Second place hunger

Свет в комнате для отдыха померк. Трансляция прервалась. Фальшивые улыбки исчезли. Но Джордж? Джордж, блядь, просто светился. Макс наблюдал за происходящим краем глаза — ровно настолько, чтобы не привлекать к себе внимания, но и не выглядеть так, будто ему не всё равно. Но боже, это сияние. Эта потная, взъерошенная ветром аура победителя, которая окутывала Джорджа, словно золотой блеск. Его гоночный костюм был расстёгнут до пояса. Тёмные кудри растрепались и прилипли ко лбу. И эта маленькая высокомерная ухмылка — острые скулы, блестящие глаза, розовые губы от холодной воды из бутылки, которую он только что выпил, как чёртова модель. Макс отвернулся. Не потому, что хотел этого. А потому, что должен был. Джордж Рассел был опасен, когда так улыбался. — Гонялся за мной все выходные, но так и не смог поймать, — самодовольно пробормотал Джордж, не сводя глаз с экрана с повтором и потягивая воду, как будто он только что разбил в пух и прах эго Макса Ферстаппена. — Тц, Макс. Нужно стараться лучше. Это было сказано мимоходом. Едва ли это можно было назвать шуткой. Кими даже не рассмеялся — наверное, не услышал. Он всё ещё смотрел на экран, с наслаждением вспоминая свой первый подиум в «Формуле-1». Но Макс? Макс услышал это. И Джордж его не заметил. Точнее, не совсем заметил. Потому что если бы заметил, то, возможно, заткнулся бы. Потому что лицо Макса не дрогнуло. Даже не шелохнулось. Но его глаза? Холодный огонь. Он хочет сыграть в эту игру, да? Хорошо. Прекрасно. Давай поиграем. Джордж даже не осознал, в какую опасность он только что ввязался. Он был слишком занят, болтая с Кими, игриво толкая его плечом и поздравляя. Макс не ревновал, честное слово. Он был не таким. Но рука Джорджа, задержавшаяся на плече Кими на секунду дольше, чем нужно? То, как непринуждённо он теперь прикасался ко всем, такой беззаботный и очаровательный золотой мальчик? Это раздражало. Потому что Макс знал, каково это — ощущать эти руки. Во что превращалась эта улыбка за закрытыми дверями. Он знал, как звучал голос Джорджа, когда тот был под ним и умолял, срывая голос и царапая горло. Макс доводил его до такого состояния. Один раз. Дважды. Достаточно часто, чтобы понять, что это не пустяки. Но этого недостаточно, чтобы владеть им. Пока нет. В комнату заглянул представитель FIA. — Пора на пьедестал, ребята. Кими поднялся первым — в его походке чувствовалась нервная энергия. Его первый подиум. Важный момент. Макс похлопал его по спине, когда они шли, а Джордж подмигнул ему и тихо сказал: «Постарайся не уронить трофей, ладно?» Кими ухмыльнулся. Затем Макс последовал за ним. Спокойно. Плавно. Под контролем. Джордж шёл позади него, расправив плечи, в этом дурацком идеальном гоночном костюме, расстегнутом на половину, и чёрным огнеупорным верхом, который облегал его торс. Макс не оглянулся. Но он знал, что Джордж улыбается. Подиум сверкал на солнце. На трибунах развевались канадские флаги. Толпа кричала. Джордж занял своё место в центре. Выше Макса. Выше всех. Он поднял руки и помахал толпе, как принц, которым он себя считал. Макс даже не стал притворяться, что улыбается. Его губы дрогнули в подобии одобрительной улыбки. Он даже был горд. Зазвучал гимн. Макс застыл. Лишь однажды он скосил взгляд в сторону — чтобы увидеть, как у Джорджа дёргается уголок рта от усилия сохранять серьёзность. Он кусал себя за щеку. Самодовольный засранец был в восторге. Следующими были трофеи. Руки Кими слегка дрожали, когда он держал в руках кубок за третье место. Макс держал кубок уверенно. Он кивнул, принимая награду за второе место. Профессионально. Со скукой. Джордж? Поднял свой кубок за первое место, как король поднимает свой скипетр. Он наслаждался этим. Макс медленно вдохнул через нос. Ладно. Затем подали шампанское. Как только бутылки были розданы, Джордж тут же открутил пробку и направил струю сначала на инженера Mercedes, который присоединился к ним на сцене. Затем на Кими, который вскрикнул, когда струя попала ему прямо в висок. Это было беззаботно. Весело. А Макс? Макс откупорил бутылку и повернулся только к Джорджу. Он даже не притворялся, что целится в кого-то другого. Струя ударила Джорджу прямо в спину, пропитав тонкий чёрный слой огнеупорной ткани, которая всё ещё прилегала к его торсу. Джордж слегка вздрогнул, а затем повернулся и увидел Макса. Выражение его лица было спокойным и расчётливым, а шампанское снова брызнуло во все стороны. Теперь прямо ему на грудь. Джордж прищурился. Затем улыбнулся. Согласился. Слегка развёл руки в стороны, как бы говоря: «Давай, облей меня». Так Макс и сделал. Он не останавливался, пока вся спина Джорджа не взмокла. Камеры продолжали снимать. Толпа продолжала кричать. А Джордж? Ни разу не прервал зрительный контакт. Он принял это. Как вызов. Как будто он знал, что Макс давит на него, и провоцировал его давить ещё сильнее. Затем, когда Джордж отвернулся, чтобы отпить шампанского, Макс повернулся и вполсилы обрызгал Кими в знак прощания. Шоу окончено. На данный момент. В комнате отдыха было прохладнее. И тише. Макс наблюдал за тем, как Джордж неторопливо вернулся в комнату, обливаясь шампанским. Волосы мокрые, кудри растрепались. Он даже не вытерся полотенцем. Просто подошёл к стойке с бутылками воды, взял одну и поднёс к губам. Макс сел. Руки скрещены. Наблюдает. Джордж наконец взглянул на него. — Ты действительно постарался, - сказал он небрежно, все еще улыбаясь. — На Кими не попала и половина того шампанского, которое получил я. Макс только поднял бровь. — Ты ведь победил, не так ли? Глаза Джорджа с любопытством скользнули по нему. — Так это было...