Добро пожаловать домой

— Где будем брать деньги? — Спросил Вэй Ин. С двумя детьми на руках и народной милицией на хвосте это был вопрос жизни и смерти. — Пока у нас новые чистые документы и есть деньги на смокинг, поедем в Макао. Сичэнь учил меня играть в покер. Вэй Ин просиял — в этом что-то есть. Его Лань Чжань просто создан для того, чтобы покорять казино: не лицо — а каменная маска, не глаза — а холодные бусины темного янтаря. Ему даже темные очки для блефа не нужны: с его-то взглядом Горгоны, у всех за столом поджилки заледенеют. Последних денег хватило только на один белый смокинг (из-за цвета он стоил в два раза дешевле), одну пару соответствующих брюк, и на три ночи в люксе: с двумя детьми это был самый подходящий вариант, тем более никто сильно не присматривается к тем, кто живет в люксах. Смокинг Ванцзи смущал. Из-за смущения он не мог сосредоточиться на игре. Брюки тоже были неудобными, обжимали там, где он привык чувствовать себя свободно, делали видимым то, что он привык скрывать, подчеркивали то, что он считал совершенно неважным. Но самое главное — пуговицы были пришиты не на тех местах и отвлекали от игры страшно. На третий и последний вечер Ванцзи, пытаясь застегнуть гульфик, вырвал ту, что в середине, с мясом. Озадаченно встал посреди номера не зная, что делать дальше — было восемь вечера, а значит крупные игроки уже начали подтягиваться к столам: еще немного и свободных мест за ними не останется. Вэй Ин нашел в ванной органайзер с нитками, иголками, присел рядом, пальцами сделал несколько игривых шагов по гульфику к безжизненно висящим ниткам, оставшимся от произведения искусства из панциря черепахи. Другой рукой приложил к пострадавшему месту целую, банально-пластиковую пуговицу в тон. Лань Чжань поплыл взглядом и постарался думать о покере и о деньгах, а не о движениях вокруг расстегнутой ширинки, но только о пальцах Вэй Ина и думал. Вэй Ин же закрепил пластиковую малютку узелком, сказал сидящему перед телевизором Юаню: — Можете пойти с А-Цин посмотреть шоу огней и фонтанов в холле? Как только послушный Юань захлопнул за собой тяжелую дверь номера, Вэй Ин вместо того, чтобы обрезать нить, перекусил ее зубами, подышал тепло и озорно Лань Чжаню в пах «На удачу!». Удовлетворенно заметил реакцию и крушение решимости Лань Чжаня. Вместо того, чтобы спуститься в игорный зал ко времени, он расстегнул оставшиеся пуговицы, положил руку на затылок Вэй Ина и притянул ближе. Вэй Ин с удовольствием поучаствовал, нижнее белье не было для него помехой, через него тереться мокрыми губами о горячий член было еще слаще. Все закончилось быстро и бурно. Ванцзи отправился приводить себя в порядок в ванную, потом они вместе вышли из номера. Один отправился за покерный стол, другой — за детьми. Вернувшись в номер, Вэй Ин заказал ужин, уложил А-Цин, погрузил спальню в полумрак и релаксирующую музыку, устроился в постели вместе А-Юанем и кучей новых журналов, подождал, пока мальчик засопит, проверил А-Цин в кроватке, оделся поприличнее и отправился в ресторан на крыше. Ждать. Устроился за барной стойкой, стал смотреть сначала на яркий закат с облаками, потом на яркую луну, которая незаметно становится мутной. В руке «уже-не-помню-какой-по-счету-коктейль». Сколько еще? Сколько часов? Сколько хайболов? Сколько «здесь занято», «нет, я не один», «нет, я не свободен». Вэй Ин нервничал. От последнего вечера зависело их будущее, потому что два предыдущих вечера Лань Чжань возвращался под утро усталый, голодный и «пустой» — удача приманивала его небольшими выигрышами, но крупный куш доставался другим. К пяти часам утра терпение Вэй Ина лопнуло, он вскочил с места и тут увидел входящего в салон Лань Чжаня. В глазах его иконического лица была спрятана улыбка — только для Вэй Ина. Вэй Ин вспыхнул счастьем. Получилось! — Пойдем? — одними губами спросил Лань Чжань и Вэй затылком почувствовал завистливые взгляды.

