(само)убийство для Эндрю Миньярда

      Его тело бросает в жар, холод, крупную дрожь, потом отпускает всего на несколько минут. Несколько минут, когда он может вдохнуть полной грудью. Он не может унять колотящееся в груди сердце, лишь в очередной раз с силой проводит ногтями по груди, пытаясь впиться ими под кожу, чтобы всё это наконец прекратилось. Красновато-розовые разводы крови остаются на ладонях, которыми Нил проводит по своим темным волосам в попытках унять дрожь. Кафель в ванной ледяной, не нагревающийся даже от ощутимого тепла его тела, но, в этот раз, даже это не помогает успокоиться, расслабиться и прийти в себя. Только усугубляет ситуацию. Его выворачивает в унитаз от всего накопившегося, ему хочется выблевать всё, что в нём есть и опять осесть на плитку, ударяясь головой о стену. Непрекращающийся круг боли и беспорядочных, отвратительных слов Рене.       С кухни доносился знакомый приторный рингтон входящего звонка. Нил неприятно сморщился, зажимая рот в очередном рвотном позыве. Волосы на затылке стали мокрыми от пота, который тонкими струйками стекал по спине.       Телефон не переставал неприятно вибрировать и мелодично гудеть даже через пять минут. Никто, кроме Касс, не мог бы звонить так настойчиво. Отвечать ей совсем не хотелось, он был уверен, что сил отбиваться от подруги ему не хватит. Но, когда ублюдский звон снова повторился, Нил выдохнул сквозь стиснутые зубы и приподнялся на трясущихся руках, смотря в дверной проём и видя свет, исходящий от мобильника на подушках. Он обязательно выбросит его в окно. Через силу поднявшись на ноги, Нил покачался из стороны в сторону и облокотился о стену. В глазах помутнело, чёрная пелена застлала всё вокруг на несколько долгих секунд. Только сейчас он почувствовал холод, пробирающий до мерзких мурашек по телу. Наверное, Нил даже не заметил открытое окно, когда кинул сумку и мобильник на диван в гостинной.       Он брёл по квартире, оставляя за собой мокрые следы босыми ногами, и держался рукой за стену, чтобы не упасть и не споткнуться о стопки валяющихся по полу книг. Остановившись рядом со столом, Нил посмотрел на имя, которое последние несколько минут светилось на экране. Касс. Сделав небольшой, прерывистый вдох, он ответил на звонок и поднес телефон к уху, свободной рукой опёршись о столешницу.       — Где тебя, черт возьми, носит? — её взвинченный голос казался взволнованным и слегка раздраженным, — Я звоню тебе уже полчаса!       Нил открыл рот, чтобы сказать хоть что-то, но вместо этого лишь хрипло выдохнул. Горло горело изнутри, словно по стенкам прошлись наждачкой.       — Нил? Эй! Ты здесь?       — Да, — через силу выдавил он соврешенно чужим, еле слышным, голосом.       — С тобой всё в порядке?       Взгляд опустился на руку, которая была измазана в собственной крови, и небрежно вытер её о штанину, но это не особо помогло — она наполовину засохла, но при том оставила размазанный, тёмно-красный цвет на ткани.       — Не знаю, — честно выдохнул Нил, быстро моргая, чтобы прогнать стоящие в глазах звёзды. Врать Касс было бесполезно. Она всё равно узнает, что с ним было, потому что это Касс. Всё её внимание круглогодично концентрируется на нём и на сдаче промежуточных экзаменов, — Что-то случилось?       Касс молчала так долго, что на секунду он подумал, что связь оборвалась. Но потом он услышал шуршание на другом конце и посторонние разговоры.       — Мне приехать? — наконец спросила Рейн более мягким тоном, слегка понизив голос. Нил сжал губы в тонкую линию, сдерживаясь из последних сил, потому что готов был рассыпаться на маленькие кусочки, если услышит эту речь в свой адрес снова.       Он не заслуживает её нежности, любви и трепетного внимания, всех этих теплых глупых слов, вообще ни крупицы того, что Касс ему дает. Но она продолжает это делать, продолжает трепать его за волосы после работы и оставлять свои звонкие поцелуи у него на щеке, когда он делает что-то незначительное. Сопротивляться этому бесполезно, потому что он не справится без неё, но каждый раз испытывать ненависть от её отношения — было ещё хуже.       — Зачем ты мне звонила? — вопросом на вопрос спросил Нил, сжимая столешницу до побелевших костяшек.       — Я хотела сказать, что Клара не справляется с Миньярдом. Тот вообще не разговаривает с ней, — досадливо протянула Касс, — А потом, ты не отвечал мне так долго, что я стала переживать, — она дала ему несколько секунд на обработку информации, а затем снова заговорила, — Я могу приехать. Мне можно уходить раньше нужного. Я быстро.       