что? Празднование? Макс пожал плечами. — Конечно. Он сказал это с натянутой ухмылкой. Едва заметно. Едва по-настоящему. Джордж склонил голову набок. — Не знал, что Red Bull настолько любезен. Макс слегка наклонился вперед, уперев локти в колени. — Мы не такие. На полминуты между ними повисла тишина. Джордж моргнул. Затем вошел Кими, нарушив то, что уже почти началось. Он плюхнулся в кресло рядом с ними и вздохнул, сжимая в руках маленькую коробку шоколадных конфет команды, подаренную после подиума. Макс снова откинулся назад, как ни в чем не бывало. Джордж ничего не сказал. Но Макс видел, как подергивались его пальцы. Как он ерзал на своем сиденье. То, как прилипла к нему эта огнеупорная одежда, все еще насквозь мокрая. Едва заметная дрожь в его челюсти, когда он прижимал бутылку к губам. Да. Хорошо. Пусть это осмыслится. Забудьте о первобытных инстинктах, забудьте о грубых манерах. Это была медленная война, расчётливая и холодная. Макс не стал бы преследовать. Он бы просто разобрал всё на части. Каждую самодовольную мелочь он бы разобрал. Беги сколько хочешь. Потому что на этот раз? На этот раз я тебя поймаю. ──────────────────── Свет в клубе был приглушённым, тёплое золотистое сияние мерцало на движущихся телах. Музыка била, как второе сердце, отдаваясь в полу, в подошвах, в костях. Вечеринка была безумной — и это заслуженно. Победа «Мерседеса», второе место «Ред Булл», первый подиум для новичка. Пилоты праздновали так, словно выиграли войну, а не просто гонку. Джордж сиял. Не самый пьяный в зале, даже близко нет, но достаточно раскрасневшийся. Достаточно навеселе, чтобы смеяться чуть громче и наклоняться чуть ближе, когда кто-то говорит. Шампанское на подиуме давно выветрилось, но он словно всё ещё сиял отблесками победы. Джордж стоял у барной стойки и смеялся над чем-то, сказанным одним из механиков, прежде чем они ушли. На секунду он остался один. И Макс пошевелился. Изящный и гладкий, как нечто слишком контролируемое. Как жар, заключённый под кожей. Как мужчина, который знает, чего хочет, и не боится пройти через ад, чтобы получить желаемое. Джордж заметил его приближение — конечно, заметил, — и на его лице появилась улыбка, словно она жила там всегда. Макс не стал приветствовать его обычными льстивыми фразочками. Он сразу перешёл к делу, сухо бросив: — Давай я угощу победителя выпивкой, а? Джордж ухмыльнулся. Эта раздражающая, дразнящая ухмылка. — Осторожнее, — сказал он, — а то закажешь самое дорогое. Макс не растерялся. — Хорошо, — чуть с усмешкой произнёс голландец Повисла пауза.. Между ними произошла едва заметная перемена в отношениях. Они выпили. Не так уж и много, на самом деле. Ровно столько, чтобы размыть границы ночи. Джордж не был неряхой. Но его движения стали более расслабленными. Его голос стал чуть тише и хриплее, чем обычно. А Макс... наблюдал. Как ястреб. Как буря, выжидающая своего часа. После третьего бокала выпивки Джордж слегка прислонился к барной стойке и поймал взгляд Макса. Полностью. Прямо. Макс не улыбнулся. Просто смотрел на него. Стальной. Сосредоточенный. Неоспоримый. Джордж слегка приоткрыл губы. Он знал. Конечно, он знал. Он задержал взгляд на три секунды дольше, чем следовало. Наклонил голову. Прикусил губу, и это было слишком нарочито, чтобы выглядеть невинно. Джинсы Макса стали теснее. Это было инстинктивно. Примитивно. Они не сказали ни слова. Время расплылось. Толпа поутихла. А потом они оказались на улице. Воздух стал прохладнее. Он был свежим, с ароматом далёких сосен и выхлопных газов. Макс подошёл ближе — слишком близко. Джордж прислонился спиной к кирпичной стене здания, прежде чем успел сделать вид, что ему в голову пришла мысль о побеге. Но он улыбался. Всё то же самодовольное высокомерие и эйфория после победы. Макс наклонился. — Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь? — прошептал он. Джордж не ответил. Но его щёки начали стремительно и горячо краснеть, словно его обжёг один только этот голос. Даже в бледном свете луны над парковкой Макс видел, как румянец расползается по его шее. Он протянул руку. Взял Джорджа за запястье — нежно, но уверенно. Никаких вопросов. Никаких вторых шансов. Джордж позволил ему. Конечно, он так и сделал. Макс провёл его через парковку, где их ждала элегантная чёрная машина. Не из Red Bull. Арендованная. Что-то тихое. Без выделяющихся знаков. — Чья это машина? — спросил Джордж с едва заметной усмешкой в голосе. — Моя, — просто ответил Макс, садясь за руль. Джордж беспрекословно последовал за ним. Больше никаких слов. Просто тишина. Не напряжённо. Не неловко. Ожидание. Макс постукивал пальцами по рулю, ни разу не взглянув на британца. Джордж слегка раздвинул ноги. Неосознанно, инстинктивно. Одно колено слегка подрагивало. Поездка была короткой. А потом...