- луна сегодня красивая, да?

*** На улице гремела музыка — старые лагерьные динамики натужно, но громко врубали хиты, а асфальтная площадка перед сценой уже превратилась в сплошное месиво из прыгающих детей. Сверху моргали гирлянды, натянутые от столовой к клубу, а в воздухе стоял запах нагретой пыли и сладкой газировки. Лина и Соня танцевали так, будто были на отдельной волне. Они держались за руки, кричали слова песен и ржали, пока вокруг их подхватывали другие ребята. Казалось, они нашли общий язык буквально за пару недель— и теперь были неразлучны. Марьяна стояла чуть сбоку, наблюдая за этой картиной. Она толкнула Олю в плечо и, перекрикивая музыку, крикнула: — Сгоняем в туалет? — Пошли! — не раздумывая согласилась та. Они проскочили через толпу, где-то по пути словив пару случайных локтей и шутливое «эй, вы куда?!» от ребят из отряда, и вылетели из света прожекторов в темноту дорожки. Музыка гремела позади, но с каждым шагом становилась глуше. Дорожка вела прямо к столовой — знакомое здание, где даже ночью пахло вонючими котлетами и хлоркой. Внутри было прохладнее, чем снаружи, и почти пусто. Только пара девочек из старшего отряда вышли из туалета, что-то обсуждая, и исчезли в сторону дискотеки. Марьяна и Оля зашли внутрь. Пока Оля стояла у зеркала, поправляя волосы и смотря на своё отражение в мутном стекле, Марьяна прислонилась к стене. — Видела, как Лина с Соней? — спросила она. Оля скользнула взглядом через зеркало. — Ну да. Дружат. И чё? — «И чё»... Они прям, блядь, как будто друг без друга жить не могут. Ты заметила? — нахмурилась Марьяна. — Марьян, это лагерь, — вздохнула Оля. — Тут все сходятся за три дня, а потом на прощалке ревут, что «никогда не забуду». А дома через неделю — ноль общения. Марьяна всё равно нахмурилась, ковыряя носком кеды кафельный пол. — Да я не против. Просто... как будто нас с тобой в их мире нет. — Ну, мы-то всегда с тобой, — Оля вдруг посмотрела на неё в зеркало и усмехнулась. — Имей в виду. Марьяна хмыкнула, но улыбка всё равно скользнула по её лицу. В туалет зашла девочка из младшего отряда, мельком глянула на них и скрылась в кабинке. Марьяна и Оля переглянулись, как будто их застукали на слишком личном разговоре, и обе прыснули со смеху. — Пошли, а то подумают, что мы сбежали, — сказала Оля. — Ага. И Лина с Соней уже там... — пробурчала Марьяна. Когда они вышли обратно на улицу, музыка снова ударила по ушам так, что слова друг друга почти не слышались. Воздух был тёплый, пахло нагретым асфальтом и дымком от костра, который кто-то развёл у сцены. Марьяна и Оля пробирались через толпу обратно к танцплощадке и вдруг остановились. Недалеко от сцены, чуть в стороне, стояли Мэри и Вика. Они о чём-то оживлённо болтали, и в какой-то момент Мэри так громко рассмеялась, что даже в грохоте музыки это было слышно. Вика тоже улыбалась, глядя на неё. — Опа... — тихо протянула Оля, толкнув Марьяну локтем. — А ты это видишь? Марьяна застыла. Она смотрела, как Вика слегка наклонилась к Мэри, что-то сказала ей на ухо, и та снова прыснула со смеху, прикрывая рот ладонью. — Блядь... — выдохнула Марьяна себе под нос. — Да ладно тебе, — усмехнулась Оля. — Они просто базарят. — Угу, «просто базарят», — с кривой усмешкой ответила Марьяна, хотя внутри её будто кольнуло. Они так и стояли, наблюдая, пока Лина с Соней уже махали им руками из центра танцплощадки, зовя обратно. Оля перевела взгляд с подруги на Викторию, потом обратно на Марьяну и сказала: — Слушай, да забей. Ты ж знаешь, Вика вообще со всеми может болтать. Но Марьяна, стиснув зубы, ничего не ответила. Она сделала вид, что оглядывается по сторонам, и пошла к Лине с Соней, будто не заметила этой сцены. Только внутри осталось неприятное, колкое чувство — то ли ревности, то ли обиды, которое она сама не смогла сразу объяснить. Музыка гремела так, что земля под ногами вибрировала. Толпа ребят прыгала, хлопала, кричала. Лина с Соней уже успели подружиться