Нил задумчиво закусил губу, смотря на увядший цветок на окне. Эндрю не разговаривает с незнакомыми людьми, если ему это не нужно, он вообще мало разговаривает, тем более с врачами, которые после событий минувших лет остались в его памяти чёрным, как смоль, пятном. Но с ним он говорил больше, чем с кем-либо. Они говорили о тренировках и бесполезной ерунде тогда, и они же обсуждали Джеймса и перекидывались незначительными фразами вчера. Голова снова закружилась, и он попятился назад, падая на диван.       — Я сам приеду, — уверенно сказал Нил, на другом конце послышался удивленный вздох, — Мне все равно нужно закончить с отчетами.       — Ты уверен? — недоверчиво переспросила Касс, конечно, не собираясь оставлять его вот так, — Я могу завтра помочь с ними.       — Не нужно, я сам разберусь с этим, — он сам себе помотал головой, чувствуя пульсирующую боль на затылке, — Я сбрасываю.       Он отключился, не дождавшись её ответа. Откинул телефон в сторону и прикрыл глаза, положив сверху ладони, которые всё ещё слегка подрагивали. Тело ощущалось таким чужим, будто что-то с силой вдавливало его в мягкую обивку дивана, не позволяя сделать ни одного нормального вдоха. Привкус желчи во рту никуда не делся. Нил приподнялся на локтях, оглядывая комнату. Дни уже давно становились короче, но он только сейчас заметил, как темно за окном по вечерам.       На журнальном столике стоял стакан с водой, и он, чувствуя легкое облегчение, потянулся к нему, прикладывая все усилия, чтобы мышцы не дрожали, грозясь всё пролить. Сделав несколько больших глотков, Нил с болью закусил губу, оставляя его обратно. Глотать было тяжело не только из-за банальной боли до хрипоты, но и потому, что желание просто увидеть Эндрю было невыносимым.       Всё скручивало изнутри, когда он думал о его пустых карих глазах, внимательно смотрящих на него, о ленивых движениях рук и острых, как бритва, словах. Ему просто хотелось снова встретиться с ним лицом к лицу. Достаточно знать, что он рядом, чтобы все проблемы сами отошли на второй план. Ни Рене, ни Джеймс, ни кто либо другой никогда не станет для него более важным, чем Эндрю. И если всё, что ему можно — это глупо смотреть и говорить о результатах его быстрого восстановления, то Нил будет наслаждаться этим каждую свободную минуту. До тех пор, пока он не подойдет к нему слишком близко, чтобы исчезнуть снова.       Рене была права, утверждая, что он оступился, что он виноват во многом и простить его сейчас невозможно, но Нил и не дал бы себе второго шанса на жизнь с Лисами. Не после того, как сбежал. Не после того, как попытался вернуться и облажался во второй раз. Он не заслуживает вообще ничего в этом мире. Иглы впиваются в его сердце при каждом всплывшем слове Рене о том, что Эндрю сильно изменился после его ухода. Потому что Нил знал, что небезразличен Эндрю, что, возможно, они оба ударили друг друга так сильно, что собрать заново не получалось до сих пор.       Нил ничего не знает о его новой жизни, как и Эндрю, который вообще никогда ничего о нём не узнает. Для него остались только лживые документы и чужое изувеченное, мёртвое тело. Он скорчился, снова проводя ногтями по груди, делая рваные вдохи. Ему нужно встретиться со Стюартом лично, чтобы разобраться со всем этим дерьмом и потребовать объяснений за все действия, которые были совершены за его собственной спиной.       Поднявшись с дивана, он несильно пнул коробку рядом с ним и поплелся обратно в ванную, всё ещё держась за стену рукой. Совсем недавно Нил собирал все эти книги по стопкам, но сейчас они лежали под ногами так же, как и обычно — в полном хаосе. Неподалёку лежали газеты и вырезки с чемпионатов мира, где Эндрю был запечатлён на фотографиях со своей командой. Он хранил каждый жалкий клочок бумаги, где хотя бы упоминалось его имя. И сохранял все изображения, которые иногда можно было найти на новостных сайтах.       Вывернул кран в сторону и, не дождавшись, пока вода нагреется, шагнул под струю. Ледяная волна окатила голову, плечи, грудь, спину, и он судорожно, но выдохнул полной грудью, впервые за последние часы. Холод неприятно резал кожу, но это было куда лучше сгибающей пополам пустоты, которую невозможно было ничем заглушить. Из него вырвался сдавленный стон, но он не понял, от облегчения или от боли. Нил стоял под душем, упираясь ладонями в кафель перед собой, и смотрел, как вода, смешиваясь с его кровью, становилась сначала розовой, а потом прозрачной. Голова жутко гудела в районе затылка, и он беспомощно ударился лбом о прохладную поверхность. Плечи ныли от напряжения, которое он упорно игнорировал до этого момента.       