они поехали дальше. Они выехали из города. Свет померк. Музыка на заднем плане стала едва слышной. Джордж моргнул, и в уголках его затуманенного алкоголем спокойного лица появилось замешательство. — Это не отель, — сказал он без тени волнения. Просто отметил. — Нет, — ответил Макс. Дорога повернула. Деревья. Еще деревья. Фары отбрасывали длинные тени на густую, покрытую листвой тропинку, едва освещенную и едва достаточно широкую для машины. Мир снаружи затих. Словно он знал, что вот-вот что-то начнётся. Джордж повернулся и посмотрел на Макса в упор. — Куда мы направляемся? Макс чуть сильнее сжал руль. — Куда-нибудь в тихое место. В том, как он это сказал, было что-то особенное. Это не угроза. Это не совсем обещание. Но хоть что-то. Машина остановилась на небольшой поляне. Никаких зданий. Никаких огней. Только деревья, мягкий лунный свет и шелест ветра в кронах. Лес. Густой. Джордж снова моргнул. Он посмотрел на Макса. И Макс наконец повернулся к нему. Выражение лица нечитаемое. Что-то мелькнуло в этих холодных голубых глазах. На губах Макса медленно появилась улыбка. Макс наклонился, и в тишине раздался резкий щелчок ремня безопасности Джорджа. Макс открыл свою дверь и обошёл машину. Подойдя к Джорджу, он просто распахнул дверь, ничего не говоря, но взглядом давая понять, что нужно сделать. У Джорджа перехватило дыхание. Не от страха. От предвкушения. Он вышел из машины. Под его ботинками захрустел гравий. Над ними в ветвях деревьев мерцала луна, словно глаз чего-то древнего и наблюдающего. Дверь за ними закрылась. Снова воцарилась тишина. Макс шёл впереди. Не оглядываясь. Джордж последовал за ним. Чем глубже они заходили в лес, тем гуще он становился. Это был не тот жуткий лес из фильмов ужасов с клубящимся туманом и каркающими воронами, а тихий. Безмолвный. Такая тишина, что в ушах звенит, а собственное сердцебиение кажется грохотом. Деревья возвышались над ними, их силуэты отбрасывали длинные тени на грунтовую дорожку. Ботинки Джорджа хрустели опавшими листьями, пока они продвигались вглубь чащи. Джордж начал хмуриться. — Я думал, что меня сейчас трахнут, — пробормотал он себе под нос, глядя в затылок Максу. — Куда мы, чёрт возьми, идём? Никакого ответа. Макс просто шёл вперёд, как будто точно знал, куда ведёт эта тропа. Как будто он сто раз прокручивал это в голове. Как будто темнота его не беспокоила. Как будто он и был этой темнотой. Джордж неловко поёрзал, нервно сжимая и разжимая пальцы. — Серьёзно, Макс. Если это какая-то странная хижина для медитаций в лесу, то, клянусь богом... Макс остановился. Резко. Без предупреждения. Джордж чуть не врезался в него. — Оу...приятель, все в порядке? Макс обернулся. Он встретился взглядом с Джорджем. И что-то в воздухе изменилось. Оно сдвинулось. Наклонилось. Искривилось. — Беги, — тихо сказал Макс. Джордж моргнул. — Что? Улыбка, тронувшая губы Макса, не была доброй. Он был словно голоден. — Беги, олень. Джордж застыл. — ...Макс, какого хрена?.. — Я сказал, — голос Макса был низким, резким и нарочитым. — Беги. — Я... я не понимаю... — Если я тебя поймаю, — пробормотал Макс, и его глаза полностью потемнели, заблестев, как у хищника в лунном свете, — я тебя трахну. У Джорджа скрутило живот. Он уставился на Макса. В ожидании ухмылки. Смешка. Какого-нибудь смешка, который сказал бы ему, что это всего лишь одна из их дурацких игр. Но Макс не сдвинулся с места. Не улыбнулся. Даже не моргнул. Он говорил серьезно. Джордж отступил на полшага, и его сердце замерло. Затем ещё раз. — ...Ты серьёзно? Макс не ответил. В этом не было нужды. Он сделал всего один шаг вперёд. И Джордж побежал. С его губ сорвался резкий вздох, нечто среднее между смехом и всхлипом, а затем он развернулся и бросился бежать в сторону деревьев. Он услышал, как Макс усмехнулся у него за спиной. Мрачный, низкий звук. Не игривый. Собственнический. Черт. У Джорджа перехватило дыхание, когда он бросился вперёд, раздвигая ветки и едва не поскользнувшись на влажном мхе, но вовремя удержался. Его сердце бешено колотилось, и он был готов поклясться, что его стук разносится по всему лесу. Его ботинки поднимали пыль, а холодный ночной воздух обжигал раскрасневшиеся щёки. Он не остановился. Не оглядывался. Он знал, что увидит: Макс гонится за ним, как чёртов монстр, глаза горят, как угли, тело напряжено, как пружина, готовая сработать. Он не мог этого вынести. Пока не мог. Иисус, блядь, Христос. Джордж лавировал между деревьями, пригибаясь под низко нависающими ветвями. Его дыхание становилось всё более частым и прерывистым, а бёдра уже горели. В нём бурлил адреналин, в котором в равной степени смешались ужас и возбуждение. Что с ним было не так? Он был твердым. Уже. Джинсы стали теснее, а тело — сверхчувствительным ко всему. К земле под ногами. К ветру, обдувающему кожу. К призрачным шагам, которые, как ему казалось, он слышал позади себя, но которых там ещё не было. Макс позволил ему убежать. Дать ему фору. — Десять секунд, — сказал он. Неужели они уже прошли? Джордж не хотел этого знать. Он перепрыгнул через поваленное дерево, тяжело дыша. Несмотря на прохладный ветерок, у него на шее начали выступать капельки пота. Он ухватился за ствол дерева, чтобы не упасть, а затем снова оттолкнулся и побежал дальше в лес, куда не доходил лунный свет и где всё казалось немного нереальным. Листья шелестели, касаясь его обнажённых предплечий. Ветки царапали его рубашку, задевая грудь. Ему казалось, что он всё ещё слышит, как вдалеке позади него хрустят ботинки Макса, — а может, это было просто его воображение. Джордж, тяжело дыша, остановился за ещё одним толстым деревом. Он ничего не слышал. Больше нет. От этого становилось только хуже. Тишина была слишком идеальной. Он откинул голову на кору дерева, закрыл глаза, в горле пересохло, а сердце билось, как боевой барабан. — Блять, — прошептал он себе под нос. — Что я делаю? Он знал, что делает. Он ждал. Позволил Максу охотиться. Позволил Максу подойти ближе. Он хотел, чтобы его поймали. В конце концов. Но не сейчас. Не сейчас. Не раньше, чем он тоже начнет играть. Джордж сполз по дереву, на секунду присел на корточки и провёл рукой по лицу. Его кожа горела. Член болел. Он на мгновение сжал бёдра, сдерживая тихий стон. Это не должно было сводить его с ума. Но это был Макс. Это всегда был Макс. И этот взгляд, эта властность в его голосе — что-то перевернули в нём. Он услышал хруст ветки. Черт. У него перехватило дыхание. Это было не его воображение. Теперь он был ближе. На него охотились. И это чувствовалось. Джордж снова побежал, на этот раз быстрее. В животе у него всё сжалось от страха и желания. Он не осмеливался оглянуться. Да и не нужно было. Макс приближался. Он чувствовал это всем телом. И, боже помоги ему, он не хотел, чтобы его спасали. Тем временем Макс облизнул губы. Один… Два… Три… Он считал про себя, стоя неподвижно в окружении высоких сосен и слушая, как в тишине леса отдаляются шаги Джорджа. Четыре… Пять… Ветерок был свежим, в воздухе чувствовался запах сосны и влажного мха. Макс медленно выдохнул, позволяя ночи окутать его, успокоить и без того натянутые нервы. Шесть… Семь… В его крови тихо бурлила энергия — спокойно, зловеще и размеренно. Восемь… Он слегка наклонил голову, прислушиваясь. Шаги. Шелест листьев. Хруст — Джордж наступил на ветку. Девять… Макс ухмыльнулся, прижав язык к внутренней стороне щеки. Десять. Его ресницы дрогнули. Затем он пошевелился. Лес вокруг него ожил. Но Макс молчал. Его шаги были лёгкими, размеренными и точными. Он проскользнул мимо знакомого дерева с искривлёнными корнями и, не останавливаясь, пробрался под низко нависающими ветвями. Каждый сантиметр этого места был запечатлён в его памяти — в его костях. Много лет назад отец привёл его сюда, грубый и невозмутимый, и выкрикивал указания на ломаном голландском, пока Макс пытался не отставать. Он научился выслеживать. Слышать. Охотиться. Оленей больше не было. И никаких кроликов. На самом деле никаких животных не было. Лес был слишком пустым, слишком изменившимся. Но сегодня вечером — что-то было не так. Кто-то. А Макс умирал от голода. Он пошёл по тропинке, по которой, скорее всего, шёл Джордж. Для наметанного глаза это было очевидно: свежие примятые листья, сломанные стебли, взрыхлённая земля. Но Максу не нужны были знаки. У него был острый, натренированный слух. Едва заметный шорох ветвей подсказывал ему, куда сворачивает Джордж. Нерегулярное дыхание — тихое, прерывистое — подсказывало ему, как далеко тот ушёл. Как быстро. Как отчаянно. Он ухмыльнулся, обнажив зубы, и ускорил шаг. Он не бежал наперегонки. Это испортило бы всё веселье. Нет, он сам себя загонял. Сталкер. Расчётливый. Терпеливый. Он услышал, как Джордж сменил направление. — Умно, — подумал Макс. Но недостаточно умно. Это была не просто погоня. Это была его игра. Он миновал трухлявый пень, в котором обычно прятались лисы, обогнул холм, уходящий в мягкую землю, и срезал путь по почти незаметной тропе между кустами ежевики. Джордж не знал о её существовании. Макс в детстве пользовался ею, чтобы в рекордные сроки вернуться к озеру. И когда он вышел... он остановился. Вот так. Звук. Скольжение. Дыхание. Недалеко впереди. Джордж снова остановился. Макс остался неподвижен. Слушаю. В лесу воцарилась тишина, и Макс понял, что Джордж решил, будто потерял его из виду. Он закрыл глаза. Он почти видел это. Джордж прислонился к дереву, его грудь тяжело вздымалась, лицо пылало. Он думал, что его никто не видит. Он думал, что у него есть время. Он был неправ. Макс ухмыльнулся, и его клыки блеснули в бледном лунном свете. Он сделал два бесшумных шага вперёд — и вдруг услышал это. Снова слышен топот Джорджа. О. Макс ухмыльнулся ещё шире. Значит, он его услышал. Он начал нервничать. Образ Джорджа — тяжело дышащего, с приоткрытыми губами, раскрасневшегося и порозовевшего даже в лунном свете, дрожащего от адреналина и желания — всплыл в памяти Макса. Мысль о том, как он, пошатываясь, продвигается вперёд, отчаянно пытаясь не попасться, но при этом не пытаясь сбежать, — потому что он хотел этого. Он хотел, чтобы его поймали. Только не слишком рано. Макс почесал затылок и тихо усмехнулся. — Ладно, принцесса, беги. Теперь его шаги стали шире и быстрее. Он двигался ловчее. Он пригибался под упавшими ветками и перепрыгивал через неровности, как будто это было пустяком. Макс чувствовал каждое биение сердца Джорджа, каждый его вздох. Словно их связывала нить. Тянущая. Дёргающая. Он услышал, как Джордж выругался. Должно быть, он споткнулся. Но не упал. Все еще бежит. Хорошо. Макс снова притормозил. Пусть добыча думает, что она оторвалась от него. Что она контролирует ситуацию. Потому что, когда Макс наконец набросится на него — когда его руки наконец обхватят эти дрожащие бёдра и прижмут его