и теперь, схватившись за руки, что-то визжали от смеха, делая дурацкие движения в такт. Марьяна пыталась влиться, но перед глазами всё ещё стояла картинка — Вика и Мэри, перегнувшиеся друг к другу, смеющиеся так, будто у них своя тайна. Она дернулась, хотела прогнать эту мысль, и вдруг почувствовала, как кто-то мягко положил ладонь ей на талию. Марьяна обернулась — рядом стояла Вика. От света прожекторов её лицо блестело, волосы чуть растрепались от ветра. — Чего стоишь? — почти прокричала Вика, наклоняясь ближе, чтобы перекричать музыку. — Давай, танцуй! Марьяна вздрогнула от неожиданности, но улыбнулась. — Я танцую! — огрызнулась она, хотя на самом деле просто переминалась с ноги на ногу. — Это? — Вика закатила глаза. — Да это не танец, это отмазка. Она притянула Марьяну чуть ближе, и та почувствовала её руку на своей талии — крепкую, уверенную. Сердце почему-то ухнуло вниз. — Ну, — продолжила Вика, уже ближе к уху, — вот так хотя бы похоже. Марьяна рассмеялась, но в смехе было больше нервов, чем веселья. Она поймала себя на том, что смотрит прямо в её глаза, и это пугало и притягивало одновременно. И тут, как назло, к ним подлетела Мэри. За ней — Ангелина. Обе сияли и были в явном приподнятом настроении. — Ооо, ну наконец-то вы танцуете нормально! — закричала Мэри, перекрывая музыку, и подмигнула Вике. — Та ну, это всё я, — легко ответила Вика, не убирая руки с талии Марьяны. Ангелина вцепилась в руку Мэри, и они обе начали дурачиться, подпрыгивая рядом. Марьяна сделала вид, что улыбается и подыгрывает, но внутри всё сжималось. Смотрела на их радостные лица, на то, как Мэри ловко вклинилась между ней и Викой, и чувствовала — бесит. Но показать этого нельзя. Она сделала шаг назад, изображая, что ей просто нужно отдышаться, и снова натянула лёгкую улыбку. — Ну да, весело, — пробормотала она, глядя в сторону сцены, будто музыка её больше интересовала, чем эта компания. Но где-то глубоко внутри жгло — и от смеха Мэри, и от того, что Вика даже не заметила, как Марьяна отстранилась. *** Дискотека закончилась резко, как будто кто-то выдернул вилку из розетки. Колонки замолчали, прожектора один за другим погасли, оставив только свет уличных фонарей и бледную луну над лагерем. Толпа ещё какое-то время бродила по площадке, кто-то хохотал, кто-то обсуждал песни, кто-то уже тянулся к корпусам, волоча ноги. Марьяна с Олей шли бок о бок, Лина и Соня остались где-то позади — те до сих пор ржали над какими-то шутками. У Марьяны внутри всё было перекошено после того, как Вика держала её за талию, а потом, словно ничего не случилось, ушла с Мэри и Ангелиной. — Ты сегодня как на иголках, — Оля первой нарушила молчание. — Прям видно. Чё случилось-то? — Ничего, — буркнула Марьяна, отвернувшись. — Да ладно, не гони. Я тебя знаю. У тебя лицо такое, будто ты сейчас кого-то убить собралась. — Да не, — выдохнула Марьяна и попыталась усмехнуться. — Просто заебало немного. Толпа, шум... ну ты поняла. Оля прищурилась, но больше не допытывалась. Они дошли до корпуса, отперли дверь и вошли в тёмный коридор. Внутри пахло пылью и чем-то влажным, деревянные стены скрипели. В комнате было тихо. Лина с Соней ещё не вернулись, так что они вдвоём бросили обувь у дверей и завалились на кровати. Марьяна уткнулась лицом в подушку. — Блядь, — выдохнула она глухо. — О, пошло, — хмыкнула Оля и тоже легла, закинув руки за голову. — Ну колись, чё там? Марьяна подняла голову и села, волосы растрёпанные, глаза блестят. — Да заебала эта Вика. — Чё с ней? — Оля тут же оживилась. — Она же нормальная вроде. — Нормальная, ага, — Марьяна нервно усмехнулась. — То держит меня за талию, то через минуту уже ржёт с этой Мэри, как будто меня и рядом нет. — Ааа, — протянула Оля, хитро щурясь. — Так вот оно что. Ты ревнуешь. — Я не ревную! — слишком быстро выкрикнула Марьяна. Оля прыснула от смеха. — Да ладно, Марь, ты сама себя слышишь? Ты ж вся кипишь. Марьяна снова уткнулась в подушку, но