Нил нашарил гель для душа и намылил мочалку, резко, жестко, сдирая с себя слои страха, пота, чужого внимания и пустых слов. Он снова тёр кожу: до покраснения, пока она не начала неприятно ныть, а царапины на груди, старые и новые, перекрещиваясь и открываясь вновь, не защипало от соприкосновения с пеной; до того момента, пока не почувствовал, что внутри хоть немного отпускает. Шампунь капал с лица, попадая в глаза, он стоял под струями душа и глотал воздух, которым не мог наполнить легкие всё это время.       Выключив воду спустя пару минут, он постоял некоторое время в тишине, слушая, как последние капли ударяются о кафель, потянулся за полотенцем и наспех вытерся им. Нил накинул на себя чистые темные джинсы с кофтой, которые лежали в шкафчике рядом и невзначай глянул на себя в зеркало. У корней были едва видны проблески медных волос, скоро нужно будет снова обновлять цвет, чтобы Эндрю никто не заметил окрашивание, синяки под глазами выглядели жутковато, практически так же, как в фильмах ужасов, которые он начал смотреть из-за Ники, отчего он скривился — единственным отличием была не настолько явная, зеленоватая бледность: обычно в кино люди серели. Чудовищно помятый вид, но на большее сил нет.       Наспех закидав все нужные бумаги в сумку, он накинул пальто на плечи и вышел из дома. Холод улицы не сильно отличался от температуры внутри, поэтому Нил не стал возвращаться обратно за кофтой, которую обычно брал. Эта дурацкая привычка появилась из-за Эндрю. Никогда раньше он даже не думал о том, что может замерзнуть, что может заболеть и слечь на неделю, но каждый раз, когда он собирался на пробежку, ловил чужую кофту. Нил не мог выйти без неё, поэтому приходилось таскаться с ней всю пробежку. Но даже спустя годы он берет с собой кофту, когда день выдается очень плохим.       Времени на то, чтобы добраться до метро и доехать до больницы своим ходом, не было, поэтому Нил, скрипя сердцем, вызвал такси, чтобы Касс не пришлось ждать его слишком долго, иначе они задержатся там до самого утра. Быстро продиктовав адрес водителю, он откинулся на сиденье, уставившись в окно. Чужое бормотание послышалось спереди и через секунду заиграла тихая музыка, машина двинулась прочь, выезжая на дорогу. Огни города мигали, смешиваясь в одно большое пятно, которое перекрывало обзор его мыслей в голове и оставляло отсветы на витрины магазинов. Неприятная тяжесть опустилась на плечи вместе с тревогой, поэтому Нил поспешно отвлёкся от рассматривания города, выуживая телефон из сумки.       Последний раз он летал на самолетах год назад, когда Касс очень срочно понадобилось отметить свой день рождение в Париже. Тогда дни и вправду выдались приятными и в какой-то степени веселыми, но теперь ему снова предстоит пролететь над целым океаном в полном одиночестве. Не то, чтобы его это как-то мучало, скорее само чувство того, что он ныряет в прошлое с головой. Стюарт должен будет ответить за всё, что сделал, Нил не может спустить ему это с рук. Не в этот раз. Но единственный удобный рейс был запланирован только на утро завтрашнего дня. Нил несколько секунд смотрел на заоблачную цену, однако через минуту на его почту пришел купленный билет. Ничто не стоит больше, чем доверие. Лондон встретит его своей знакомой слякотью и унынием, он в этом уверен.       Расплатившись за поездку, Нил вышел из машины, расправив пальто. Здание больницы взирало на него через дорогу, совсем едва освещённое фонарями. Тем не менее, те никогда не работали дольше недели без перебоев. Он перебежал дорогу, быстро заходя на территорию. Какое-то из этих окон относятся к палате Эндрю, но он не может сказать, какое именно, потому что боль в районе сердца резко пронзила его, и Нил инстинктивно потянулся рукой к груди, задушено хватая ртом воздух. Эта слабость давит на него изнутри, когда он выдыхает сквозь зубы и идет дальше, ощущая на себе чужое внимание незнакомых людей.       — Нил! Ты чего так долго? — Касс налетела на него сразу же, как он шагнул в приемное отделение. Он придержал её за плечи, чтобы та не повалилась на него всем телом, — Ты там умер? Что с твоим голосом?       Нил цокнул, стараясь придать голосу как можно более непринуждённый оттенок, скинул с себя пальто, — Всё нормально. Может, простудился, — он пожал плечами, но Касс покачала головой, явно неубежжённая, и поплелась вслед за ним в их кабинет.       