к коре, прижав грудь к спине Джорджа и обжигая его шею горячим дыханием, — вот тогда и начнётся настоящая паника. Макс свернул налево и побежал по более высокой дороге, которая, как он знал, вела вперёд. Джордж не знал. Он побежал прямо. Макс свернул. Скоро он будет впереди. А потом он заманит его в ловушку. Макс остановился возле старого кедра и положил руку на его грубую кору. Он снова закрыл глаза. Прислушался. Так оно и было. Дыхание Джорджа — уже ближе. Недалеко. Ближе, чем думал Джордж. Макс провёл пальцами по свисающей ветке и прошептал себе под нос: — Ну же, олень... Воздух пульсировал. Погоня ещё не закончилась. Но петля затягивалась. Потому что Джордж знал. Он, чёрт возьми, знал. Он уже в третий раз проходил мимо того кривого дерева с расщеплённым стволом и валуна рядом с ним, сколотого с края, как будто кто-то когда-то разбил там бутылку. Он что, ходит по кругу? — Чёрт, — прошептал он себе под нос, тяжело дыша, с дрожащими ногами и капельками пота на пояснице. Рубашка задралась, к коже прилипли листья, а член... боже, как же он болел. Болел, был твёрдым. Пульсировал в такт бешеному сердцебиению. Он даже не мог заставить себя прикоснуться к нему. Не осмеливался. Это была не игра. Это было не по правилам. Только Макс мог сломить его. Макс был тем самым. Джордж резко обернулся, вглядываясь в деревья, сквозь которые едва пробивался лунный свет. Всё шелестело. Всё двигалось. Ветер. Ветви. Его собственное грёбаное дыхание. Но он чувствовал это, ощущал глубоко внутри себя: Макс был близок. Слишком близко. Его слух уловил это раньше, чем что-либо другое, — тихий хруст шагов. Намеренных. Смертоносных. Уверенных. А потом наступила тишина. Казалось, что сам лес затаил дыхание. Джордж осторожно отступил на шаг. И тогда он нанес удар. Рука. Железная хватка. Вокруг его талии. Не успел он и вскрикнуть, как его развернули и прижали к толстому стволу дерева. Он ударился спиной о кору, грубую и острую, но даже этого не почувствовал, потому что рядом был Макс. Тяжело дышит. Лицо в нескольких сантиметрах. Стальные голубые глаза дики. Расширены. Безумны. — Попался, — прорычал Макс низким и мрачным голосом, и на его губах появилась волчья улыбка. Джордж ахнул, инстинктивно приоткрыв губы и широко раскрыв глаза. Его грудь тяжело вздымалась, сердце бешено колотилось, пытаясь осознать, как быстро Макс преодолел расстояние между ними. Как он вообще не услышал его, пока не стало слишком поздно. Он чувствовал, как сердце Макса бьётся в унисон с его собственным. Их тела были напряжены и полны жизни, они прижимались друг к другу, тяжело дыша. В тусклом серебристом свете луны Джордж увидел на лице Макса голод. Удовлетворение. Напряжение хищника, который только что поймал добычу. Макс наклонился так близко, что их носы едва не соприкоснулись. — Я же сказал, не так ли? — пробормотал он. Его голос звучал как помехи, как гравий, как секс и опасность в одном флаконе. — Если я тебя поймаю, я тебя трахну. Джордж кивнул. Затаив дыхание. В горле пересохло. Макс просунул бедро между его ног — грубая джинсовая ткань надавила на чувствительный член Джорджа, заставив его вскрикнуть громко и отчаянно. — И знаешь что, милый? — прошептал Макс, теперь касаясь губами уха Джорджа. — Я, блядь, поймал тебя. Он его не поцеловал. Не трогал его член. Вместо этого он прижался к нему — медленное, непристойное трение через одежду. Просто чтобы увидеть, как искажается лицо Джорджа. Просто чтобы почувствовать, как он дрожит. Джордж захныкал, его ноги уже подкашивались. Кора дерева впивалась ему в спину. Он вцепился в рубашку Макса, нуждаясь в чём-то, но не понимая, в чём именно. — Ты можешь... — Джордж с трудом выдавил из себя слова, — ...помочь мне, пожалуйста... Макс отстранился и посмотрел на него. — О нет, детка, — зловещая ухмылка. — Ты так быстро не получишь желаемое. Он схватил Джорджа за челюсть и запрокинул ему голову. — Сначала ты разоришься. Джордж снова захныкал. Он тяжело дышал, как будто только что пробежал марафон — не из-за спринта, который был раньше, а из-за того, что чёртово тело Макса прижимало и двигалось в жестоком, размеренном ритме, не настолько быстро, чтобы кончить, но и не настолько медленно, чтобы он не потерял самообладание. Ровно настолько, чтобы дразнить, насмехаться. Макс по-прежнему держал руку на его челюсти, слегка впиваясь пальцами и откидывая голову Джорджа назад, чтобы тот мог видеть все выражения, мелькающие на его раскрасневшемся лице. — Ты дрожишь, — пробормотал Макс голосом, в котором слышались греховные нотки, и провёл большим пальцем по нижней губе Джорджа. — Ты в порядке? Джордж резко кивнул, часто моргая. — М-Макс... Макс снова качнул бёдрами — жёстко. Джордж издал сдавленный стон и вцепился в рубашку Макса, словно без опоры мог бы рассыпаться на части. — Тогда бери, — прорычал Макс. Но Джордж не смог. Он издал сдавленный звук и прохныкал: — Макс, пожалуйста. Макс ухмыльнулся, прижав руку к щеке. — Пожалуйста, что? — Знаешь что... — выдохнул Джордж, его бёдра задрожали, он жаждал большего, трения, пощады. — Хм... Не думаю, что знаю. Джордж в отчаянии воскликнул: — Пожалуйста... Макс, чёрт возьми, пожалуйста, ты мне нужен... Макс не стал двигаться быстрее. Нет. Он замедлился. Это стало невыносимым. Его член в штанах двигался с безжалостной