Добро пожаловать домой

На дорогу они не вышли. Ни через полчаса. Ни через день. Ни через два. Блуждали, теряли силы. Ванцзи с непривычки натер ноги, оцарапанная ладонь воспалилась, и он прикладывал к ней можжевеловые веточки. Вэй Ин расчесал шею до струпьев, застегнул ремень на последнюю дырку и пытался есть все, что попадалось на пути: мох, лишайник, сыроежки, шишки и даже молодые иголки. Один раз им по-настоящему повезло — они наткнулись на гнездо глухаря. Жадно, не распробовав, выпили по одному яйцу. Третье растянули надолго, передавали друг другу с величайшими предосторожностями, бережно вытягивая из скорлупы густой солоноватый желток. Вэй Ин говорил, что по вкусу он похож на ореховое масло. Ванцзи молчал о том, что желток ему напоминает о детском мыле. Вечером соорудили очередной шалаш: две палки воткнули одним концом в расщелину осины, другим в землю и с двух сторон прислонили к ним палки покороче, а затем положили поверх траву и мох. Вэй Ин был уверен, что спать в такой конструкции должно быть теплее, и у Ванцзи сложилось впечатление, что он оказался прав. Ночью ему действительно было тепло. То ли из-за конструкции, то ли из-за прижавшегося к его спине сопящего Вэй Ина. Вот только утром он проснулся первым, потому что весь продрог. Только пошевелился, как Вэй Ин тоже открыл глаза, почмокал, потянулся и сказал: — Я во сне березовый сок пил. Слушай, что, если попробовать его насобирать? Можно расковырять кору ключом от машины. Ванцзи вздохнул. Вэй Ин видел этот сон уже третий раз и расковырять кору предлагал тоже уже в третий раз, вот только никаких берез они так и не увидели. Кругом были только сосны и осины — бессмысленные деревья, на которых хорошо вешаться. Однако Ванцзи нашел в себе силы сказать: — Увидишь березу — так и сделаем. Но увидел Вэй Ин не березу. Закричал: — Там человек! Ванцзи обернулся. По лесу шла старуха, внимательно рассматривая мох под ногами. Она была совсем недалеко, седая, с палкой в руке, в черной куртке, на которой можно было рассмотреть оранжевые иероглифы. Вэй Ин бросился за бабулей так быстро, как мог. Ванцзи захромал следом. — Здрасьте! — завопил Вэй Ин. — Бабушка, мы заблудились. Где ближайшая деревня? Старуха даже не обернулась, продолжая вглядываться в землю, зашла за сосну и исчезла. Будто испарилась. Вэй Ин остановился и стал вертеть головой. Старушка показалась метрах в ста впереди. На дереве гаркнула какая-то птица. Вэй Ину стало не по себе. В этот момент дохромавший до места Ванцзи тронул его за плечо: — Стой. Это не человек. Не надо за ней ходить. Старушка снова исчезла, но от бесцельной беготни по лесу захотелось пить. Голова заболела у обоих так, будто вот-вот расколется на части. Через пару часов Вэй Ин увидел еще одного человека: мужчину в синих джинсах и фуфайке, стоявшего к нему спиной. Мужчина обернулся и растворился в воздухе. — Не пойдем туда, — сказал Вэй Ин, — опять мерещится. Они пошли в противоположном направлении и наткнулись на небольшой овраг. Внизу был непроницаемо зеленый, заросший тиной пруд. — Попробуем воды набрать? — спросил Вэй Ин. — Он стоял на вершине и не решался тратить силы на спуск по корням и камням, а потом на подъем. — Отравимся и умрем, — ответил Ванцзи. Он чувствовал неимоверную усталость, после очередных сыроежек болел живот, пить, конечно, хотелось, но больше всего хотелось сесть, прислониться к сосне и заснуть. Помощи ждать было неоткуда, на ягоды он больше смотреть не мог, лес не кончался: одинаковые ряды сосен, одинаковый мох, одинаковые валуны и осины, одинаковые сосновые иголки и осиновые листья под ногами. — Без воды мы тоже умрем, — задумчиво сказал Вэй Ин. Ответа не последовало. Он обернулся на Ванцзи, посмотреть, чего он так долго молчит. Лицо у того было серое, на лбу капли пота. — Ты чего? — встревожился Вэй Ин. Он вдруг испугался, что Ванцзи скажет, что не знает, что делать дальше. Но тот резко втянул воздух, словно подавляя в себе болезненное воспоминание, решил: — Спускаемся. Вода — жизнь. Вэй Ин первым скатился вниз, у самой воды не увидел, а скорее почувствовал на себе чужой взгляд. Крутанулся на месте, и ему снова показался мужчина в синих джинсах и фуфайке. Он встретился с Вэй Ином взглядом и довольно ухмыльнулся, показав желтые зубы. От неожиданности Вэй Ин попятился, запнулся о корень дерева и плюхнулся в гниловатую воду. Почувствовал, как промокают штаны и куртка. Ванцзи тем временем встал на какую-то кочку, нагнулся, разворошил тину на поверхности, набрал в ладонь воды и сделал глоток. Выплюнул. Сказал: — Это пить нельзя, — и они начали медленно подниматься обратно, хватаясь руками за корни деревьев и опираясь о камни, торчащие из склона. Этот подъем стоил им последних сил. Они легли на краю оврага, пытаясь обсохнуть и отдышаться. — У меня дежавю, — неожиданно сказал Ванцзи. Обычно он не испытывал желания рассказывать о себе. Но даже когда это желание появлялось, страх раскрыться перед чужим человеком запечатывал все слова у него внутри, губы немели, горло лишалось способности воспроизводить звуки, и Ванцзи молчал. Но сейчас, рядом с этим прудом, воспоминаний и эмоций стало так много, что он просто должен был ими поделиться. — Я был маленьким, — преодолевая привычку молчать, начал рассказывать Ванцзи, старательно выговаривая каждый слог. — Отец повел меня с братом в лес. Сичэнь и отец всю дорогу смеялись, переговаривались, и мне казалось, что они не обращают на меня никакого внимания. Я повернулся и побрел в противоположную сторону. Набрел на точно такой же овраг и на точно такой же пруд. Только с кувшинками. Ванцзи замолчал, набрал в легкие побольше воздуха. «Может, остановиться? Кому вообще интересны чужие истории?» Но тяжелый шершавый язык продолжал ворочаться, и остановить поток слов не получилось. — И среди кувшинок стояла мама. Позвала: «Лань Чжань!» Я так обрадовался, что пошел к ней. Воды сначала было по щиколотку, потом по колено, потом по пояс. А я все шел. Когда воды стало по горло, меня догнал Сичэнь и вытащил на берег. Я сопротивлялся. Хотел к маме. Только вот она к тому времени была уже мертва. Вэй Ин повернул голову и смотрел на Ванцзи, пока тот говорил. Видел, как тому тяжело вспоминать. А еще видел, что лицо Ванцзи начало зарастать темной густой щетиной, и все это вместе — и история, и щетина — было отчего-то трогательно. Вэй Ин сочувственно спросил: — Тогда ты и понял, что можешь видеть мертвых? — Мгм. А потом они лежали у оврага до темноты и ночь провели там же. Иногда Вэй Ин тряс Ванцзи и говорил: «Не спи, Лань Чжань, ты не проснешься, здесь холодно, не спи». Но Ванцзи и так не мог заснуть. Он не узнавал себя. Не понимал, отчего его сердце так стучит за грудиной и никак не хочет успокаиваться.