Сквозь тени Хогвартса

Большой зал шумел, как море. Волны голосов перекатывались от одного стола к другому, взлетали вверх под заколдованный потолок, где серая туча скрывала луну. Эмили Поттер сидела рядом с братом, и каждый смех, каждое приветствие, каждое движение будто проходило мимо неё, будто она была лишь незначительной деталью общего полотна. Гарри снова спорил с Роном о квиддиче, Гермиона что-то строчила в тетрадь между ложками супа. Вся сцена была знакома и уютна — и при этом чужая. Семья Уизли всегда принимала её, но как-то так… наполовину. Мол, если Гарри — как сын, то Эмили — просто «его сестра». Джинни делилась с ней платьями, но в глубине глаз всё равно светился оттенок ревности. Рон защищал её на переменах, но всегда с оглядкой на Гарри. Даже Молли — добрая, теплая — обнимала Гарри крепче, чем её. Только Фред — или Джордж, но чаще Фред — умел увидеть её. Он шутил именно для неё, ловил взгляды, оставлял маленькие подарки, которые казались случайными. В его улыбке было что-то, от чего у неё теплеет внутри, но не то тепло. Она смотрела на него и чувствовала, что он для неё ближе к брату, чем к чему-то большему. И от этого на сердце становилось особенно тяжело. Эмили научилась прятать всё это за маской спокойствия. Улыбка, вздох, короткий ответ — и никто не задавал лишних вопросов. Но внутри она часто чувствовала себя так, будто её настоящая жизнь идёт где-то рядом, по другому коридору Хогвартса, в который её не пускают. Она любила мелочи. Как скрипит лестница на третьем пролёте, когда ступаешь на неё ночью. Как луна ложится на мраморный пол в коридоре возле совятни. Как в библиотеке пахнет сухими чернилами и старым деревом. Эти детали были её утешением. Пока Гарри был героем, а Уизли — семьёй, Эмили училась быть наблюдателем. — Завтра Поттер покажет, как красиво умеет падать с метлы, — раздался над столами знакомый голос. Эмили почувствовала, как внутри неё всё сжалось. Конечно. Малфой. Его голос всегда резал воздух, как холодное лезвие. Все знали: обычно его насмешки были направлены на Гарри. Но сегодня он бросил взгляд в сторону Эмили. Серые глаза встретились с её — и она впервые ощутила, что эта колкость предназначалась именно ей. Сердце подпрыгнуло, но не от обиды, а от неожиданности. Её заметили. — Зато мы не прячемся за спинами папочек, — ответила она. Голос её прозвучал ровно, но руки дрожали под столом. Смех раздался где-то сбоку. Гарри нахмурился, готовый что-то сказать, но Драко лишь чуть склонил голову. И вместо привычного презрения в его взгляде мелькнуло что-то другое. Чуть-чуть любопытства. Чуть-чуть интереса. Эмили отвела глаза первой. Но внутри всё загудело, будто старый колокол пробудили после долгого сна