точностью, как будто он знал все слабые места Джорджа — как будто он мог нащупать их с завязанными глазами. Грубая ткань джинсов терлась о тонкие, пропитанные потом трусы. — Не думаю, что ты правильно просишь, — пробормотал Макс ему на ухо, высунув язык, чтобы лизнуть мочку, грязную и скользкую. — Ты думаешь, что если однажды сказал «пожалуйста», то я тебе отдамся? Джорджу хотелось кричать. Его тело кричало. Его член, нетронутый и истекающий смазкой, сильно дёрнулся. Ноги у него были как ватные — ему приходилось держаться за плечи Макса, чтобы не упасть. — Пожалуйста, — снова прохрипел он, на этот раз громче, с болью в горле. — Макс, клянусь, я сделаю всё, пожалуйста, ты мне нужен, мне нужен твой член, всё что угодно — просто трахни меня — трахни меня сейчас, пожалуйста, я не могу... Это сделало свое дело. Макс рассмеялся. Глубокий, хрипловатый, зловещий смех — низкий и резкий, словно нож, скользящий по коже. Забавно. Довольный. — Вот и всё, — промурлыкал он. — Я знал, что этот ротик способен на большее. Джордж всхлипнул, обессиленный и отчаявшийся, и уронил голову на плечо Макса. Он был совершенно сломлен. Макс наконец снова приподнял подбородок Джорджа и, не говоря ни слова, поцеловал его. Жесткий. Не мило. Не медленно. Не романтично. Поцелуй был страстным — зубы, язык, губы сталкивались без всякого изящества, просто из-за неутолённого голода. Джордж застонал, вцепившись пальцами в волосы Макса и беспомощно прижимаясь бёдрами к его бедру, всё ещё наполовину в ритме, всё ещё стремясь к трению даже во время поцелуя. Макс так сильно втянул нижнюю губу Джорджа, что она покраснела и распухла, а затем прикусил её — так, что стало больно. Джордж ахнул, а Макс просунул колено ему между ног, ещё сильнее прижав его к дереву. Джордж выгнулся, из его горла вырвался прерывистый стон, такой отчаянный, что Макс вздрогнул. — Я дам тебе кончить, — пробормотал Макс между поцелуями, проводя языком по шее Джорджа. — Но только если ты снова будешь так умолять. Джордж даже не колебался. — Пожалуйста, — выдохнул он, впиваясь ногтями в спину Макса. — Макс, чёрт возьми, мне это нужно, пожалуйста, дай мне кончить, я так возбуждён, что мне больно, — я сделаю всё, что угодно, только, пожалуйста, не останавливайся... У Джорджа перехватило дыхание, когда Макс грубо и властно обхватил его бёдра. Он едва успел всхлипнуть, как Макс развернул его и с силой прижал к холодной влажной коре дерева. Джордж ахнул. Его щека плотно прижалась к дереву, грудь тяжело вздымалась. Макс одним быстрым движением стянул с Джорджа брюки и боксеры, и они запутались где-то у его лодыжек. А его член... о боже, его член пульсировал. Ярко-красный, истекающий смазкой, пульсирующий, словно у него было собственное сердцебиение. А Макс? Макс стоял прямо за ним, одетый, чертовски возбуждённый и всё ещё нетронутый. Трётся об него, как грёбаное животное. — Ты уже плачешь? — пробормотал Макс низким, дразнящим голосом, наклонившись так близко, что Джордж почувствовал его дыхание у себя за ухом. — Я ещё ничего не сделал. Джордж издал звук — наполовину всхлип, наполовину стон — и попытался прижаться к нему. Всего один раз. Ему нужно было что-то. Что угодно. Давление, контакт, боль уже несколько минут были невыносимыми, и его тело дрожало. Макс не принёс ему облегчения. Вместо этого он опустил ладонь и шлёпнул его. По лесу разнёсся громкий треск. Джордж подался вперёд, вскрикнув. Его бёдра дрожали, пытаясь оставаться прижатыми. Макс мрачно усмехнулся. — О, милый... — сказал он, растягивая слова с жестокой издёвкой. — Значит... календарь с обнажёнкой, да? Когда он у нас появится? Уверен, фанатам понравится эта прелестная попка вблизи. Джордж ахнул, его лицо вспыхнуло. — М-Макс, не надо... Ещё один шлепок. Сильнее. Жесточе. — Я не позволю другому мужчине увидеть то, что предназначено только для меня, Джордж, — прорычал Макс низким собственническим голосом. Его рука скользнула вниз и сжала ягодицу Джорджа, сжимая её так, словно она принадлежала ему. Джордж застонал, всем телом, измученно и отчаянно, и его член напрягся — слишком сильно. Он был на грани, и всё из-за унизительного жара в голосе Макса, из-за позы, из-за слов... — Я... чёрт... я сейчас... Макс, я не могу...! — О, лучше не надо, — резко бросил Макс, оттаскивая его за бёдра так, что Джордж оторвался от дерева. Его голая задница тёрлась о штанину Макса, и он хныкал, сжимая кулаки. — Макс, пожалуйста, я кончу, я не могу... пожалуйста, пожалуйста, просто дай мне... Макс снова наклонился к уху Джорджа, его дыхание было жарким и опасным. — Если ты кончишь, — прошипел он, — я оставлю тебя здесь вот так. Джордж подавил стон. Всё его тело дрожало. — Н-нет... пожалуйста... пожалуйста, не надо... я буду хорошо себя вести, клянусь... чёрт... я буду очень хорошо себя вести... — Так лучше, — пробормотал Макс, снова медленно прижимаясь своим членом к заднице Джорджа. — Такое я рад слышать. Джордж снова заплакал, тихо, прерывисто всхлипывая между всхлипами. А Макс — чёртов ублюдок — взял одну из этих слезинок пальцем, провёл им по щеке Джорджа, а затем слизал с большого пальца, как будто это было сладкое растаявшее мороженое. — Продолжай умолять. — Я... пожалуйста... трахни меня... пожалуйста, Макс, мне это нужно... ты мне нужен, я сделаю всё, что угодно, пожалуйста, не