Anchorless

      Сынмин стоял у поручня, наблюдая за тем, как приближается берег. Море с утра было особенно чарующим: спокойное, убаюкивающее – Сынмин едва не задремал на посту, но вовремя вспомнил, что сегодня у них временное пополнение. Любопытство вытолкнуло его на палубу: хотелось взглянуть на новичка своими глазами.       – Кто-нибудь что-нибудь о нём слышал? – протянул Феликс, вздохнув рядом полной грудью. Бедняга радист только что выбрался с мостика подышать и был похож на бледную моль.       – Помимо очевидного? Не-а, – отозвался Чанбин, устроившийся у ног Сынмина.       – Сам факт того, что он учёный и морской биолог, мне кажется, уже говорящий, – заметил Хёнджин, который копался в ящике на палубе.       Сынмин криво усмехнулся:       – Как и то, что он умудрился опоздать на свой рейс.       – Зато у нас есть работа, – заметил Феликс.       – Учёные...странные люди, – помотал головой Чанбин. – Когда я курьером работал, доставлял корреспонденцию на кафедру морской биологии. Так там какой-то чёрт сказал, что у меня лицо как у рыбы и начал щупать мои щёки! Я еле сбежал.       – Он во всём прав, – не удержался Хёнджин и тут же получил затрещину. – Ай!       – Набуханный был, что ли? – спросил Сынмин.       – Да вроде нет, – сказал Чанбин, тут же замечая выходящего из машинного отделения Чонина – всего в масляных пятнах, с мрачным видом, – а вот и маслопуп! Не смей ни к чему прикасаться! А то сам потом разбираться с этим будешь, – пригрозил он.       – Ты бы лучше помалкивал, – спокойно бросил Чонин, вытирая руки. – Иначе я расскажу Сынмину, куда ты ящик спирта дел.       – Клевета! Ничем не подтверждённая! – завопил Чанбин так, что Хёнджин прикрыл уши и простонал.       – Чего вы тут столпились? – раздался голос капитана.       Бан Чан остановился на палубе, прищурившись от ветра. Его присутствие вызывало лёгкую тревогу, поэтому все мгновенно замолчали.       – Давайте по местам. Берите пример с Минхо, он из камбуза вообще не вылезает.       – Так если бы я работал на чистой кухоньке, я бы тоже оттуда не вылезал, – буркнул Чанбин.       – А ты и так оттуда не вылезаешь, – усмехнулся Сынмин. – Минхо красивый, я понимаю.       Чанбин вспыхнул и пробормотал:       – Ну тебя.       – Минхо просто считает нас недостойными его общества, – заметил Хёнджин.       – И слава богу, – пробурчал Сынмин, не отрываясь от берега. – Пусть его бухтение рыбы безголовые слушают… и Чанбин. Там разницы немного.       – Ах ты!..       Чанбин дёрнул его за штанину, но получил по голове.       – Ты смотри, чтоб Минхо этого не услышал, – прыснул Хёнджин.       – Так, команда морских… волков, – капитан смерил их взглядом, – давайте по местам. Скоро подберём учёного – не хватало ещё, чтобы он подумал, будто у нас тут цирк.       – А так и есть, – сказал Хёнджин и испарился раньше, чем Чан успел поднять на него свой тяжёлый взгляд.       Сынмин хрустнул спиной. Нужно было и правда возвращаться к работе, хотя глянуть на учёного хотелось. В голове мелькнула мысль о том, что надо бы уточнить у Чана детали пути, но капитан слишком быстро скрылся в своей каюте, даже не посмотрев на него.       Сынмин тяжело вздохнул.       С одной стороны, контракт, в который они вписались, был непростым: обычно за долгие рейсы экипаж брался лишь в крайнем случае, а здесь предстояло идти не меньше недели, пусть и с остановками. Заданием это было выполнимым, но эмоционально-затратным.       Однако отказаться они не могли – денег не хватало, а университет щедро платил за доставку учёного и оборудования на исследовательский корабль.       И, конечно, Чан, как капитан, ожидаемо переживал.       С другой же стороны…       Чан уже несколько недель избегал его – ровно столько прошло с той странной ночи на берегу. Они целовались в номере Сынмина в небольшом отеле на окраине приморского городка, где их корабль встал на ремонт. Чан сам попросил о сексе. Вот только на утро завёл свою привычную шарманку с извинениями, чем сильно Сынмина разозлил. Ему не нужны были извинения, он хотел хотя бы нормального отношения. Чан же, кажется, просто плыл по течению.       Сынмин покачал головой и отправился в кладовую разбираться с запросами от старшего техника, который уже неделю пилил ему голову.       Когда корабль причалил, Сынмин не удержался и выглянул наружу – хотелось увидеть, чей проёб обеспечил им контракт. Но парень особого впечатления не произвёл: круглые щёки, глаза-бусинки, тёплый медовый оттенок кожи и хриплый низкий смех. Больше походил на едва оперившегося птенца, чем на важную учёную птицу.       Удовлетворив своё любопытство, Сынмин тут же спрятался обратно, надеясь, что Чанбин сам займётся размещением. До вечера хотелось тишины и времени, чтобы разобраться в мыслях, которые всё чаще возвращались к капитанской каюте и человеку, запершемуся там.

***

      Хан Джисон.       К концу дня это имя знали все.       Учёный оказался говорливым, чуть неуклюжим, шутливым и удивительно домашним парнем. Он так очаровательно хлопал своими большими глазами, что даже Минхо, который обычно никого на камбуз не пускал, вдруг смягчился и выдал гостю пару сладостей.       Когда стемнело, Сынмин выбрался на палубу – вдохнуть свежего воздуха. Голова шла кругом от вороха отчётов. Ещё немного, и он точно пригрозит Чанбину запереть кухню и не пускать туда никого: количество потерянных, разбитых или списанных ящиков росло в геометрической прогрессии, а лишних денег у них не было.       – Мистер Ким? – к этому голосу с лёгкой хрипотцой ещё только предстояло привыкнуть.       – Просто Сынмин. Что тебе? – он повернулся и увидел Джисона с растерянным лицом.       – Кажется, у меня кое-что украли. К кому обратиться?       Сынмин едва не застонал.       Обращаться по протоколу нужно было именно к нему, но перспектива копаться в таком деле Сынмину вообще не улыбалась. Он был уверен: никто из своих ничего не крал, экипаж маленький, все давно знали друг друга. Скорее всего, кто-то просто взял по привычке – на корабле всё довольно быстро становилось общим, если правильно не припрятать.       Он подумал было направить его к Чанбину, но полчаса назад видел, как боцман крался к камбузу, где Минхо всё ещё возился.       Чем они там заняты были, Сынмин узнавать не собирался. Но и нарушать их уединение ему не хотелось       – Обратись к старпому. Хёнджину.       Чана не имело смысла этим тревожить, он и так вечно на нервах. А Хёнджин его правая рука. Вот пусть и разбирается.       – А где его найти?       – Он у себя, наверное. Его комната недалеко от лазарета. Найдёшь?       – А… его сейчас можно потревожить? Или подождать до завтра?       – Да нормально. Он вряд ли спит.       Джисон задумчиво кивнул и ушёл.       Сынмин сделал глубокий вдох и зажмурился.       Ему нравились эти минуты спокойствия: плеск волн о корпус, лёгкий ветер, мягкий корабельный свет. Он бы ни на что это не променял. Даже несмотря на необходимость заходить в порт и слушать галдёж чаек, которых так не любил с детства.       – О, а я тебя искал, – раздался знакомый голос.       Сынмин открыл глаза и икнул от удивления: перед ним стоял Чан.       – Зачем это? – прищурился он.       – Ты приготовил документы для исследовательского оборудования?       Сынмин прикусил губу. Чан прекрасно знал: с бумагами у него всегда порядок. Прийти к Сынмину с такой формулировкой – всё равно что расписаться в собственном бессилии придумать лучший повод увидеть его.       И Сынмин понимал это слишком хорошо.       – Обижаете, господин капитан. Всё давно готово, – хмыкнул он.       