***

После казино они решили затаиться. Отыскали заброшенный дом у озера, в который их привела удача, завезли в него холодильник, охотничьи ружья и рыболовные снасти, строительные инструменты и цемент, забили подвалы сахаром, мукой консервами и книгами по медицине и психологии (Дом стоял далеко от дорог и жилья, вызывать врача или ездить в больницу было очень проблематично, поэтому Ванцзи решил заняться самообразованием). Приготовились зимовать и обустраиваться. К весне у них появилась баня, смолильная и открытая кухня, в которой летом Вэй Ин планировал готовить соленья, а Ванцзи — лечебные настои. Только когда А-Цин пришло время пойти в школу, они снова выбрались в цивилизованный мир и обустроились в пригороде Харбина в надежде, что про них за семь лет все забыли. Попытались разыскать своих. Судя по сведениями из интернета, Фэнмянь и мадам Юй мирно старились в столице, Цзян Чэн ушел из банка и создал свою собственную компанию по разработке компьютерных игр. Недавно вышедшая «The Untamed» сделала его знаменитым. Цзян Яньли открыла еще три ресторана и процветала. С семьей Ванцзи все обстояло совсем иначе. Отец Ванцзи был заперт на принудительном лечении в психиатрической клинике, Сичэнь находится под постоянным наблюдением, а дядя Цижэнь умер в больнице от сердечного приступа. Это новость глубоко потрясла Ванцзи. Ночью он обнял Вэй Ина и горько сказал: «Никогда не думал, что моя новая семья будет стоить мне старой». «Зато мы есть друг у друга, — ответил Вэй Ин, — и это никогда не изменится». Но известно, что рутина и заботы о близких людях притупляют боль потерь. Поэтому Ванцзи с головой ушел в воспитание детей. Нашел им хорошую школу, старательно отпечатал на цветном принтере изготовленные Вэй Ином фальшивые свидетельства о рождении, очаровал директора, познакомился со всеми преподавателями, ходил на все классные собрания, часто вместе с Вэй Ином, помогал с организацией внеклассных мероприятий. Иногда даже заменял школьную медсестру, когда той необходимо было срочно уехать по семейным обстоятельствам. К пяти часам распахивал дверь, распахивал руки и ловил в них заметно подросшую А-Цин вместе с тяжелым ранцем, выслушивал как Юань, вынимая из карманов руки, монеты, смятые шпаргалки, мобильный телефон, и недоеденный шоколадный батончик, жалуется на сложную контрольную по математике, или по физике, или по химии. Через часик приходил усталый и припыленный строительным мусором Вэй Ин, приносил в лучащихся глазах впечатления о новых людях и новых идеях, шумно мылся в душе, а после Ванцзи гнал всех за стол. И жизнь вроде бы налаживалась, но кто-то написал в милицию донос, на то, что это не нормально, что у детей двое отцов и нет матери. Пришлось переехать. На новом месте Ванцзи отрастил волосы до пояса, осветлил их перекисью, и, наученный опытом, представился в школе матерью А-Цин и А-Юаня, который из краснощекого мальчика превратился в поджарого подростка. В школе он теперь показывался только по необходимости, а чтобы скоротать дни нашел себе новое занятие: в макияже и черном закрытом платье с бахромой по рукавам и по подолу, приобретенном на распродаже театральной рухляди, принимал посетителей и гадал им на картах, иногда принимал заказы на очищение магазинов и булочных от скверны, иногда, когда удавалось, предсказывал будущее. Сны он почти перестал