оставляй меня в таком состоянии... пожалуйста... Макс улыбнулся, уткнувшись ему в шею. И наконец его рука потянулась к собственному поясу. Джордж дрожал. Его буквально трясло. Ноги едва держали его. Лицо раскраснелось, по щекам всё ещё текли слёзы, и, боже, эта грёбаная кора впивалась ему в живот, но ему было всё равно. Он хотел этого. Нет, он нуждался в этом. Макс стянул с себя боксеры и джинсы и отбросил их в сторону, как мусор. И вот он перед ним — твёрдый, тяжёлый, багрово-красный и истекающий смазкой. Джордж вытянул шею и широко раскрыл глаза. Он мог поклясться, что тот становился всё больше с каждым разом, когда он его видел. Этот член становился всё больше. Макс посмотрел на него с такой злобной ухмылкой, что Джордж был уверен: в этих глазах он увидел ад. — Ты капаешь на чёртово дерево, Джордж, — сказал Макс голосом, полным греха и дыма. — Ты что, совсем отчаялся? Джордж захныкал. Его голос дрогнул: — Д-да, Макс, пожалуйста, я умоляю... Макс только цокнул языком, как чёртов злодей. — "А раньше ты гонялся за мной, Макс, но не мог поймать", да? И тогда — наконец-то — Макс достал из заднего кармана маленькую бутылочку со смазкой. Он её принёс. Конечно, принёс. Джордж закатил бы глаза, если бы не был на грани слёз. Макс одной рукой открыл тюбик, выдавил смазку на член и начал медленно поглаживать его. Намеренно чертовски медленно. Он не сводил глаз с Джорджа. Ни разу. Джордж попытался прижаться задницей к руке Макса или сделать что-то ещё — что угодно. Макс наклонился. Прижался губами к уху Джорджа. Голос низкий, мрачный и полный жестокости. — Теперь ты будешь хорошим мальчиком, шлюшка? Джордж захныкал. Кивнул. — Да. Что угодно. Пожалуйста. Я буду очень хорошим. Макс поцеловал его в шею — укусил так сильно, что остались следы, — а потом... Один долгий, медленный, беспощадный толчок, от которого всё тело Джорджа содрогнулось. Его колени едва не подогнулись. Пальцы вцепились в дерево — он уже сжимал их, уже кричал от напряжения, но этого было недостаточно. Макс застонал, уткнувшись лицом в его кожу. — Чёрт возьми. Туго, как всегда. Джордж рыдая выкрикнул его имя. Макс не двигался. Просто оставался внутри него, его член пульсировал, бёдра плотно прилегали друг к другу. Джордж попытался отстраниться, пошевелиться, что-то сделать, но Макс крепко сжал его бёдра. — Не двигайся. Джордж ахнул. — Это твоё наказание, принцесса. Ты не будешь ублажать себя моим членом. Ты не заслуживаешь того, чтобы трогать себя. И боже — Джордж застонал. Громко. Отчаянно. Его член оставался нетронутым. Всё ещё твёрдый. Всё ещё истекающий смазкой. И Макс был прямо внутри него, растягивая его до предела, заставляя чувствовать каждый грёбаный сантиметр — а потом замер. Макс снова наклонился вперёд. — Ты уже весь мокрый. Чертовски жалко. Джордж инстинктивно сжался, и Макс так сильно шлёпнул его по заднице, что звук разнёсся среди деревьев. — Что я такого сказал? — прорычал Макс. — Ещё раз так сделаешь, и я буду мучить тебя до рассвета. Джордж застонал. Всё его тело дрожало. Макс мрачно усмехнулся. — А теперь. Будь хорошим мальчиком и стой смирно. В лесу было тихо, если не считать их дыхания, редких всхлипов Джорджа и тихого злобного бормотания Макса у него над ухом. — Чувствуешь это? — прошептал Макс, едва заметно покачивая бёдрами, отчего Джордж пискнул. — Это моё. Каждый сантиметр. Джордж не мог говорить. Не мог думать. Просто Макс. Внутри него. Глубоко. Принадлежит ему. Время от времени Макс слегка двигался. Не совершая толчков. Но достаточно, чтобы напомнить Джорджу, что он полностью наполнен. Полностью принадлежит ему. А Джордж? Всё ещё нетронут. Всё ещё страдает. Все еще совершенно разбитый. А Макс его ещё даже не трахнул. Он не двигался целую вечность, просто стоял неподвижно, пока Джордж всхлипывал, тихо умоляя его. А потом в Максе словно что-то щёлкнуло. Он навалился на него. Сильно. Его бёдра двигались в жёстком ритме. Мощно. Каждый раз он просто входил в него. Это было резко, внезапно и выбило весь воздух из Джорджа. Джордж был чертовски измотан. Его лицо было прижато к дереву, губы приоткрыты, по подбородку стекала слюна, а глаза были затуманены и остекленели. Каждый резкий, безжалостный толчок Макса вырывал из него новый крик — его бедный член беспомощно терся о кору, покрытую таким количеством предэякулята, что он стекал по шероховатой поверхности, как роса. Наверное, он ободрал колени о кору, но в голове у него была каша. Он не чувствовал ничего, кроме Макса. — Чёрт, ты только посмотри на себя, — прохрипел Макс, снова и снова подаваясь бёдрами вперёд в неумолимом ритме. — Ты тут всё перепачкаешь, шлюшка. Весь мой член. Всё дерево. Джордж захныкал. Тоненько. Надломленно. И тогда Макс сделал это: одна его рука по-прежнему крепко сжимала бедро, а другая скользнула между ними и обхватила бедный, заброшенный член Джорджа. Наконец-то. Пальцы, скользкие от предэякулята, двигались в такт его жестоким толчкам. Вот и все. Это было, черт возьми, все. Джордж закричал — его ноги подкосились, но Макс удержал его, входя в него ещё глубже. А когда Макс прорычал ему прямо в ухо: — Кончи для меня, сейчас же. Джордж взорвался. Его член дёрнулся раз, другой, а затем густая струя ударила по коре. Она была повсюду. На дереве. На его бёдрах. На пальцах Макса. Всё его тело