Сынмину было интересно, куда Чан поведёт этот бессмысленный диалог, если он не будет ему помогать.       – Хорошо, – улыбнулся капитан. – Джисон ни в чём не нуждается?       – Нет. Возможно не досчитался пары носков, но ничего критичного.       – Оу.       Повисла пауза. Даже при расстоянии в несколько шагов Сынмин слышал, как в голове капитана скрипят шестерёнки.       И почему между ними всё так сложно?       Он уже и не вспомнил бы, когда это началось.       … В то время Сынмин прыгал с подработки на подработку: он пытался учиться, но денег катастрофически не хватало. Семья едва могла помочь, приходилось выкручиваться. Тогда он и наткнулся на объявление: на гражданский корабль на несколько рейсов требовался интендант.       Собеседовал его Хёнджин. Он задавал простые вопросы, любезно общался, и совсем скоро Сынмин понял, что хочет попробовать.       Но в первый же свой день, что ожидаемо, столкнулся с Чаном…. и впечатление он произвел крайне противоречивое. Сильный духом, широкоплечий капитан с манией доводить всё до идеала в первые недели просто выел Сынмину весь мозг. Сынмин готов был выть и даже думал сбежать, но его утешала мысль, что это ненадолго.       Только через полгода Сынмин понял, что ошибся. К команде он прикипел, и, вместо того, чтобы разойтись после нескольких обещанных рейсов, они порешили сделать на корабле постоянную должность для Сынмина, скинув с некоторых членов экипажа нагрузку. Всем стало легче.       Университет по понятным причинам пришлось бросить.       Даже к Чану Сынмин смог привыкнуть, перестав дёргаться каждый раз, когда тот появлялся в поле зрения. Но по прошествии некоторого времени, стали происходить вещи, объяснить которые Сынмин просто не мог. То рука Чана совершенно случайно оказывалась на его коленке, то ладонь задерживалась на талии чуть дольше необходимого, то Чан просто приходил с пустым разговором в его кладовую. И таких случаев в какой-то момент стало слишком много. А когда Сынмин набрался храбрости прийти в каюту капитана и спросить, что происходит, Чан набросился на него и утянул в такой восхитительный поцелуй, что у Сынмина от одного воспоминания до сих пор коленки подрагивают.       Он тогда испугался и убежал. Тысячи раз корил себя за этот поступок, и не мог найти себе оправдание. Просто стало страшно от собственных нахлынувших чувств.       Но когда он решился поговорить от этом, Чан принялся извиняться. И хотя Сынмин попросил прекратить, ведь ничего плохого Чан не сделал – тот был непреклонен. После этого их общение на некоторое время прекратилось. Пока однажды они не напились в честь какого-то контракта и в капитанской каюте, куда Сынмин попал по какому-то чудесному совпадению, Чан не опустился перед ним на колени и не сделал просто восхитительный минет. Сынмин хотел отплатить ему тем же. Чан не позволил. Они просто уснули в обнимку на его небольшой кровати. А утром снова были извинения.       Начался новый этап полного игнора, который закончился странной ночью после шторма. Они все были вымотаны, и Чан прямо в общей комнате тайком устроил себе и Сынмину совместную дрочку, а потом, снова извинившись, сбежал.       Сынмин пытался его поймать, пытался понять, почему и что между ними происходит. Но Чан всегда находил дела поважнее.       И наконец – та ночь в отеле.       Сынмин знал, что так будет. Он боялся себе позволить это, потому что очередная порция извинений от Чана встала бы ему поперёк горла. Но Сынмин был так слаб перед этими глазами полными страсти и похоти: Чан так отчаянно просил взять его, стонал и задыхался от чувств.       А на утро сбежал, конечно же, извинившись за своё поведение.       Что должно было случиться между ними дальше, Сынмин не знал.       Но отчасти он понимал, что у Чана было оправдание. Правда, с каждый разом оно таяло всё стремительней.       Сынмин не выдержал и вздохнул.       – Небо сегодня красивое.       Чан открыл рот, закрыл и только кивнул. Он подошёл ближе и облокотился на бортик.       – Сынмин-а, я…       – Если ты сейчас попытаешься сказать что-то типа «извини, этого не должно было случиться, я виноват» – можешь даже не начинать, – Сынмин не мог заставить себя посмотреть на Чана.       – Ты так хорошо меня знаешь, – хмыкнул он.       – Чан, я… Скажи, когда это закончится? Ты собираешься каждый раз извиняться?       – Больше этого не повторится, – серьёзно произнёс он. – Я думал об этом. Я причиняю тебе боль, а я не хочу. Я просто…       – Просто что? – Сынмин вызовом встретил его взгляд.       – Просто, – Чан не выдержал и отвёл глаза. – Извини ещё раз. Давай забудем обо всём. Идёт?       Он протянул Сынмину руку.       У того закипела кровь, но он знал: если поддастся, станет только хуже.       – Если так хочешь, конечно, – кивнул он, проглотив негодование.       – Спасибо, – шепнул Чан.       Они ещё немного постояли молча. Потом капитан пожелал спокойной ночи и ушёл.       Сынмин остался, глядя на чёрную воду, в которой дрожали огни. Он должен был злиться, но внутри лишь оседала опустошающая усталость. Он гадал про себя, насколько серьёзен был Чан. За время службы Сынмин неплохо изучил его: капитан был не из тех, кто бросается пустыми словами. И всё же Сынмин не мог отмахнуться от того, что было между ними. Неужели Чан внезапно потерял к нему интерес? А может просто наскучило, и он решил наконец разорвать эту болезненную связь.       Сынмин вздохнул. Можно ли было считать это финалом для них?       Именно с такими мыслями он отправился в кровать.       Наутро в кладовую ворвался разъярённый Хёнджин.       – Сынмин, ты дебил?       – Контекст будет? – спросил тот, переворачивая бумажки.       – Ты нахуя его ко мне отправил? Это твоя обязанность. Или Чанбина.       – Чанбин был занят… Я тоже.       – Знаю я, чем вы там с Чанбином заняты, – фыркнул Хёнджин.       – Да ну? – Сынмин приподнял бровь.       – Не строй из себя дурачка! Короче, должок с тебя.       – Ишь чего захотел, – цокнул он. – Посмотри лучше иначе: разве Джисон не милашка Ты же любишь таких.       – Его смерть будет на твоей совести!       – Ну так не еби его на сухую. У меня смазку попроси, я закажу.       Он едва успел пригнуться, уворачиваясь от собственного запущенного ботинка – первого же, что подвернулся Хёнджину под руку.       Сынмин только покачал головой.       – Запишу это как порчу имущества! – крикнул он вслед.       – Ага! – донеслось уже из-за двери.       Сынмин вернулся к своим подсчётам.       Вечером заглянул Феликс: принёс ужин и новости.       Чанбин полдня пропадал на камбузе с Минхо, Чонин тягал железо в зале, а Джисон весь день ходил за Хёнджином по пятам и едва не свёл его с ума.       Феликс предположил, что ещё немного – и Джисон отправится на своё судно вплавь. Но Сынмин понимал: Хёнджин терпел не потому, что статус обязывает. Ему это нравилось. Его всегда тянуло к харизматичным людям, тем, кто первым делал шаг и легко становился душой компании.       – Тарелку сам отнеси, иначе Минхо прибьёт за то, что игноришь столовую, – подмигнул Феликс на прощание.       Уж кого на корабле точно не стоило злить, так это Минхо.       Сынмин взял тарелку и отправился на камбуз. Минхо ненавидел, когда кто-то ел у себя.       – Надо же, живой, – буркнул он, едва Сынмин появился в дверях. – Феликс не соврал.       – Прости, Минхо. Дел много.       – Вы с Чаном меня заебали, честное слово. Две принцессы в замках сидят, жопу свою от королевских дел оторвать не могут. Я что, прислуга еду носить? В следующий раз останетесь голодные.       – Чан… тоже? – выдавил из себя Сынмин.       Минхо прищурился.       – А я думал, ты в курсе.       – Ну… мы же не вместе в кладовой от тебя прятались.       Минхо вздохнул.       – А могли бы уже.       – Что, прости?       – Ничего. Отнеси ему это, – он сунул в руки Сынмину металлический контейнер. – И скажи, что это последний раз.       – Почему я?       – Ты мне предлагаешь? – голос Минхо прозвучал так, что Сынмин вздрогнул.       – Нет-нет, я всё сделаю.       – Вот и славно. И если встретишь Чанбина – скажи, что я у себя, – промурлыкал он, и развернувшись перестал обращать на Сынмина внимание.       Сынмин поспешил ретироваться.       По дороге он никого не встретил, разве что уловил, как Хёнджин с Джисоном переговаривались о чём-то своём недалеко от лазарета, но подслушивать не стал и направился прямо к капитанской каюте.       – Сынмин? – высунулась растрёпанная кудрявая голова в ответ на стук.       – Минхо прислал, – виновато улыбнулся Сынмин.       – О, заходи.       Сынмин собирался лишь передать ему коробку и уйти. Он не горел желанием оставаться наедине с капитаном после вчерашнего разговора, и так весь день активно избегал думать обо всём, что с Чаном было связано. Иначе бы просто не смог нормально работать. Но удержаться от соблазна снова оказаться в его комнате не смог.       – Небось опять ругался, – вздохнул Чан.       – Да. Сказал, что мы его заебали, и он не прислуга.       – Кто бы сомневался.       Сынмин протянул коробку.       – Это тебе. В следующий раз останемся без ужина.       Чан хмыкнул, потом с подозрением посмотрел на него.       – А ты почему не ходил есть?       – Дела были, – пожал он плечами.       – Это не связано… со мной?       Сынмин едва не закатил глаза.       – Нет, Чан. Ты слишком много о себе думаешь.             – Ладно, – улыбнулся он. – Хорошо, если так.       – Ну… я пойду.       – Ага. Спасибо, что зашёл.       Чан вежливо улыбнулся и тут же отвёл взгляд.       Сынмин поджал губы и развернулся к двери.       Он уже собирался выйти, но глаза зацепились за фотографию на столике. Сердце дёрнулось к кадыку, и он хлопнул дверью чуть сильней, чем планировал.       Вернувшись к себе, Сынмин сел на кровать, подтянул колени.       Опять эта фотография: красивая молодая женщина, Чан и их сын Ёнсо. Для экипажа это никогда не было секретом – капитан состоял когда-то в браке, который развалился несколько лет назад. Ли Юна – его бывшая жена – приходилась Минхо родной сестрой, и именно поэтому он вообще согласился работать на Thunderous, хотя имел диплом повара и мог устроиться в хороший ресторан.       Даже развод капитана не смог испортить их отношения: Чан и Юна расстались мирно, и у Минхо не было причин для ненависти. Более того, Минхо до сих пор относился к Чану как к родственнику: заботился о нём, но ругался тоже от души.       Долгое время Чан держал фото убранным, но теперь оно снова стояло на столе.       Сынмин потёр глаза.       Для него это никогда не было чем-то отталкивающим, наоборот – именно поэтому он прощал Чану его странности и бесконечные извинения. Сынмин понимал его страх перед новым, тревогу за сына.       И всё же, глубоко внутри он чувствовал себя мерзко: второстепенным, временной заменой, дешёвой подделкой. От этих мыслей он не мог избавиться. И сейчас, когда фотография снова заняла видное место в капитанской каюте, стало только хуже.       Эти мысли долго терзали его, и он смог провалиться в тревожную дремоту лишь под утро.       Следующий день прошёл рассеянно: Сынмин выбирался только в столовую, петляя так, чтобы не пересечься с Чаном.       Спать он лёг раньше обычного, потому что голова гудела от неприятных мыслей слишком сильно и никакие таблетки не помогали.       

***

      Сынмин почувствовал неладное, едва открыв глаза. Мгновение – и резкий толчок сбросил его с койки на пол. Он ударился локтём о тумбочку и, выругавшись, быстро поднялся на ноги.       Они угодили в шторм. И судя по тому, что никто не прибежал его будить, это произошло совсем недавно.       Сынмин быстро натянул куртку, затем штормовку и, держась за поручни, выскочил из комнаты.       На палубе ветер едва не сбил его с ног, вода хлестала через борт. Небо было тяжёлым и низким – ни просвета, лишь свинцовые тучи плотным слоем размазало по горизонту.       – В каюту! – услышал Сынмин голос Хёнджина и повернулся. – Сидеть и не высовываться!       – Я могу помочь! – перекричал ветер Джисон, вцепившись в леер.       – Конечно, можешь. Если пойдёшь в мою каюту и будешь охранять мои вещи! – отрезал старпом и силой развернул его обратно к дверям.       Сынмин держался за леер, пытаясь устоять. Взгляд сам нашёл Чана.       Он стоял в центре и отдавал команды – быстрые, короткие, уверенные. Не было времени сомневаться. Экипаж слушался его беспрекословно: они не раз выходили из бурь невредимыми во многом благодаря капитану.       – Хёнджин! – крикнул Чан. – Следи за левым бортом!       – Принял!       Не заметив как, Сынмин оказался в самой гуще работы: закреплял ящики, следил, чтобы волна не смыла ничего важного. Всё это – годами натренированные рефлексы.       Но вдруг палуба резко ушла из-под ног – судно повело в сторону. Руки Сынмина соскользнули, и, прежде чем он осознал, что происходит, тело понесло к борту, а леер выскользнул из пальцев.       На секунду всё исчезло – ветер, крики, гул воды. Как будто мир внезапно оглох и ослеп.       – Сынмин! – прорезался чей-то голос.       Мгновение – и кто-то вцепился в его куртку, дёрнул с такой силой, что он рухнул обратно на палубу, ударившись локтем.       Перед глазами оказалось лицо капитана: мокрые волосы прилипли ко лбу, в глазах – неподдельный страх.       – Ты что, сдохнуть решил?! – непривычно сорвался Чан. – Пристегнись, блять, немедленно, или отправишься в трюм!       Сынмин моргнул, ошарашенный. Такое, конечно, случалось на их корабле, но с ним – это было впервые. Только сейчас он заметил, что руки немного тряслись, а сердце барабанило так, что отдавалось даже в висках.       Чан отпустил его, сунув в ладонь карабин.       – Живо! – уже глухо бросил он, отворачиваясь и снова устремляясь к носу.       Сынмин прицепился к лееру и замер, отгоняя от себя мысли о том, что именно он увидел в глазах своего капитана.       Шторм ушёл так же внезапно, как и обрушился.       Ветер стихал, волны больше не пытались перевернуть Thunderous, и над горизонтом впервые за несколько часов проступила рваная полоска бледного неба.       Палуба выглядела неважно: спутанные тросы, перевёрнутые ящики, излишки воды. Экипаж был вымотан, но за уборку принялся сразу. Отлынивать и откладывать – плохая стратегия – этот урок они усвоили давно.       Чан, промокший до костей, обошёл палубу, коротко уточнил что-то у Хёнджина и Чанбина, и, убедившись, что все целы, наконец позволил себе опереться на поручень.       Никто толком не понял, откуда налетел шторм, но с учётом сезона, мало кто ему удивился. Разве что Чан напомнил быть внимательнее. Октябрь – время спонтанных и опасных бурь.       Весь последующий день ушёл на устранение ущерба. Он оказался не слишком большим, но работы хватало. Чан будто загорелся больше остальных: разгребал последствия собственноручно, чем удивил всех, даже Минхо. Особенно, когда не явился на обед.       Минхо, невзирая на свои слова, упаковал еду и сам пошёл к капитану. Его возмущения, кажется, слышали даже чайки у ближайшего порта. И только он мог позволить себе такое.       Сынмин же большую часть дня провёл с остальными, а потом ушёл на склад, приводя в порядок списки и сверяя каждую единицу, чтобы ничего не оказалось повреждено.       