видеть, зато научился видеть суть людей и разбирался в этой сути с каждым днем все лучше и лучше. Вечером, когда Ванцзи оставлял платье и возвращался в джинсы, Вэй Ин подшучивал над ним и подсмеивался над его ясновидческим даром, но потом выяснилось, что «дар» (теперь Ванцзи звали мадам Лань) приносит хорошие деньги. Люди верили ему. Он был по-настоящему хорош в роли провидца. Его «магию утешения» подпитывали горестные звуки проколотых шин, звон разбитых витрин, визг тормозов и лязг аварий. И все опять было хорошо до тех пор, пока на Ванцзи не донесла недовольная клиентка. Пришлось переехать второй раз — на этот раз далеко на юг. Потом третий — в маленький городок на западе. Они переезжали словно бродячие артисты или цыгане, из одного небольшого городка в другой. Учили детей, чтобы те сумели сдать однажды экзамены и закончить среднее образование. Учились сами. Выживать и оставаться незаметными. — Папа, — в очередной раз позвала Ванцзи А-Цин в очередном городке, — мне ребята в школе сказали, что завтра сюда приезжает бродячий цирк, ты будешь переодеваться мадам и гадать? — Конечно, — улыбнулся ей Ванцзи и потрепал по коротко стриженным под А-Юаня вихрам. Это лето начиналось для их цыганского табора удивительно хорошо, но закончилось очередным побегом. В этот раз пришлось все бросать из-за Юаня. Он влюбился в дочь местного начальника тюрьмы и привел Мянь-Мянь в дом. Отец девушки потребовал, чтобы взбалмошная дочь немедленно вернулась, пригрозил вызвать милицию. Мянь-Мянь возвращаться наотрез отказалась. Сказала, что они с Юанем созданы друг для друга. Пришлось срочно уезжать в дом у озера, не отмеченный ни на одних полицейских картах. Про школу для А-Цин пришлось забыть. Через несколько лет они снова попытались вернуться в цивилизацию. На этот раз подобрались к столице совсем близко. Вэй Ин выбрал Бачжоу, потому что увидел в справочнике адрес геймерской конторы Цзян Чэна — почему бы время от времени не понаблюдать издалека за тем, как солидный и уверенный в себе братец выходит из машины и открывает тяжелую бронированную эксклюзивно-дорогую дверь своего офиса? Ванцзи выбрал Бачжоу, потому что клиника, в которой все еще держали его отца, была всего в часе на электричке от города. По субботам можно было приезжать (нет не в лечебницу — это было слишком рискованно) в ресторанчик, открывший свои двери через дорогу от «желтого дома», и наблюдать за тем, как ровно в два часа по полудни, словно кукушка из часов, из дверей лечебницы выезжает инвалидное кресло. В нем — немощный старик с отсутствующим красивым лицом, по которому совершенно невозможно определить понимает ли владелец лица, что его вывезли на прогулку по дорожкам парка или ему совершенно все равно. А еще из ресторанчика можно было наблюдать за высоким человеком в сером костюме с красивым, как у актера из сериала про честного олигарха, лицом. Сичэнем. Прибавивший в весе и в возрасте, он медленно и грустно толкал инвалидное кресло перед собой. Ванцзи до дрожи в пальцах ждал возможности увидеть брата и отца. Пусть издали. Пусть раз в неделю. Ждал возможности удостовериться, что у Сичэня все устаканилось. Что он не один. Потому что иногда к нему присоединялся другой красивый и худой человек с трубкой во рту и с галстуком в огурцы. Раз или два в месяц они толкали инвалидное кресло по дорожкам парка вместе.

***

В Бачжоу Вэй Ин и Ванцзи провели отличные два года, и именно в Бачжоу повзрослевшая А-Цин встретила и полюбила местного, никому не нужного, грязного паренька в каких-то обносках. Паренек тоже влюбился в А-Цин. Вэй Ин был категорически против, он на дух не переносил этого «деревенского дурачка» Сюэ Яна, но поменял свое мнение в тот день, когда молодой подвыпивший сотрудник народной милиции каким-то непостижимым образом узнал Ванцзи в образе «мадам Лань», когда он вышел из своей палатки на ярмарке под открытым небом. И началось. «Всем стоять, руки вверх, гражданка, предъявите документы», пистолет зачем-то вытащил. Ванцзи предъявил паспорт на Лань Чжаня — фамилия такая распространенная, что никогда не вызывала никаких подозрений. Вэй Ин стоял в десяти метрах, продавал с Юанем паштеты из кабанятины и острые соусы — на них никто не обратил внимание. Сотрудник мельком посмотрел паспорт и заявил, что это фальшивка, вызвал наряд и повез Ванцзи в какой-то свой участок. Вэй Ин приехал за ним через час. С Юанем, Мянь-Мянь, А-Цин и ее пареньком в обносках. Подвыпивший сотрудник народной милиции к тому времени уже протрезвел. В ответ на просьбу А-Цин отпустить ее папу, он посмотрел на нее профессионально-равнодушного взглядом и заявил, что этот человек опасен. Что он всю жизнь притворялся хорошим, но на самом деле он — зло. Стал рассказывать, как еще ребенком стоял перед телевизором и смотрел на фотографии объявленных в розыск. Как хранил вырезки из газет, посвященные пожару в Шинжэ. Как стал сотрудником органов, чтобы ловить таких преступных гадов, что маскируются под сознательных граждан. Вэй Ин улыбнулся, потом улыбнулся еще раз — шире и дружелюбнее, — положил перед «правоборцем» толстый конверт и предложил отпустить Ванцзи по-хорошему. Правоборец заинтересованно открыл конверт, пересчитал содержимое, брезгливо переложил конверт на край стола, улыбнулся в ответ: — Поймать виновника пожара в Шинжэ было целью и мечтой всей моей жизни. И теперь вы хотите, чтобы я его отпустил? Отказался от мечты за какой-то миллион юаней? — и нажал на кнопку вызова охраны. Их было двадцать одержимых правосудием сотрудников милиции, но Вэй Ин, А-Цин, Юань, Мянь-Мянь и Сюэ Ян все равно достали обрезы, сделанный из охотничьих ружей, и начали стрелять. Когда «правоборец», выскочил из-за опрокинутого стола и прицелился в стоящего к нему спиной Вэй Ина, паренек в обносках, не раздумывая, убил его выстрелом в лицо, сказал, подбирая конверт с пола: — А мог бы взять деньги.

***

Из Бачжоу семья в полном составе бежала в дом у озера и оставалась там долго. Никто не пытался выбраться из леса, он стал их домом, их жизнью, а они стали его частью. Научились дышать с ним в такт. Обретали силу, когда оказывались внутри леса. Даже Сюэ Ян не мог без него, а лес не мог без них. Прежняя жизнь осталась смутными воспоминаниями, они почти о ней не говорили, почти не вспоминали. Родился Чанцзэ, появилась Саньжэнь. И все было хорошо, пока от рака не умерла А-Цин. После похорон Ванцзи и Сюэ Ян пришли к Вэй Ину и сказали, что лес не всемогущ, что он не может защитить от всего. Что нужно попробовать еще раз. Ради детей и их здоровья. И Вэй Ин согласился. Сюэ Ян нашел заброшенный дом в деревне, недалеко от Шинжэ. Они нагрузили внедорожники. Юань сел за руль, Ванцзи рядом с ним. Чанцзэ и Саньжэнь устроили на заднем сиденье. В другую машину сели Сюэ Ян, Мянь-Мянь, Вэй Ин и волк. За окном понесся темный, бесконечный, уходящий до самого горизонта лес, Вэй Ин вспомнил, как все было, как началась эта долгая история. Как получилось так, что столько чужих друг другу людей стали семьей и… ни о чем не сожалел.