Стилл не стал давать Нилу снова собственное помещение, однако разрешил засиживаться у Рейн, которая распоряжалась просторной комнатой на первом этаже. Его вполне устраивал и такой вариант. Это намного лучше, чем таскать все бумаги домой, где и так всё завалено ими. Касс открыла ключом дверь и зашла внутрь, впуская его за собой.       — Рассказывай, — потребовала она, усаживаясь на свое место у окна, словно сейчас ему предстоял сеанс с психологом.       — Что ты хочешь знать?       — Ты что-то скрываешь от меня, — Нил тяжело выдохнул, застегивая свой врачебный халат, а потом сел напротив неё и положил голову на стопку книг.       — Чушь, — Касс фыркнула на его невнятное бурчание и постучала ногтями по столу. Он вспомнил о завтрашнем рейсе и резко выпрямился, смотря на неё, — Я завтра улетаю в девять в Лондон.       Она в изумлении вскинула брови, приоткрыв рот, собираясь что-то сказать, но захлопнула. Через секунду Касс сощурилась, подозрительно смотря на него:       — Это же не связано с твоим бывшим? — Нил невольно поежился, отводя взгляд в сторону. Опрометчиво было думать, что она не запомнит то, о чём он вскользь обмолвился летом. Тяжело вздохнув, он какое-то время просто смотрел в окно, слушая её короткие постукивания ногтями по столу. Ему давно нужно было рассказать ей всё, чтобы не чувствовать себя дерьмово, зная, как сильно Касс может за него переживать.       — Не совсем, — наконец уклончиво пробурчал Джостен и сжал край халата в ладонях. Девушка недоверчиво промычала что-то нечеленораздельное, а потом поднялась со своего места.       — Любишь же ты заводить в тупик, — она пошарила в шкафу и сняла с вешалки своё пальто с шарфом, — Ты уверен, что справишься без меня?       Он закатил глаза и почувствовал, как губы дергаются в улыбке, — Не будь такого низкого мнения обо мне, — между ними повисла тишина, они просто смотрели друг на друга, рассматривая с ног до головы, — Спасибо.       Касс улыбнулась своей тёплой улыбкой, слегка склонив набок голову, наклонилась вперед, взяла в свои маленькие, горячие ладошки его холодные щеки и крепко поцеловала в щеку. Обжигающе нежные губы остались мягким напоминанием её тепла, когда она отстранилась, чтобы поправить одежду на себе перед выходом. Нил наблюдал за её аккуратными движениями, размеренно дыша и чувствуя, как давление потихоньку отпускает его.       — Только попробуй мне не написать, когда долетишь до своего Лондона, — пригрозила указательным пальцем Касс, стоя в дверях, — И не мути ничего со своим бывшим. Я не думаю, что у тебя они были лучше, чем Джеймс.       Нил подавил смешок и поднялся вслед за ней. Эндрю был лучше всех, кто у него когда-либо был. Он вспомнил про Джеймса, который наконец отстал от него, хотя бы на день, а затем в памяти всплыли слова библиотечного секретаря о том, что Касс разговаривала о чём-то с ним. Он нахмурился, догоняя её быстрыми шагами.       — Касс, о чем ты говорила с Джеймсом? — она замерла, задумчиво посмотрев на него из-под ресниц, и закусила губу, — Я был вчера в библиотеке, мне сказали, что ты заходила туда с кем-то.       — О-о-о! — Касс удивленно вскинула брови и в следующий миг засмеялась, — Вспомнила, — она похлопала его по плечу, — Я шла за нужной литературой, а этот придурок увязался за мной. И всё пытался узнать, как там у тебя дела и вернешься ли ты к нему. Я не удержалась и треснула его книгой по голове.       Он несколько секунд глупо моргал, пока Рейн продолжала рассказывать про злое лицо Джеймса и его красноречивые комментарии. Глупая улыбка расплылась по лицу, на секунду показалось, что есть только он, Касс и Эндрю. И больше никаких проблем не существует, кроме недоделанного проекта, но мрачная реальность застилает серой пеленой это секундное счастье, вновь напоминая о том, что он на дне.       — Иди, спасай Клару, — улыбаясь, напомнила Касс и в последний раз потрепала его по голове. Нил качнул головой и смотрел на её удаляющуюся фигуру до того момента, пока она не скрылась за углом. Он тут же погрузился в гнетущую тишину, где были слышны только далекие разговоры врачей и пациентов полушёпотливым гомоном.       Нил огляделся по сторонам, и вернулся в кабинет за сумкой с документами, потому что отчеты так и не были закончены до конца. С каждым днем их, наоборот, становилось всё больше и больше. Сумасшедшая часть работы врачом. Бумаги стали его ежедневной рутиной, от которой ни разу не получалось уйти.       Проверив содержимое сумки, он взял со стола Касс запасную ручку, потому что свои быстро исписывались, и глубоко вздохнул. Каждый раз перед встречей с Эндрю, Нил чувствовал волнение, но теперь оно тесно переплеталось с ужасающей тревогой. И Рене. Ему хочется стереть вчерашний день из памяти, любые слова, что слетали с её губ, тесно врезались в сознание, проворачивая нож всё глубже и глубже. Но если бы он не узнал об этом, опрометчиво думая, что Эндрю на самом деле может просто не увидеть в нем Абрама, то чувствовал бы себя ещё паршивее, чем сейчас.       Взбегая вверх по лестнице, Нил отвлекся на записи в документах Эндрю, которые дала ему Клара несколько дней назад, поэтому не заметил её у самой двери, врезавшись в край чужой папки.       — Нил?! — Клара удивленно взвизгнула, прижимая свою папку к груди. Нил виновато отскочил назад, потирая ушибленное место.       — Прости, — скривился Джостен, заметив её озадаченное выражение лица, — Ты уже уходишь?       — Я думала, что ты не придешь, — Клара поправила свою прическу и осмотрела его с ног до головы, — Хотела выйти за кофе и вернуться обратно, но теперь пойду домой. Спасибо, что пришел.       Нил кивнул, помогая ей засунуть все бумаги в сумку. Краузер выглядела уставшей и вымотанной, раньше он никогда не видел её такой измученной, чрезмерно рассеянной. Если её действительно так сильно выматывает Эндрю, то ближайшие несколько недель будут очень тяжелыми, пока Миньярд не будет выписан из больницы.       — Он спрашивал про тебя, — понизила голос Клара, подойдя ближе. Нил удивленно вскинул брови и замер на месте, инстинктивно глянув на дверь в палату, — Спрашивал, врач ты или нет.       — И что ты ответила?       — Конечно, я сказала, что ты врач, просто вчера очень спешил в больницу, — она обвела пальцем его внешний вид, напоминая о вчерашней рубашке и простых брюках. Джостен криво усмехнулся, пожимая плечами. Эндрю совсем не изменился, всё та же мания знать всё о людях, которые кажутся ему подозрительными. Ему не пережить это внимание во второй раз, — Ладно, Джостен, я пойду, — она кивнула ему, — Проверь бумаги на столе и обсуди завтрашние часы проверки.       Он проводил её взглядом, снова ощущая пустоту. Где-то неподалеку слышались отголоски чужих разговоров и писк мониторов, но он столь явно чувствует только холодную ручку под пальцами, пялясь на белоснежную дверь перед собой. Нил не вошел даже через несколько минут, продолжая неподвижно стоять на месте. По ту сторону сейчас находится Эндрю, так близко и далеко одновременно. Может быть, он даже ждёт его. Может быть, Нил снова вешает пустые ожидания на всех вокруг, надеясь на глупые мысли.       Потянув дверь на себя, он зашел внутрь. Свет тут значительно отличался от резкого белого освещения в коридорах, отчего Нил на секунду сощурился, привыкая к теплому освещению настольной лампы. Она горела на тумбочке, выхватывая из полумрака кровать, очертания чужих плеч, светлые волосы и серую книжку в руках. Замерев у порога, он не решался сделать и шагу, привыкая к темноте. Эндрю скучающе отвел взгляд от книги и посмотрел прямо на него, коротко хмыкнув. Его карие глаза переливались на свету, зрачки были слегка расширены от долгого чтения, незнакомая палитра красок в них была другой. Нил тяжело сглотнув, чувствуя ком, который встал поперек горла, не давая глотнуть и выдавить из себя хоть слово.       Он потянулся рукой к груди, слегка сжимая ткань на ней, изучающий взгляд скользнул по нему, останавливаясь на ладони, потом снова вернулся к лицу. Нил несколько раз проморгал, почувствовав предательскую влагу на глазах. Эндрю казался таким живым, словно он смотрит на него не после трех лет разлуки, лжи, фальшивой смерти и ядовитых слов. Словно ничего и всё было между ними.       Эндрю слегка нахмурился, заметив его заминку, отчего по телу пробежали непрошенные мурашки. Нил больно прикусил губу, на секунду прикрывая глаза.       — Тебе нужно поспать. Организм ещё не восстановился, — хрипло протянул он, вместо приветствия, и Миньярд молча отвел взгляд, возвращаясь обратно к книге, — Эндрю.., — чужое имя сорвалось с губ, он не успел подумать о том, что именно хотел сказать. Оно прозвучало жалко, слишком нежно, совсем неправильно, не так, как должно было быть. Эндрю медленно повернул голову в его сторону, вопросительно разглядывая тусклое лицо.       — До твоего прихода было в разы лучше, — недовольно пробурчал Миньярд, — выйди отсюда или замолчи уже наконец.       