голос звучал глухо, раздражённо: — Да пошла она нахуй, блять. Хоть с кем ржать может, чё мне до этого? — Конечно-конечно, — протянула Оля, закатывая глаза. — Только, сука, я видела твою рожу, когда они там втроем прыгали. Ты стояла как статуя. Марьяна молчала. В голове шумела музыка, перед глазами стояла сцена: рука Вики на её талии, её смех рядом с Мэри, этот дурацкий свет, от которого казалось, что всё вокруг чужое. Дверь скрипнула — влетели Лина и Соня. Обе красные, запыхавшиеся, всё ещё смеются, держась за животы. — Бляяя, это была лучшая дискотека! — заорала Соня, падая на кровать. — Я думала, я сдохну от смеха! — поддержала её Лина. Оля подмигнула им и сказала: — А вот у нас тут трагедия века. — Да пошла ты, — огрызнулась Марьяна, швырнув в неё подушку. Все заржали, кроме неё. Лина всё-таки заметила, что у Марьяны глаза чуть красные, а губы сжаты слишком сильно. — Ты нормально? — тихо спросила она. — Нормально, — коротко кивнула Марьяна, ложась на спину и уставившись в потолок. Но внутри всё равно свербило: и злость, и какая-то непонятная пустота. Музыка с дискотеки уже растворилась в ночи, за окном кричали сверчки. В комнате постепенно стало тише: Соня и Лина что-то шептали и смеялись, Оля уткнулась в телефон. Только Марьяна не могла закрыть глаза. Перед ней снова и снова вспыхивал тот момент: рука Вики на её талии — и её смех с Мэри. Она стиснула зубы и, перевернувшись на бок, шепнула сама себе: — Да похуй. Абсолютно. Но даже себе она в это не поверила. *** В комнате уже воцарилась тишина. Лина и Соня сопели на соседних кроватях, Оля уткнулась в экран телефона, но и её дыхание вскоре стало ровным — заснула с телефоном в руке. Марьяна ворочалась. Подушка казалась слишком жёсткой, простыня липла к телу, а в голове вертелась одна и та же картинка: Вика, её рука, её смех, Мэри рядом. От этой мысли внутри будто иголками кололо. Она села, осторожно, чтобы не разбудить остальных, и протянулась за телефоном. Экран осветил её лицо, глаза чуть прищурились. Открыла чат с Викой. Несколько минут тупо сидела, глядя на пустое поле для сообщения. Пальцы зависали над клавиатурой, потом снова отдергивала руку. — Ну и чё я как дура, блядь, — пробормотала она вполголоса. Всё же набрала: «Ты где? Уже спишь?» Сообщение улетело. Сердце почему-то бухнуло в груди так, будто она признание написала. Ответ пришёл быстро, будто Вика и сама не спала: «Нет, у меня планёрка только что закончилась. А вы как? Живые после дискотеки?» Марьяна закусила губу. Написала: «Да нормально. Только голова гудит. А ты чё там с ними так долго?» Ответ: «Обсуждали расписание и всякую хрень. Завтра опять нагрузят. Я уже заебалась.» Марьяна усмехнулась. Хоть экран был маленький, но она почти слышала голос Вики. Пальцы сами вывели: «Могла бы к нам прийти, как всегда. Посидели бы, поболтали.» И сразу же пожалела. Захотелось удалить, но уже поздно — галочка появилась. Вика написала спустя минуту: «Не, я лучше завтра. У вас там все спят уже?» — Да, блядь, — выдохнула Марьяна и набрала: «Ну почти. Только я не могу уснуть.» И после секундной паузы дописала: «Ты меня, сука, выбесила сегодня.» И отправила. Сразу накрыло: сердце ухнуло, щеки вспыхнули, пальцы похолодели. Три точки на экране. Вика печатает. «Чего?» Марьяна зло ткнула по экрану: «Да похуй, забудь. Спокойной ночи.» И кинула телефон рядом, зажмурилась, натянула одеяло до подбородка. Но внутри всё гудело, и спокойной эта ночь точно быть не могла. Телефон на тумбочке мигнул ещё раз, подсвечивая полкомнаты. «Ну ты серьёзно? Ты меня игноришь?» «Марьяна, блядь, ответь уже.» Марьяна отвернулась лицом к стене, стиснула зубы. Ей не хотелось ничего писать, и от этого только сильнее колотилось сердце. Сообщения вспыхивали одно за другим, как будто Вика прямо видела, как она лежит с телефоном в руках и упрямо молчит. Через пару минут дверь комнаты скрипнула. Марьяна вздрогнула. В коридорный световой квадрат вошла Вика — худая, высокая, волосы собраны кое-как, накинута толстовка на майку, спортивки и кеды, будто так и не легла. Она закрыла дверь тихо-тихо, бросила взгляд на девчонок в кроватях и метнула его прямо на Марьяну. — Вставай, — прошипела она. — Пошли. — Чего? — Марьяна сделала вид, что не понимает, но сердце ухнуло вниз. — Потом объяснишь, что у тебя за загоны, — Вика приоткрыла дверь и кивнула. — Только не ори. И Марьяна, будто на автомате, встала. Тапки надела криво, волосы растрёпанные, телефон сжала в кулаке. Они вышли в коридор. Там было пусто и тихо, лампы светили приглушённо, воздух пах пылью и чем-то сладковатым от кухни. Вика уверенно пошла к диванчику у стены — старый кожзам, облезлый, но привычное место, где иногда сидели днём дети. — Садись, — сказала она и сама плюхнулась, закинув ногу на ногу. — Ну давай, рассказывай, чё за нахер? Марьяна села рядом, скрестив руки на груди. — Ничего. — «Ничего»? — Вика прищурилась. — Ты меня завалила смс-ками, типа «выбесила», «не хочу», а потом морозишься. Ты чё, издеваешься? — Да просто, блядь... — Марьяна отвернулась. — Сама всё видела. Стояла с Мэри, ржала, трогала её за плечи. Ну и чё? Вика подняла бровь. — Ты серьёзно сейчас? Из-за этого? — Ну а из-за чего ещё? — Марьяна выдохнула резче, чем хотела. Они замолчали. Секунда, вторая. Потом Вика чуть усмехнулась, но без издёвки. — Слушай... Ты ревнуешь, что ли? Марьяна дёрнулась, глаза метнула в её сторону. — Ты охуела? — буркнула, щеки вспыхнули. — А чё? — Вика склонила голову. — Похоже на то. Марьяна отвернулась, уставившись в стену. — Просто выглядело, как будто... ну не знаю... мерзко. — Господи, дурочка, — Вика тихо засмеялась и подтянулась ближе. Положила руку на её плечо, легко, но так уверенно, что у Марьяны дыхание сбилось. — Да я с ними базарила о хуйне какой-то. Ты мне важнее всех этих... как их там. Марьяна чуть дрогнула, глаза снова уткнулись в пол. — Ты же могла... ну, блядь, хотя бы не передо мной это делать. — Хорошо, — Вика мягко улыбнулась, хотя в голосе ещё слышалось раздражение. — В следующий раз буду ржать в подвале, чтоб ты не видела. Марьяна не удержалась и хмыкнула. — Дура. — Зато честная, — Вика чуть наклонилась ближе. — Слушай, если тебе чё-то не нравится — скажи прямо. Поняла? А не делай эти свои кислые рожи и не пропадай. — А ты не думала, что это сложно? — Марьяна бросила взгляд искоса. — Думала, — просто ответила Вика. — Но всё равно лучше, чем вот так. Они замолчали. В коридоре щёлкнула лампа, где-то за стеной храпнул кто-то из детей. Марьяна украдкой посмотрела на Вику — та сидела близко, её рука всё ещё лежала на плече, тепло от неё пробивалось под кожу, будто огонь. — Ты реально меня бесишь иногда, — пробормотала Марьяна. — Взаимно, — усмехнулась Вика. Потом добавила тише: — Но ты мне нравишься такой. Марьяна нахмурилась, не поняла сразу. — В смысле? — В смысле, что ты настоящая. Не прячешься. Даже если злишься — всё равно честно. А мне это нравится. Марьяна почувствовала, как уголки губ сами собой дрогнули. — Скажешь тоже... — Серьёзно, — Вика качнула головой и убрала руку с плеча, но тут же мягко ткнула её в бок. — Только никому не рассказывай, что я могу быть няшной, ладно? Марьяна фыркнула, но глаза засветились. — Обещаю, — сказала она, и внутри стало странно тепло. Вика сидела рядом, подогнув ногу, и молча пару секунд на неё смотрела. Потом вздохнула. — Ну ты и упрямая, честно. Я думала, может, ты уже взрослая девочка, а у тебя всё эти детсадовские загоны. Марьяна вздрогнула и огрызнулась: — Да пошла ты... — Вот, — Вика усмехнулась, — это уже ближе к делу. Лучше матерись, чем молчи. — Я не хотела... — начала Марьяна, но замолчала, слова застряли. Вика наклонилась чуть ближе, хмыкнула. — Ты ревновала. Признай уже, и всё. — Не ревновала я, блядь! — Марьяна резко подняла голову, но встретилась глазами с Викой и сама почувствовала, что покраснела. — Ага, конечно, — протянула Вика и улыбнулась уголком губ. — