазм. Пожалуй, была своя прелесть в поцелуях с мужчинами. Или это Окделл такой? Напористый, даже наглый. Старательный. Заражающий своим бурным энтузиазмом.       Руки Ричарда как-то сами собой пробрались под рубашку Рокэ. Ладони прижались к горячей коже, провели вдоль боков и скользнули на поясницу. Притянули ближе, вжали в твёрдую, обещающую ещё раздаться вширь грудь. Но Рокэ отстранился, прерывая поцелуй. И, пока Ричард не успел испугаться или, что вероятней, оскорбиться, что его подразнили поцелуем и отвергают, Рокэ уверенно расстегнул колет. Дёрнул шнуровку на рубашке и прижался губами к соблазнительно-беззащитной ямочке между ключиц. Ричард совсем тихо застонал и откинул голову, открывая шею в жесте полной покорности. Полного доверия.       Так легко было скользнуть по этой открытой шее языком, оставив влажный след и запечатлев короткий нежный поцелуй в самом потаённом местечке - там, где подчелюстной треугольник переходит в сонный. А руки уже уверенно распустили завязки штанов Ричарда и приступили к собственным.       Обнажённая плоть наконец-то коснулась обнажённой плоти, заставив Ричарда застонать громче, несдержанней. Податься бёдрами вперёд, сильнее вжимаясь в твёрдость Рокэ. И тот широким мазком лизнул собственную ладонь и обхватил ею сразу оба ствола. Чуть сжал и медленно повёл вверх к головкам. Он двигал рукой плавно, не спеша, растягивая удовольствия. Зная, как сладко может быть если никуда не торопиться.       И смотрел на Ричарда.       Запоминал его таким - раскрасневшимся, всё-таки открывшим глаза - дикие, с чёрными расширившимися зрачками. Почти такими они были в тот день - день, когда герцог Рокэ Алва решил нарушить запрет кардинала и привезти в свой дом наследника мятежного герцога Окделла. Только тогда эти глаза туманила боль и лихорадка от раны. Зато сейчас - чистое удовольствие.       Ричард подался вперёд, завладевая губами Рокэ, и вновь прикрыл глаза. Похоже, целоваться мальчишке нравилось. Впрочем, Рокэ был только рад уступить его маленькой прихоти. Учился его оруженосец быстро. И сполна выливал на своего эра усвоенные только что его же уловки и приёмы.       Ладонь внизу скользила всё быстрее.       Рокэ в поцелуе пил стоны Ричарда.       Ещё одно движение, и Ричард застонал особенно громко, а на пальцы, живот, тёмные волоски в паху и головку Рокэ выплеснулось вязкое семя. Пары движений ставшей ещё более скользкой руки хватило ему чтобы догнать и собственное удовольствие.       Ричард так и стоял рядом, уткнувшись лицом ему в плечо.       - Вы решили спать стоя, как лошадь в конюшне? - весело поинтересовался Рокэ, держа испачканную руку чуть в стороне, чтобы забывшись не впутаться ею в волосы Ричарда. Вместо этого он, так и не поборов соблазн, легонько почесал его затылок чистыми пальцами. В ответ Ричард что-то совсем неразборчиво пробурчал ему в плечо.       - Что-что, юноша?       - Мне стыдно смотреть вам в глаза, - признался Ричард, всё-таки поднимая голову.       Рокэ рассмеялся и покачал головой.       - Это пройдёт, - пообещал он.       Настроение сегодня вечером делало удивительные кульбиты - сначала изматывающая скука за рутинными делами, цифрами, докладами - всё это было важно, необходимо - ожидалась война. Но всё равно это было до зубного скрежета скучно. Потом удивление, раздражение, злость из-за дурной выходки собственного оруженосца умудрившегося в очередной раз вляпаться в поганенькую историю. А теперь вот разделённое с этим самым оруженосцем удовольствие.       Ричард покосился на отведённую в сторону ладонь Алвы, охнул и полез в карман за платком. Он аккуратно, тщательно и как-то по-особенному бережно вытер каждый палец, но ладонь сразу не отпустил - так и держал, зачарованно поглаживая тонкие пальцы.       И Рокэ позволял. Это было приятно.       Идею выяснить, кто ж подкинул его оруженосцу столь невыполнимое задание - а кто в здравом уме мог бы предположить, что Рокэ Алва позволит произвести с собой нечто подобное? - так и не оставила Рокэ. Благо, спросить было у кого.       С недавних пор шатание Ричарда по столичным улицам и кабакам было под неусыпным контролем. Ричард быстро заметил слежку. Которая особо и не пряталась. И устроил своему эру грандиозный... ну, наверное, предполагалось, что скандал, но больше походило на истерику. Именно так, к пущей обиде, Рокэ это всё и обозвал, велев заканчивать. А ещё заявил, что Ричард может свободно ходить хоть в будуар к королеве, хоть к Штанцлеру, Алве всё равно. Единственное, что его волнует, это чтобы Ричард не угодил в неприятности, из которых выпутать его будет некому.       Мальчишке пришлось смириться. И он лишь злобно сверкал глазами на своих провожатых.       Именно поэтому сейчас Рокэ и расспрашивал одного из своих людей.       И то, что тот поведал, поставило Рокэ в тупик.       Дверь как всегда без стука открылась, и порог кабинета переступил тот, кто так опрометчиво сейчас занимал мысли герцога Рокэ Алвы.       - Юноша, а вы ничего не хотите мне рассказать? - спокойно, без всякой угрозы в голосе поинтересовался Рокэ.       Тот заметил своего вчерашнего провожатого, вспыхнул краснотой, как расцветший пион и виновато потупился.       - Я соврал вам, монсеньор.       Рокэ жестом отослал своего человека прочь и, дождавшись, когда тот плотно притворит за собой дверь, усмехнулся.       - Разве вы не играли вчера в карты?       - Играл, - подтвердил Ричард то, что Алве и так уже поведали. - На желание. И выиграл.       Рокэ вновь усмехнулся, слыша, как всё тише становятся ответы Ричарда.       - Я всегда считал, что платить карточные долги приходится проигравшим, - вкрадчиво сообщил Рокэ.       Ричард молча утвердительно кивнул.       - И всё-таки, зачем вы вчера придумали всю эту дичь с проигрышем желания?       Ричард наконец вскинул взгляд и посмотрел смело. Открыто.       - Я хотел узнать, каковы на вкус ваши губы, - и завороженно прикипел взглядом к лёгкой, но безнадёжно сводящей с ума улыбке своего эра.