сотрясалось от силы струи, сопровождаемой влажными всхлипами и беспомощными вздохами. Но Макс не остановился. Даже не сбавил скорость. — Вот и всё, — процедил Макс, продолжая вдалбливаться в него. — Чёрт, я так и знал, что ты будешь выглядеть вот так. Плачущий и сломленный. Джордж захныкал. Не мог думать. Не мог пошевелиться. А потом — наконец-то — Макс вошёл глубоко, издал хриплый стон и излился внутрь. Горячо. Густо. Так сильно, что Джордж выгнулся. Он почувствовал, как Макс наполняет его. Как слегка подрагивают бёдра Макса, пока он кончает. Джордж дрожал. Обмяк в руках Макса. Но Макс не остановился на этом. Он протянул руку, нежно, но крепко обхватил Джорджа за шею, притянул к себе и поцеловал. Горячий. Глубокий. Небрежный. Их губы слились в поцелуе, в котором были только язык, дыхание и Макс, сглатывающий тихие стоны, которые продолжал издавать Джордж. Их зубы стукнулись — но им было всё равно. Джордж сжал запястье Макса так, словно тот развалится, если он его отпустит. А вторая рука Макса? Она скользнула под рубашку Джорджа — ладонь заскользила по разгорячённой от пота коже, затем коснулась одного торчащего соска, а затем и другого. Джордж вздрогнул. — Мм, — Макс ухмыльнулся, не отрываясь от его губ. — Что это? Ты снова возбудился? Джордж застонал и кивнул, подавшись бёдрами вперёд, несмотря на боль и на то, что Макс всё ещё был внутри него. Макс понизил голос. — Хорошо. Я с тобой ещё не закончил. Джордж едва успел перевести дух, как Макс снова изменил хватку и протолкнул член чуть глубже — и, чёрт возьми, тот всё ещё был твёрдым. Джордж вскрикнул. — Второй раунд, детка, — прошептал Макс, целуя его в губы. — Посмотрим, как долго ты продержишься на этот раз. К концу процедуры Джордж уже даже не стонал. Он хныкал. Хрипел. Не произносил ни слова, только тихо всхлипывал и икал, пока Макс — чёртов безжалостный — выжимал из него все соки. Снова. Макс уже сдвинул его с места — подхватил под бёдра и приподнял, наклонив так, что Джордж красиво выгнулся, спина изогнулась, ноги дрожали, задница была высоко поднята, а член болтался и дёргался. — Вот, — мрачно пробормотал Макс хриплым от удовлетворения голосом, — Вот как я хочу тебя. Прямо так, черт возьми. А потом он набросился на него. Не быстро — нет, Максу не нужна была скорость. Он трахал глубоко. Под углом. Рассчитанно. Каждый толчок был прямым попаданием в ту самую точку, от которой Джордж кричал. Это было непристойно. Грубо. Колени Джорджа подкашивались, но Макс просто удерживал его на месте. Крепкие руки впивались в его стройные бёдра. Не давая ему убежать. Не давая ему упасть. — Ты снова кончишь, мой победитель, — хрипло прошептал Макс ему в плечо. — Я чувствую тебя. Чёрт, ты так крепко меня сжимаешь, детка... Джордж вскрикнул. Громко. Беспомощно. Его член запульсировал, а затем, без единого прикосновения, он кончил. Снова. На этот раз она потекла по его бёдрам, грязная и горячая. А Макс... Макс в последний раз подался бёдрами вперёд, издав грубый гортанный стон, и снова наполнил Джорджа. Они постояли так некоторое время. Макс тяжело дышит, прижимаясь к спине Джорджа. Джордж почти без сознания. Они оба мокрые, грязные и тяжело дышать. Макс поцеловал его между лопатками, а затем медленно вышел из него. Джордж вздрогнул всем телом, когда из него вытекло семя, стекая по бёдрам. — Шшш, я тебя понял. Макс подхватил его как раз в тот момент, когда у Джорджа подкосились ноги, и он со слабым стоном упал на него. — Боже правый, — пробормотал Джордж. — Что за хрень. Макс рассмеялся низким, ленивым и довольным смехом. — Я же говорил тебе не дразнить меня. Он достал из кармана мягкий носовой платок и присел на корточки. Джордж стоял, прислонившись к дереву, с раскрасневшимся лицом и дрожащими ногами, весь в сперме и поте. Макс тщательно вымыл его. Сначала бёдра, затем то, что стекало по икрам, аккуратно вытирая смазку, несмотря на то, что Джордж шипел и пытался отодвинуться. — Тише, — пробормотал Макс. — Позволь мне позаботиться о тебе. Джордж ничего не сказал. Его голова просто упала на плечо Макса. Он был таким слабым, что это почти смешно. Почти. Потом Макс помог ему надеть боксеры, а затем джинсы, тщательно застегнув их. Рубашку он тоже заправил. Джордж вздрагивал от каждого прикосновения, но не останавливал Макса. Затем Макс быстро и ловко оделся и заметил, что Джордж слегка пошатывается. — Не-а, так ты не дойдёшь. Он подхватил Джорджа на руки, как невесту, заложив руки ему за спину и обхватив колени, как будто это было пустяком. Джордж ахнул и слабо попытался ударить его по плечу. — Макс, опусти меня! Макс ухмыльнулся. — Ты не можешь идти. — Я могу... — Ты не можешь, — прямо сказал Макс. — Тебя всё ещё трясёт. В следующий раз попробуешь, принцесса. Джордж покраснел. — Ты такой грёбаный... Макс наклонился и поцеловал его в красную щёку. — Извращенец? Для тебя да. Джордж снова шлёпнул его — на этот раз скорее надув губы, чем ударив. Макс вёл их через лес, как ни в чём не бывало. Вокруг них лениво мерцали светлячки. Стрекотали сверчки. В воздухе пахло мокрыми листьями, потом и едва уловимым запахом секса. Голова Джорджа покоилась на груди Макса. Где-то на середине пути его глаза закрылись. Он хотел спать. — Макс? — пробормотал он. — Хммм? —...У меня задница болит. Макс ухмыльнулся. — Значит я выиграл.