Нил снова коротко выдохнул, приходя в себя. Сделав несколько шагов вперед, он подвинул к себе стул и упал на него, сумка с грохотом ударилась о пол. Эндрю больше не смотрел на него, и он всеми силами старался тоже отвлечься на что-то, но вместо этого рассматривал белоснежную повязку и представлял шрам, который останется после снятия швов. Собственные шрамы осыпали тело до самых стоп, он знает каждый наизусть, как и Эндрю, который часто обводил рельеф самых ужасных ран перед тем, как они оба засыпали.       Нил оглядел его мышцы, медленно поднимаясь к бледному лицу. Оно не выглядело живым и не могло быть мертвым. Оно просто было совершенно пустым. Глаза бегали со строки на строку и каждую минуту он переворачивал страницы книги. Джостен попытался прочитать название и удивленно выдохнул, заметив знакомую обложку. Пятьдесят оттенков серого. Он несколько раз проморгал, всматриваясь в иллюстрацию.       — Пятьдесят оттенков, — прошептал он, скорее, для себя, чем для Эндрю.       — Какие-то проблемы?       Нил быстро покачал головой из стороны в сторону, — Нет, нет. Просто не думал, что ты читаешь такое.       Эндрю закатил глаза, положив книгу на колени, — Что я по-твоему должен читать? — он слегка склонил набок голову, — Медицинские отчеты? Сопливые мелодрамы? Журнальчики для экси-дрочеров?       Он промолчал, все еще смотря на пожелтевшие страницы, которые испортились спустя годы. Никогда раньше он не видел, как Эндрю читал что-то подобное, пускай и количество книг на его полке постоянно пополнялось.       — Откуда она у тебя? — Нил задумался, вспоминая, что никто не заносил в эту палату ничего, кроме какого-то кулона и одежды. Клара тоже не могла принести сюда эту книгу. Эндрю молчал, долго не отвечая на вопрос.       — Передали, — уклончиво протянул Миньярд и вновь уставился в книгу. Рене. Это определенно она. Он вспомнил, что она уходила вглубь библиотеки, где собрана обычная литература. Но почему именно эта дурацкая книга. Как у неё вообще удалось уговорить Клару передать что-то Эндрю.       — Знаешь, я думал, ты читаешь что-то… не знаю. Детективы, — голос прозвучал хрипло, не так, как он планировал.       — А, ты думал, — хмыкнул Эндрю и недовольно захлопнул серую книгу. Между ними повисло молчание, Нил опустил взгляд в пол, рассматривая свою обувь, — плохо, значит, получается.       — Знаю, — пожал плечами Джостен, — Серая мораль, контроль, подчинение и согласие на аморальные действия, — перечислил он, подняв голову, — Весьма странный выбор для восстановления после комы. Обычно, люди выбирают романы или сборники цитат, хоть философию Аристотеля.       Эндрю поправил покрывало, которое слегка спадало с бинтов, и посмотрел в окно, зависая там на целую вечность. Он рассматривал его острый профиль, предназначенный для всех модельных съемок по мнению Касс, заметил красные следы ногтей на задней части шеи и поежился, неприятно сглотнув.       — Сойдет для того, чтобы убить время, — прокомментировал его слова Миньярд, когда Нил приоткрыл рот, чтобы напомнить об обследовании.       — Завтра тебе предстоит обследование и сеанс с психологом, — он надеялся на любую реакцию, но не на помрачневшее выражение лица и сдвинутые к переносице брови. Эндрю опустил голову, словно не хотел, чтобы кто-либо его видел. Нил поежился, поудобнее усаживаясь на стуле. Ему нельзя предлагать отказаться от психолога, говорить, что будут затрагивать только тему нападения, потому что это непрофессионально. Он может рассказывать только о том, что не касается личной жизни, — Дальше ежедневное обследование. Психолог назначен на полдень.       Нил старался хоть что-то прочитать в его глазах, но не смог, наверное, ему никогда больше не удастся понимать Эндрю только по одному взгляду. И только Эндрю при желании сможет прочитать его, как раскрытую книгу. Их разделяло несколько метров, он и не думал о том, чтобы сократить расстояние, потому что оно и так было незначительным для них. Во всяком случае именно сейчас. Раньше даже эти метры казались слишком большими, и Нил старался всегда сокращать их, становясь вплотную к Эндрю, чтобы чувствовать тепло, исходящее от его тела. Но сейчас было жутко холодно.       Потянувшись вниз, Нил взял свою сумку и достал оттуда все документы, которые утащил с собой.       Пробежавшись глазами по корявым буквам, он стал вчитываться в отчеты о состоянии. Он восстанавливался в очень хорошем темпе, удивительно, как быстро приходил в себя. На лекциях рассказывали, что такое может быть, что физиология людей бывает разная, но это редкие случаи. Единичные. Нил усмехнулся, пряча улыбку за бумагами. Эндрю всё ещё смотрел в окно и, казалось, не моргал совсем.       