Он пытался гнать от себя мысли, но они возвращались. Стоило прикрыть глаза – перед ним тут же вставало лицо Чана – раздражённое, испуганное.       Вечером Чан объявил, что ночью корабль зайдёт в порт на техосмотр и дозаправку. У них будет пару часов утром, чтобы выйти в город. За главного оставался Хёнджин. Джисон вызвался с ним – это никого не удивило, кроме Чонина.       Перед сном Сынмин почувствовал ноющую боль в локте – при падении он ударился сильнее, чем думал. В лазарете, куда он направился за обезболом, Ким Джеюн – медик экипажа – налил Сынмину травяного чая. Пока Сынмин его потягивал, Джеюн ворчал на Чанбина и Минхо, на которых, как сосед по комнате, он постоянно натыкался. Джеюн даже думал поменяться с Чонином, но слышал, что один из матросов в его каюте слишком громко храпит. Сынмин сказал, что пережить это всё-таки проще, чем воркующих голубков.       Затем Джеюн помог намазать локоть охлаждающей мазью, аккуратно закрепил повязку и выдал пару таблеток от боли. Удовлетворённый этим, Сынмин поблагодарил доктора, и пошёл в кровать.       Проснулся он в хорошем расположении духа. Первую половину дня Сынмин планировал провести в городе – даже в маленьких портовых посёлках была своя особая атмосфера, и ему нравилось бродить по магазинчикам. Однако едва Сынмин сошёл с трапа, как к нему подскочил Чан, и чуть ли не насильно затолкал в первое попавшееся такси.       – Ты сдурел? – только и сумел вымолвить Сынмин, когда машина тронулась. – Куда ты меня тащишь?       – Всё нормально, – Чан поджал губы. – Доверься мне.       Он сжал руку Сынмина, которому не хотелось устраивать спектакль перед водителем. Вряд ли капитан мог сделать что-то плохое. Что-то, что Сынмину не понравится – вполне. Но за это он обязательно поплатится после.       Поездка оказалась короткой, но даже так Сынмин успел поразглядывать дома и витрины из окна машины.       – Приехали, – сказал Чан, расплатился и выскочил, чтобы открыть перед Сынмином дверь.       – Больница? – брови Сынмина взлетели. – Если ты боишься, что я тебя чем-то заразил, надо было раньше прийти, нет?       – Давай не умничай, – цокнул Чан и, схватив его за руку, потащил внутрь.       – Я сам могу идти, – в этот раз Сынмин отдёрнул руку, и двинулся вслед за Чаном.       Больница оказалась небольшой, но аккуратной. Чан сразу же пошёл в регистратуру и быстро стал что-то объяснять. Затем к Сынмину подошла молодая медсестра и проводила его в большую палату со множеством коек с занавесками.       – Сюда, – сказала она, и, заведя Сынмина за одну из таких занавесок, усадила на кровать.       – Что-то не так? – спросил он.       Девушка хмурым взглядом оценила его, а затем стала расспрашивать о самочувствии. Сынмин отвечал честно, хоть с каждой минутой всё сильнее сердился на Чана, который куда-то пропал. Медсестра измерила давление, температуру, осмотрела руку – локоть слегка припух, но дискомфорта не доставлял, и отослала на рентген. Врач быстро пробежался глазами по снимку, провёл обследование и отправил Сынмина с медсестрой обратно.       Оставшись один, Сынмин начал смутно догадываться, в чём могло быть дело. Он отодвинул шторку и, поискав Чана глазами, обнаружил его рядом с медсестрой и доктором из рентген-кабинета. Только минут через семь они закончили разговор, и Чан направился к Сынмину.       – Ты можешь объяснить, что происходит? – нахмурился Сынмин.       – Ну… – Чан скривил лицо и потер шею. – Я сегодня с утра говорил с доком.       – С Джеюном?       – Да, – кивнул Чан.       – И что?       – Он сказал, что ты приходил. Я, честно говоря, перепугался, что ты мог воды наглотаться или повредить руку сильнее. Хотел убедиться, что всё в порядке.       – Господи, Чан, – простонал Сынмин. – Мог бы просто спросить меня и не устраивать это представление. Да, вчера было неприятно, но сейчас всё нормально.       Он попытался встать, но сделал это слишком резко: всё вокруг закружилось, и тело само шлёпнулось обратно на кровать.       – Уверен? – приподнял бровь Чан.       – Да! – Сынмин почти зашипел, но затем прикусил губу и спросил, – Что врач сказал? Ты же с ним говорил?       – На снимке перелома нет, – ответил врач, подходя ближе. – Ушиб и небольшой отёк – нужны покой и ещё несколько дней в повязке. Но если станет хуже – срочно приходить.       – Я сказал же! Если бы ты не был капитаном, получил бы затрещину, – буркнул Сынмин.       – Зато я знаю… То есть – ты знаешь, что ничего серьёзного.       – Я и так это знал, – цокнул Сынмин. – А из-за тебя я не успею город посмотреть.       Чан посмотрел на часы.       – Ну, мы успеем где-нибудь покушать. Чего ты хочешь?       – Кимчи! – выпалил Сынмин. – И ты платишь.       Чан рассмеялся.       Он снова вышел, но практически сразу вернулся.       – Нам надо уходить.       Сынмин поднял на него глаза.       Кажется, он кое-что задолжал ему.       – Слушай, я так и не сказал. Спасибо тебе. За то, что спас меня.       Щёки Чана ожидаемо покраснели.       – Прости, что накричал на тебя. Я...Эмоции просто, – сказал он.       Сынмин улыбнулся.       – Всё хорошо. Я понимаю.             Чан потянул Сынмину руку. Тот принял её и встал. Но Чан внезапно дёрнул сильнее – и Сынмин оказался в его объятиях.       – Что ты… – шепнул он, но губы Чана уже накрыли его.       Чан прикасался к нему как прежде – мягко, но настойчиво.       Сынмин любил это. Любил губы Чана, любил это лёгкое поддразнивание, это безудержное желание. Прикосновения Чана всегда были наполнены просто сумасшедшей нежностью, от которой Сынмин распадался на части.       Но после пары секунд, в голове всплыли те самые слова. И он, кое-как найдя в себе силы, оттолкнул Чана.       – Что… что ты делаешь? – выдохнул он, глядя в погрустневшие глаза капитана.       – Я… просто… – Чан запинался. – Я не хотел. Точнее, хотел, но…       – Нет, – рыкнул Сынмин. – Просто прекрати. Ты что, не понимаешь, что делаешь? Ты всего пару дней назад сказал мне обо всём забыть. И что это теперь? Зачем?       Голос под конец немного сорвался, хотя Сынмин очень старался сохранять спокойствие.       – Извини. Извини меня, я не хотел, чтобы тебе было больно.       – Прекрати извиняться, – зашипел Сынмин. – Я…       Сынмин сел обратно, приложил ладонь к виску и замер на минуту. Чан всё это время смотрел на него, не отводя взгляд.       – Ты должен уже определиться. Я так не могу, Чан. Я так не хочу. Разберись со своей головой, ладно? А потом мы обсудим, куда нам двигаться или, – Сынмин выдохнул, – как всё оставить.       – Я понял, – всё, что ответил Чан.       За ширму заглянула медсестра и попросила их освободить койку.       Дорога обратно оказалась настоящим испытанием: они нашли маленькую забегаловку, поели почти молча, а потом также почти молча шли обратно.       Когда они добрались до корабля, их встретил Хёнджин и тут же утащил Чана за собой.       Сынмин вздохнул с облегчением. По пути на склад он встретил Феликса, который с хитрой улыбкой рассказал, что видел, как Хёнджин и Джисон целовались. На что Сынмин только плечами пожал.       Ему было очевидно, что именно к этому всё придёт.       Выслушав все сплетни, он пошёл в свою кладовую, и попытался хоть немного расслабиться.       Ему хотелось кричать, бить всё вокруг, но в этом не было смысла.       И надо же было встретить на своём пути именно Чана. Испытать чувства именно к нему. И так сильно в нём запутаться.       Сынмин коснулся лбом стола и вздохнул.       А ведь впереди ещё половина пути.

***

      За следующие два дня они, на удивление, не пересеклись ни разу. Сынмин не понимал, в чём проблема, зато Феликс, будто бы невзначай, бросил, что Чан был очень занят и общался, в основном, только с Хёнджином и с ним самим.       Только когда пришло время грузить университетское оборудование – а ранним утром они пришли в порт, куда его доставили, – Чан наконец появился вместе со своей командой на завтрак.       Сынмин, увидев его, так растерялся, что поспешно залил в себя кофе и сбежал работать.       Порт встретил их плохой погодой: косой ливень хлестал по асфальту, а порывистый ветер не давал даже возможности укрыться. Море пока оставалось спокойным, но измениться всё могло в любой момент.       Джисон тут же убежал заверять документы к коллегам, которые его ждали, а Сынмин быстро нырнул на склад и сверял номера на коробках со списком, который ему вручили при отправке.       Как оказалось, коробок было немного больше, чем строчек на бумажке, и Сынмин хотел обратиться к девушке, открывшей склад, но в дверях уже появился Джисон.       – Эти коробки зачем? – спросил его Сынмин.       – Дополнительные инструменты. Вообще, мы их по приколу заказывали, не рассчитывали даже, что нам перепадёт, если честно. А тут даже расщедрились, – развёл руками Джисон.       – То есть это всё наше?        – Да.       – Окей.       Сынмин позвал Чанбина с ребятами для погрузки, но вместе с ними на складе появились и Чан с Хёнджином. Если с Хёнджином всё было ясно – он явно хотел находиться рядом с Джисоном – то присутствие капитана Сынмин объяснить не мог.       Он пытался отгонять любые мысли, которые могли прийти ему в голову. Но, когда они случайно встретились взглядами, и Чан словно бы замер на мгновение в нерешительности, Сынмин быстро отвернулся.       Сердце разогналось до безумной скорости и мешало ему отвечать на вопросы Джисона о том, так ли обычно проходит погрузка, или бывают трудности.       К тому времени, как работа закончилась, погода окончательно испортилась.       – Мы не можем сейчас выйти, – сказал Чан, собрав всех на складе. – По прогнозу погода улучшится только ночью. Так что утром всех жду.       – Кто останется? – спросил Чанбин.       – Я, – спокойно сказал Чан.       – Я с тобой, – отозвался Минхо.       – Ты и прошлый раз никуда не ходил, – заметил Феликс.       – Да я и в такой дождь никуда не хочу.       – И я останусь, – сказал Чанбин, под еле заметные улыбки экипажа.       – И я, – поднял руку Чонин.       Его примеру последовали ещё пару человек, в том числе Джеюн.       – Хорошо. На том и порешили. Остальным быть тут к семи утра.       Сынмин кивнул. Феликс тут же оказался рядом, подёргивая бровями.              – Ты куда-то пойдёшь?       – Возможно. Но сначала гостиницу найду, мало ли.       – В портовую не хочешь? – поинтересовался Феликс.       Сынмин только цокнул.       – Только в крайнем случае. Не хватало ещё опять унижаться, потому что мы, видите ли, не военный флот.       – И то верно, – кивнул Феликс. – А я не планирую сегодня спать. В таких городах много красивых девушек. Я попытаю удачу!       – Полегче только, ладно? – сказал Сынмин с лёгкой тревогой.       – Эй, ну ты же меня знаешь.       – Знаю, – кивнул Сынмин, – но всё равно.       Подмигнув на прощание, Феликс сильнее закутался в плащ и исчез в потоке дождя.       Сынмин вздохнул. Погода и правда была мерзкой, но ему хотелось хотя бы краем глаза взглянуть на город. Он поизучал карту, которую ему показал один из работников порта, потом завернулся поплотнее и пошёл в сторону главной площади.       Он не бывал в этой части страны, но всё казалось знакомым. Он подумал, что его родители с радостью посмотрели бы на что-то подобное, если бы у них были деньги. Иногда он скучал по ним, с постоянными рейсами редко удавалось выкроить время и навестить их. Сынмин подумал, что надо будет подумать о небольшом отпуске.       Поняв, что загоняет себя в уныние, он ещё немного поглазел на прилегающие к центру дома и двинул в сторону ближайших гостиниц.       В первом – большом отеле – мест не оказалось, а во втором – поменьше – ему сразу после оплаты выдали ключи. Однако, едва он пересёк номер, на пейджер пришло сообщение.       Закинув рюкзак на кресло, он обтёрся полотенцем – всё же дождь взял своё – сменил обувь на тапочки и спустился вниз к телефону.       – Чанбин? – удивился он, набрав присланный номер. – Чего тебе?              – Ты далеко ушёл?       – Эээ… – Сынмин прикинул. – Ну да. Я уже в отеле. Сейчас пойду кушать, тут есть столовая. А что?       – Ладно. Сможешь завтра на час пораньше подойти? С нами связался универ, и, раз уж мы тут застряли, подкинут нам ещё кое-чего. А я не хочу лезть в твои списки.       – Это правильно! Много там? – благодарственно вздохнул Сынмин. Он терпеть не мог, когда кто-то рылся в его документах.       – Неа. Дотащить не проблема, а вот в списки внести – другой разговор.       – Да я подойду пораньше, всё ок. Пусть доставят на склад. Я разберусь.       – Хорошо, спасибо. Хёнджин там не с тобой? – буднично спросил Чанбин.       – Нет, а должен? – удивился Сынмин.       – Ну, они с Джисоном вроде как в отель сразу собирались. Какой-то большой в самом центре.       – Я там был, – закивал Сынмин, – но мест там нет. Так что подался в ближайший от него. Но ни там, ни здесь этих голубков не видел.       – Ладно. Главное, чтобы не забыли вернуться. Ты не промок?       – Нет. Всё нормально.       – Окей. Тогда я пойду, – рядом послышался голос Минхо. – Мне пора.       Сынмин вернулся в номер, принял душ, сменил повязку на локте, переоделся и спустился ужинать. Обед он пропустил, поэтому аппетит разыгрался зверский.       Людей внизу было немного: кто-то читал газету, кто-то играл в настольный футбол. Погода за окном не собиралась успокаиваться.       Сынмин не любил такие внеплановые остановки: они сбивали расписание и внутренний настрой. Хотя ночевать на мягкой кровати в отеле ему, конечно, нравилось больше, чем на корабле.       После ужина он немного поиграл в дартс, потом поднялся к себе и достал книгу, которую давно не открывал.       Страница за страницей втягивали его в историю, и вскоре он расслабился настолько, что начал проваливаться в сон. Пришлось похлопать себя по щекам.       Ближе к ночи Сынмин отложил книжку и собирался уже спать, когда в дверь постучали.       Он нахмурился. Его предупреждали, что иногда служащие отеля вечерами интересовались у постояльцев, не нужно ли им чего, но для этого было уже слишком поздно. Натянув халат, он подошёл к двери и открыл её.       – Привет.       – Чан?       Вот уж кого он меньше всего ожидал увидеть здесь.              – Позволишь? – спросил капитан, кивая за плечо Сынмину.       Тот, чуть замешкавшись, отступил в сторону.       Чан был в своей рабочей форме: ткань на плечах чуть потемнела от влаги, волосы прилипли к вискам. Он явно приехал наскоро, возможно, на такси – в такую погоду иначе бы промок до нитки. За Чаном в номер тянулся запах дождя.       – З-зачем ты пришёл? Как ты меня нашёл вообще? – голос Сынмин дрогнул.       – В этом отеле работает один мой знакомый. Повезло.       Сынмин нахмурился, скрестив руки на груди.       – Тебе Чанбин сказал, где я? Ты же вроде собирался оставаться на корабле? – раздражённо бросил он.       Неужели Чанбин действительно сдал его? Он специально про отель вынюхивал, что ли?       – Не злись, пожалуйста, – тихо сказал Чан. Голос прозвучал устало. Он оглядел номер, задержав взгляд на окне. – Мне просто нужно было поговорить. Когда я понял, где ты… Ну, ты понял.       – Хорошо, – пожал плечами Сынмин и плюхнулся на кровать. – Вещай.       Чан, к его удивлению, выглядел нетерпеливым и немного нервным. Его руки постоянно касались то ремня, на котором висел пейджер, то мочки уха. Сынмин подумал, что давно не видел капитана таким.       Он подавил вздох. Лишь бы только Чан опять не начал извиняться.       – Я думал эти дни о твоих словах. О моих словах тогда на палубе. Понимаю, что звучит, как бред… но тогда я действительно считал это правильным.       – Но… – начал Сынмин, а Чан поднял руку.       – Дай мне договорить, – он посмотрел на него своими щенячьими глазами. Сынмин закрыл рот и кивнул. – Когда ты впервые сбежал… после поцелуя, я места себе не находил. Я никогда не был с парнем, думал, что сделал что-то не так. А потом ты вернулся, и я… только и мог, что извиняться. Потом, когда между нами это случилось снова, я опять извинился. Боялся, что ты снова сбежишь. Оставишь меня наедине с моими чувствами. В итоге… Мне стало казаться, будто я привязываю тебя к себе. Причиняю боль. Поэтому я подумал, что будет правильным поставить точку.       Сынмин закусил губу.       – То есть ты сделал это...из-за меня?       – Ради тебя, – Чан поджал губы.       – Звучит еще хуже, – скривил лицо Сынмин. – Хорошо. Но что изменилось тогда?       Чан поднял на него взгляд.       – В тот шторм...Я испугался за тебя. Я был на таких эмоциях, что меня буквально разрывало. Было страшно. Страшно за тебя. Страшно от собственных чувств. Вот и всё.       Вот и всё.       Первое внятное объяснение за столько месяцев.       Всего-то стоило оказаться на грани жизни и смерти.       И такие откровения.       – Хорошо. Но что ты предлагаешь? – Сынмин развел руками.       – Предлагаю? – голос Чан слегка дрогнул, он озадаченно посмотрел на Сынмина.       – Да, Чан. Куда наши отношения… куда мы собираемся двигаться?       Сынмин поморщился. Слово «отношения» резануло слух: слишком прямое, слишком обнадёживающее.       – А чего ты хочешь? – спросил Чан, скользя глазами по лицу Сынмина так, словно там был ответ написан.       – Я хочу? – брови Сынмин взлетели вверх.       – Ну...ну да, – неуверенно кивнул Чан.       – Определённости, – грустно улыбнулся Сынмин.       – Ты ведь знаешь… – начал Чан, но тут его пейджер запищал. Он снял его с пояса и нахмурился. – Извини, я отойду. Скоро вернусь, и мы продолжим.       Сынмин кивнул. Он догадывался, кто мог его вызвать – ради кого Чан был готов сорваться среди ночи.       – Конечно, – сказал он.       Когда дверь за капитаном закрылась, Сынмин вернулся к книге и попытался отвлечься. Получалось плохо – мысли упорно возвращались к сбивчивым признаниям Чана, к его попыткам найти правильное решение. Сынмин никак не мог понять, почему Чан так настойчиво его отталкивал. Да, он говорил о том, что причиняет ему боль, но что это за ерунда? Какая боль? Почему крепнущая между ними связь вообще могла быть проблемой? Имел ли ввиду он свое прошлое или то, что Сынмин не может быть с ним как партнёр?       Он помотал головой. Следовало дождаться Чана, иначе напридумывать можно было столько, что потом останется только голову о стену разбить.       Однако время шло, а шагов за дверью так и не было слышно.       Когда Чан не вернулся через тридцать минут, Сынмин встал с кровати и выглянул за дверь. Тишина.       Он вернулся к книге. Мысль о том, что могло случиться что-то плохое, не отпускала, но Сынмин решил не накручивать себя заранее, и просто дождаться. Глаза лениво скользили по строкам, и вскоре буквы превратились в сплошную кашу.       Он подскочил лишь от того, что будильник, заведённый на раннее утро, затрезвонил, кажется, на весь этаж. Оказалось, что он уснул с книгой в руках.       Следов Чана в номере не было.       Сынмин поджал губы. Ему захотелось разрыдаться от переполнявших чувств, но времени почти не оставалось – нужно было собираться.       Столовая ещё не работала, но ему вынесли кофе с бутербродами, так что он успел перекусить, прежде чем помчался в порт.       Погода стояла хорошая. Хоть на дорогах и оставались огромные лужи, небо очистилось, а лёгкий ветер приятно ласкал затылок. Было на редкость тепло для октября.       Около склада его встретил Чанбин с ребятами. Сынмин кивнул, сбегал за бумагами и вернулся обратно. Он внёс новое оборудование в список, сделал пометки и отдал разрешение грузить всё на корабль.       Когда дело закончилось, Сынмин быстро прошмыгнул в каюту. Там, в своей сумке, что-то искал Чонин.       Сынмин закусил губу.       – Как вы тут?       – Да неплохо, – пожал плечами тот. – Играли в карты с Минхо и Чанбином. Чанбин продул пять раз подряд. И чего он играет, раз не умеет, – вздохнул Чонин.       – А Чан с вами не играл? – притворно удивился Сынмин – на корабле знали, что он вряд ли пропустил бы хорошую партию в карты.       – Не. Он ненадолго куда-то ушёл, а потом вернулся. Мы даже разойтись не успели. Минхо сказал, что он в город ходил, – Чонин нахмурился, потом вытащил из сумки наушники. – Нашёл! Боже, наконец-то!       – Наушники?       – Ага. Феликса. Мои сломались, а я собой несколько кассет классных взял. Хотел послушать. Он бы меня убил, если б я их потерял.       – Да брось, – улыбнулся Сынмин. – Феликс тебя слишком любит.       – Только не в этом случае, – покачал головой Чонин. – Как, кстати, город? Что-нибудь увидел?       – Не особо, – ответил Сынмин. – Большую часть времени в номере книжку читал.       – Ну, тоже полезное дело, – Чонин хлопнул его по плечу. – Ладно, я пойду.       Сынмин проводил его взглядом и рухнул на койку.       Значит, Чан вернулся почти сразу. Значит… не собирался возвращаться к нему.       Или случилось что-то плохое?       Сынмин провёл ладонью по лицу.       Нет, так нельзя. Это невозможно.       Почему Чан только и делал, что мучил его?       Он мотнул головой – нужно было возвращаться к работе. Пусть это станет единственным, что имеет значение сейчас.       Так он и занимался своими делами до самых сумерек, отвлекаясь только на обед и ужин, чтобы не злить Минхо. Чана он так и не встретил – то ли у того были проблемы, то ли он просто избегал Сынмина.       Очень хотелось поговорить с кем-то. Например, с Минхо, но Сынмин боялся. Он не любил обсуждать личные вопросы, но чувствовал, что его просто разорвёт, если ни с кем не поделится.       К вечеру, устав от работы, Сынмин вышел на палубу и опёрся о бортик. Его мысли уплывали куда-то за горизонт, растворялись среди звёзд. Ему до боли хотелось определённости. Он очень устал.       – Никак на звёзды любуешься? – раздался знакомый голос, и рядом тут же оказался Хёнджин, облокотившись на бортик.       – Просто подышать перед сном вышел. Голова тяжёлая, – пожал плечами Сынмин.       – Понятно, – сказал Хёнджин и, сделав паузу, прищурился, – избегаешь Чана?       – Что? – Сынмин несколько раз моргнул и выпрямился. – Нет, с чего ты взял?       – Не могу понять, сколько ещё вы будете дураков из себя строить, – вздохнул Хёнджин.       – Что ты имеешь ввиду?       – Брось, Сынмин. Весь корабль знает, что между вами что-то происходит.       – Даже Минхо?       – Особенно Минхо, – кивнул Хёнджин, и тут же поспешил добавить, – он не против, если что.       Сынмин покачал головой. Ему почему-то казалось, что их недоотношения заметить со стороны почти невозможно.       – Он… вчера пришёл ко мне. Ну, в отель, – внезапно признался Сынмин.       – Я знаю, – поджал губы Хёнджин.       – Знаешь? – Сынмин недоверчиво приподнял брови.       – Он рассказал мне, что случилось.       – Вот бы он и мне рассказал, – раздражённо бросил Сынмин. А потом, уже куда осторожнее, добавил, – это ведь связано с его семьёй?       – Угу. С сыном.       – Что-то серьёзное? – спросил Сынмин и сжал пальцы на перилах так, что побелели костяшки.       Хёнджин тяжело вздохнул.       – Ох, ну не я должен рассказывать.       – Хёнджин… пожалуйста, – голос Сынмина прозвучал почти жалобно.       Старпом бросил на него сочувствующий взгляд.       – Нет. Просто Юна сильно переволновалась и не знала, что делать. Вот и набрала Чана. Минхо её за это всё утро отчитывал.       – Но почему? – удивился Сынмин.       – Потому что ей нужно двигаться дальше. Минхо говорил, чтобы она звонила ему. Чтобы не тревожила Чана. Чан и так чувствует постоянную вину, постоянно раскалывается надвое, бичует себя за то, что не может быть с сыном. Сколько времени с развода прошло, а он всё никак не поймёт, что не виноват. Что такое случается – два человека иногда просто не подходят друг другу.       Сынмин поджал губы. Он хотел просто поддакнуть, или сказать что-то в том же ключе, но то, что бурлило внутри него, просто рвануло, и Сынмин не сумел это удержать.       – Знаешь…Я ведь долгое время и не знал, как реагировать…Ну, на него. На всё, – тихо сказал Сынмин и отвёл взгляд. – Думал, что я для него просто как… как…       – Как запасной аэродром? – закончил Хёнджин мысль.       – Типа того.       – И что заставило тебя передумать?       – Я не уверен, что совсем передумал. Но… ощущения от него совсем другие. Ну, когда он рядом.       – Да ты влюбился в него просто, – улыбнулся Хёнджин, чуть наклонившись к нему.       – Даже спорить не буду, – неожиданно для самого себя честно сказал Сынмин. Уголки губ дрогнули, но он не улыбнулся.       – Это взаимно, – сказал Хёнджин после небольшой паузы.       – Это он так сказал? – Сынмин скептически вскинул бровь.       – Это он так себя ведёт. Если бы ещё и признался мне в этом, я бы его пнул, – Хёнджин усмехнулся и повернул голову к Сынмину. – Я не хочу его защищать, да и всего я не знаю, но…       – Не надо, Хёнджин, – поморщился Сынмин и провёл рукой по лицу. – Мне и так тяжело. Я не понимаю, почему он вечно издевается надо мной.       – Он над собой издевается, Сынмин-а, – Хёнджин положил ладонь на перила. – А ты просто попадаешь под волну, потому что рядом.       – Предлагаешь всё простить и забыть? – Сынмин сжал губы.       – Нет, конечно, – покачал головой Хёнджин. – Вообще ничего не предлагаю. Просто говорю: он влюблён в тебя тоже. Делай с этим что хочешь.       Сынмин шумно выдохнул, поднял голову к звёздам.       – Ты ради этого пришёл?       – Нет, я вообще-то жду, пока Джисон закончит выводить Чанбина из себя и заскочит уже в мою каюту, – Хёнджин ухмыльнулся.       – Вот так откровенно, – хмыкнул Сынмин, покачав головой.       – Как будто тут остался тот, кто не понимает, что между нами происходит.       – Разве что Чонин.       – Ну, разве что, – Хёнджин наклонился к воде и посмотрел вниз. – Ты, кстати, знаешь, что дельфины не спят полностью?       – В смысле?       – У них спит только одно полушарие. Потом меняется. И глаз закрыт тот, что связан со спящим полушарием. Класс, правда? – Хёнджин улыбнулся.       – Это тебе Джисон рассказал?       – Ага. Он вообще до безобразия умный. Стыдно признаться, я не все его слова понимаю.       Сынмин улыбнулся, глядя как загораются глаза Хёнджина.       – Кто-то просто влюбился.       – Да. Никогда не знаешь, где найдёшь, – смущённо прошептал Хёнджин.       Сынмин посчитал разговор законченным.       Он отстранился от бортика, чувствуя, как ночная прохлада забирается под одежду, и поёжился.       – Ладно, я пойду. Спасибо за разговор. Доброй ночи, – сказал он и уже собирался уйти, но за спиной раздался голос Хёнджина.       – Он дурак – это правда. Но это Чан, ему такие недостатки можно простить.       – А мне нельзя? – хмыкнул Сынмин, бросив взгляд через плечо.       – А ты можешь выбирать. Не облажайся, – Хёнджин похлопал его по плечу и первым спустился вниз. – Доброй ночи.       Сынмин лишь покачал головой, услышав внизу голос Джисона.       Кинув взгляд на ночное небо, он отправился спать. Но спал плохо, ворочался, а под утро и вовсе приснилось, что Хёнджин превратился в чайку и поселился у него в комнате, без конца крича: «ЧАН! ЧАН! ЧАН!»       Так что всё утро Сынмин пытался просто разодрать глаза.       В его кладовую бегали как по проходной, но только на четвёртом человеке Сынмин вспомнил, что завтра они подходят к исследовательскому кораблю.       Когда он наконец смог собрать себя воедино, голова снова наполнилась мыслями. Сынмин думал о том, что вчера сказал ему Хёнджин, и о том, что он вообще может с этим сделать.       Да, им с Чаном определённо было о чём поговорить, особенно после того, как Чан сбежал из отеля, и даже не подошёл извиниться как обычно.       Возможно, Хёнджин прав, Чан и правда его любит, но какой в этом смысл, если узнать об этом можно только от окружающих?       Сынмин нахмурился.       Ладно. Можно стоит попробовать ещё раз.       Но только один раз.       Весь оставшийся день, он пытался найти слова и пробовал представить ответы Чана. Сынмин хотел почувствовать себя хотя на чуточку менее уязвимым перед ним. Потому что капитан имел власть над его сердцем – отрицать это было бы глупостью.       Но это не значило, что Сынмин готов был позволить чувствам захватить его. Во всяком случае, не в такой ситуации.       Вечером Минхо устроил прощальный ужин для Джисона. Правда, прошёл он довольно скомкано, потому что Чан так и не пришел, а сам Джисон, минут через 15 после начала, утащил Хёнджина в неизвестном направлении. И они больше не вернулись.       Когда команда, обожравшись, начала потихоньку тянуться из столовой, а на столе всё ещё оставалось множество блюд, Минхо заявил, что ему с Чанбином больше достанется. И погнал всех метлой.       Ранним утром следующего дня исследовательский корабль появился на горизонте. Всё время приближения к цели не видать было только Хёнджина и Джисона. Феликс, который, как обычно, знал всё, сказал Сынмину, что Чан разрешил им попрощаться друг с другом.       Сынмин задумался, насколько тяжело было Хёнджину, ведь перспектива их романа – по мнению самого Сынмина, разумеется – была весьма туманна.       Когда до стыковки оставалось всего ничего, оба появились на палубе. Оба с опухшими глазами.       Стыковка не заняла много времени, Сынмину даже показалось, что Хёнджин с Джисоном проститься не могли дольше.       Экипаж погрузил оборудование, передал бумажки, Джисона, и уже днём наконец-то отправился в ближайший порт.       Чан сразу объявил, что останется на корабле, и скрылся в каюте, не забыв напомнить, что тот, кто не явится в срок, останется на берегу.       Сынмин подумал, что ему надо слегка освежить голову, и отправился в портовую морскую гостиницу. Они, конечно, терпеть не могли гражданские суда, иногда придумывая такие причины для отказа экипажу, что не понятно, как самим не стыдно было вслух такое произносить. Но в этот раз обошлось.       Вернулся на корабль Сынмин ближе к ночи, и, бросив вещи в своей каюте, отправился сразу к капитану.       – Сынмин?       Сынмин вздохнул с облегчением, когда Чан открыл дверь. Значит успел до того, как капитан уснул.       – Да я… Думаю, нам надо говорить. Тебе так не кажется?       Чан поджал губы.       – Заходи.       В комнате царил приятный полумрак. Фотография стояла все там же, на расправленной кровати лежала книжка.       – Я не помешал? – спросил Сынмин.       – Нет, что ты.       Внезапно стало неловко, и все слова, которые Сынмин так тщательно подбирал вчера, куда-то улетучились.       – Эм. Пока ты не начал, я должен попросить прощения. Я не вернулся… В общем, дело было срочным, – сказал Чан, усаживаясь на стул рядом со столом.       – Расскажешь?       – У Ёнсо возникли некоторые сложности. Нужен был специалист. Ничего серьёзного, на самом деле. Просто когда дело касается сына… понимаешь. Становлюсь немного сумасшедшим.       – Понимаю. А ещё понимаю, что ждал тебя. А ты даже не подошёл потом сказать мне, что всё нормально. Что ты не сбежал от меня, – Сынмин уселся на краешек стола.       – Сынмин-а... – Чан положил ладонь на его коленку.       – Чан, так нельзя. Я знаю, что у тебя есть семья. Я знаю, что у тебя есть ответственность. Но это не повод постоянно сбегать от меня.       – Я не убегаю. Я стараюсь минимизировать твою боль. Старался, окей.       – Ты думаешь, чувствовать себя дешевкой, к которой ты бегаешь трахаться, пока излечиваешь душу после развода – это лучше?       – Что? Да как ты…? – Чан подскочил. – Как это тебе в голову пришло?       – А ты догадайся, – саркастично бросил Сынмин, обнимая себя руками.       – Да я бы никогда... Я бы… Да я влюбился в тебя, как подросток. Мне было так страшно от собственных чувств. Я, – от переполнявших его эмоций, Чан с трудом складывал слова в предложения. – Разумеется, я хотел тебя. Хочу. Но это не какое-то обычное физическое влечение. Ты дорог мне.       Чан подошёл и взял его за руки.       – Ты тоже дорог мне, Чан. Но я хочу знать, что всё это не временное развлечение. Что я тебе нужен. Тебя мотыляет из стороны в сторону, и я не могу понять – чего ты хочешь-то вообще? Это жестоко, не находишь, лишать меня ответа, после того, что между нами было, – Сынмин сделал паузу. – Я хочу знать, что у этого есть какое-то будущее.       – Ты...хотел бы со мной будущее?       – Нет, я просто так пришел сюда распинаться, – цокнул Сынмин. – Конечно, хотел бы, голова ты пустая. Если только ты перестанешь убегать и извиняться.       – Я просто не думал, что ты… Захочешь вот так со мной что-то. Я ведь...ну, был женат. У меня есть сын.       – Чан, ты дурак? И что? Предлагаешь внезапно из-за этого разлюбить тебя?       Чан улыбнулся.       – Нет, разлюбить точно не надо.       Сынмин вздохнул.       – Ты, правда, думал, что это может быть препятствием? Ты какого мнения обо мне вообще?       – Я...прости, – Чан опустил глаза. – Хёнджин говорил, что я идиот. Но мне правда это казалось довольно весомым поводом.       Сынмин бесцеремонно впечатал ему щелбан.       – Вот только за это стоило бы встать и уйти отсюда.       – Я тебя не отпущу, – глупо улыбнулся Чан, потирая лоб.       – До утра? А потом опять скажешь: «Мне жаль. Извини меня?»       Чан помотал головой.       – Нет. Теперь точно без этого.       – Точно? – прищурился Сынмин.       – Абсолютно.       – Может тогда попробуем быть парой? Или это для тебя пока чересчур? – осторожно спросил Сынмин.       – Можем. Я бы этого хотел, – шепнул Чан.       – Уверен? Я дам тебе шанс постараться. Но эта разовая акция. Один раз проебёшься, и я скину тебя за борт.       – И как ты с капитаном разговариваешь, мистер Ким? – притворно нахмурился Чан.       – Заткнись и поцелуй меня лучше, – улыбнулся Сынмин и, спрыгнув со стола, потянул его прямо на кровать.       Чан так и сделал.       Когда Сынмин оторвался от Чана, чтобы сделать вдох, он достал из кармана два пакетика – презерватив и смазку.       – Прошлый раз тебе было очень хорошо. Теперь моя очередь получать удовольствие, – и сунул всё это в руку Чану.       – Уверен? – спросил Чан, выцеловывая шею Сынмина, – я ведь могу и увлечься. А завтра рабочий день.       – Будешь меня на руках носить тогда. Не отлынивай.       Чан рассмеялся, и лёгким движением руки расстегнул на Сынмине его привычную рабочую куртку. Затем снял кофту, и полез ладонями под слегка мятую белую футболку.       Сынмин застонал, стоило только пальцами коснуться сосков.       – Чувствительный, – прошептал Чан.       – Меньше слов, больше дела, – сказал Сынмин, и буквально вцепился в губы Чана, стараясь утащить его в водоворот страсти, который поглотил его самого уже почти без остатка. Он сжал руку Чана на своей груди так сильно, что стало даже немного больно.       Нет, капитан больше не сбежит от него.       Сынмин его не отпустит.

***

      – Как думаешь, они потрахались? – первое, что услышал Сынмин, открыв глаза.       Чан уже сидел на стуле и что-то записывал в тетрадь.       – Ставлю свою честь на это.       Сынмин узнал эти голоса.       – Ты бы так не рисковал. А то я ведь и повторить могу, – рассмеялся Минхо.       – Ой тебя, – игриво сказал Чанбин.       – Нет, но серьёзно. Хёнджин сказал, что, если это и возможно, то именно сейчас.       – Почему тебя так волнует? – спросил Чанбин.       – Потому что, если они наконец-то начнут встречаться, у меня официально появится ещё один родственник, – сказал Минхо.       Чанбин расхохотался.       – Вообще, это не наше дело, чем они тут занимались, – это был голос Хёнджина.       – О, вернулся. Что это у тебя? – спросил Минхо.       – Подарок для Джисона, – в его голосе сквозила улыбка.       – Джисона? Я думал, что вы… ну, расстались и расстались.       – Я по-твоему дурак что ли? Ничего мы не расстались. Я обещал ему в каждому порту покупать по подарку.       – Лучше закинь сразу мне свои деньги. Больше толку будет, – сказал Минхо.       – Побольше веры, – усмехнулся Хёнджин.       После этого голоса на палубе смолкли.       – Скажем им? – спросил Сынмин Чана.       – А ты хочешь? – Чан развернулся к кровати.       – Так ведь всё равно узнают. Особенно Феликс.       – Могу объявить об этом на весь корабль. Или даже весь порт.       – С этим до предложения руки и сердца подождём. Если доживём, – Сынмин потянулся в кровати.       Нужно было возвращаться к работе.       – Что значит если?       – То и значит, – Сынмин положил палец на кончик носа Чана. – У тебя кровать удобная, и никто не храпит рядом. Так и привыкнуть можно.       – Ну так привыкай...?       – Нет-нет-нет, – помотал головой Сынмин, – это неправильно. У меня ещё не самый плохой вариант. Джеюн, бедняга, рядом с Минхо и Чанбином живёт.       – Кошмар какой, – рассмеялся Чан.       – Вот именно. Так что помни – никакого прилюдного выражения чувств.       – Совсем? – Чан выкатил вперёд нижнюю губу.       – Вообще никаких.       Он вздохнул.       – Как скажешь.       Сынмин быстро оделся, клюнул Чана в щёку и подошёл к двери.       – Увидимся за завтраком.       Он вышел на палубу, вдыхая прохладный осенний ветер, и чувствуя, как внутри расцветает новое, пока ещё неизвестное чувство. Чувство, которое он собирался беречь и защищать изо всех сил.       Если ему, конечно же, позволят.       – Я же говорил, что потрахались, – услышал он голос Чанбина где-то неподалёку.       Вот же сплетники.