Они просидели в таком молчании целую вечность, пока яркие лучи солнца не стали освещать палату. Ручка в руках вяло покачивалась, он старался держать её ровно, но почерк плыл, складываясь в корявые буквы. Кларе придется очень постараться, чтобы прочитать все его записи, потому что сам Нил уже не сможет их понять.       Подняв тяжелую голову, которая неприятно гудела, он пытался сфокусировать плавающий взгляд на белой макушке, а потом увидел закрытые чужие глаза и расслабленную позу. Он замер, сил на удивление не было, но непонятный, совсем дурацкий восторг охватил его. Эндрю уснул напротив него, подложив под голову мягкую подушку. Его грудь медленно вздымалась и опускалась, пульс был выровнен настолько, насколько мог быть. Нил выдохнул, откинувшись на спинку стула, ни на секунду не отрывая от него взгляда, черт возьми, не должен так просто пялиться на своего пациента, но сердце стучит так сильно, что, кажется, он забывает как нужно дышать.       Наверное, Эндрю почувствовал на себе чужое внимание, как и всегда, потому что через секунду его глаза резко распахнулись, сразу же смотря на него. Нил смущенно покачал головой, поднимаясь на негнущихся ногах со стула. Прервать чужой сон не входило в его первоначальные планы. Ткань простыни зашуршала, Эндрю выпрямился и сел поудобнее, наблюдая за каждым его движением.       — Прости, что разбудил, — он не глядя махнул рукой на подушку, проверяя, все ли документы заполнены, — Я ухожу.       Эндрю никак не реагировал, просто молчал, скучающе рассматривая оборванную сумку. Нил неприятно поежился и сжал ладонью лямку.       — Меня не будет несколько дней, — зачем-то предупредил он, чувствуя непонятную боль, которая медленно окутывает его тело, — Клара будет с тобой. Может, Оливер придет, но твои дни пока заполнены только восстановлением, так что ни о каких походах по больнице и речи идти не может.       — Уйди уже, — недовольно нахмурился Эндрю, когда Нил собирался добавить о вежливости к Кларе хотя-бы в его отсутствие. Замерев, он захлопнул рот, не зная, что ещё сказать.       Ему не хотелось уходить молча. Снова. Он нуждался в том, чтобы Эндрю знал, что он вернется, чтобы просто сказать, что он сам будет здесь через несколько дней. Странное ощущение не покидало его ни на секунду, словно теперь это на самом деле их последняя встреча. Нил поджал губы, растеряв все свои слова, и развернулся к Эндрю спиной, ставя точку в их сегодняшнем разговоре. Хочется сказать, что это ненадолго, что он не уходит, что это не тоже самое, но все остается на языке, когда дверь за ним закрывается с характерным щелчком.       Всё сразу же стало другим. Нил огляделся по сторонам, замечая знакомые лица других врачей, которые бегают от палаты к палате и записывают что-то к себе в блокнот. Утром тут страшно находиться, особенно когда на этаже проверяющие, он один раз получил взбучку за то, что не заполнил до конца отчеты, которые, в общем-то, были не столь важными. Не сбавляя шага, Нил прошел всё крыло и остановился только у знакомой двери в кабинет Стилла.       Несколько раз постучав по белоснежной поверхности, он потянул ручку на себя и зашел внутрь, оставляя за собой шумные коридоры.       — Нил? Ты чего это так рано? — без приветствия поинтересовался Стилл, отодвигая в сторону монитор компьютера, — Что-то стряслось?       Нил прошел дальше и сел на свободный стул, чтобы наконец избавиться от покачиваний на одном месте.       — Я тоже рад вас видеть, — усмехнулся он, — Мне пришлось заменить Клару в ночную смену, поэтому я был тут все это время. Мне нужен отгул на три дня.       Уильямс удивленно поднял брови, неверяще смотря на него. Никогда он не брал отгулов даже на день рождения.       — Что ж за событие, что сам Джостен решил взять передышку?       — Мне нужно улететь в Англию по делам, — уклончиво ответил Нил, надеясь, что они не продолжат обсуждать детали его отгула.       — Твоя взяла, делай что хочешь, — наконец выдохнул Стилл после минутной паузы, — Отдыхай на все четыре стороны, я сам разберусь с твоим Миньярдом. Только не забывай о проекте, времени остается не так много, чтобы довести дело до конца.       Нил задумчиво кивнул, совсем позабыв о своем проекте за эти долгие дни. Он сейчас не имел значения в его жизни, пока всё это дерьмо с Эндрю не закончится. Помеха в виде позабытых формул валяется на полу гостинной, он наступает на эти листы каждый раз, когда идет заваривать кофе. Возможность изменить медицину и поменять всё к лучшему уже не кажется столь привлекательной, какой была до покушения на убийство.       — Спасибо, — честно поблагодарил Нил, смотря, как Стилл быстро записывает что-то в отчеты о сотрудниках, — Буду через три дня, — кинул он напоследок и получил вялое мычание в ответ.       Вернувшись в кабинет Касс, он оглядел всю комнату, смотря, не мог ли забыть что-то важное, а затем вытащил из сумки отчеты об Эндрю, чтобы заменить их на документы в самолет. Накинув пальто на плечи, Нил закрыл окно и поправил шарф подруги на вешалки, который почти упал. Оставив всё позади, он пошел прочь из здания, обходя стороной компании врачей, которые обсуждает сегодняшнее дежурство и график операций. Благо, ему самому дежурство не светит ещё несколько месяцев точно — Касс уломала Стилла снять с него эту должность, хотя он вообще не просил её об этом.       Оливер помахал ему с другого конца коридора, и Нил махнул свободной рукой в ответ. Тот держал в руках маленькую девочку, которая обвила своими ладошками его шею. Наверное, его поставили на детское отделение. Самая тяжелая работа. Он терпеть не мог дни в компании маленьких детей, потому что справится с ордой малолетних пациентов намного тяжелее, чем успокоить пожилых посетителей в приемной.       Нил отвел взгляд от этой унылой картины и зашагал к выходу. На лестнице он облегченно выдохнул, наслаждаясь прохладным ветром, который приятно обволакивал лицо. Поймать такси удалось через пару минут, водитель как раз проезжал мимо их больницы. В салоне пахло табаком, очень едким дымом, отчего голова моментально знакомо загудела. Нил заранее открыл форточку, чтобы свежий воздух проникал внутрь, однако запах, казалось, въелся в обивку сидений. Мужчина за рулем представлял себя автогонщиком на каждом повороте, сумасшедше управляя своей машиной, но та совсем не была предназначена для таких экспериментов. Целую вечность у него занял поиск адреса офиса Стюарта, не то чтобы он не знал его наизусть, но быть уверенным в собственной памяти было бы глупо.       Он был в офисе Хэтфорда всего единожды, когда заходил за новыми документами и билетами на самолет, однако ту ядовитую атмосферу и тягостное молчание запомнилось ему надолго. Были бы у него силы, Нил бы взорвал к чертям то здание, чтобы больше ничего не знать о Стюарте и его дурацких решений. Ему нужно было сразу догадаться, что одним переездом и сменой документов всё не закончится, но в то время он был на самом дне и просто проводил бесчисленные часы в своём доме, сгнивая на диване. Только спустя месяцы он выбрался за пределы участка ради поступления в медицинский университет, и даже тогда Нил прогуливал первые пары, не находя в себе желания думать о чем-то другом, кроме Эндрю.       Когда мужчина остановился на заполненной парковке, он молча расплатился и вышел из машины, закинув сумку на плечо. Аэропорт Берлина никогда не впечатлял его своими размерами, он видел в разы больше и мощнее за свою жизнь. Куча людей стояли с сумками и чемодане в очереди к терминалу, почти каждая пара стояла с маленьким ребенком, наверное, все они улетают на отдых перед рождеством. Когда он прошёл контроль, после стал ожидать свой рейс, посадка на который должна была вот-вот начаться.       Уловив номер своего рейса из массивных динамиков, он быстро напечатал Касс короткое сообщение, что скоро вылетает и отключил мобильник. Стюардессы мило улыбались, провожая его своими цепкими взглядами в хвост самолета. Рядом с ним никто не занял место, поэтому Нил был рад, что ему не придется сидеть в компании незнакомого человека ближайшие часы. Через время Нил поймал себя на том, что беспрерывно пялится в иллюминатор и не видит ничего за прочным стеклом. Мысли не были заняты Стюартом, тем, что он скажет при встрече, как выслушает все нелепые объяснения, как вновь услышит подробности собственной смерти… Они разбегались в разные стороны, он не мог собрать их во что-то ясное, просто думал о том, что в этот раз обязательно вернётся. Они давно не вместе, давно не делят одну сигарету на двоих, давно не стоят рядом. Но Нил не может не обещать себе, что они встретятся снова.       Глаза вскоре гипнотически стали слипаться после суток без сна, он давно не чувствовал себя настолько выжатым, как сейчас. В последний раз проведя пальцами по шершавой сумке с документами, Нил провалился в тревожную дрёму.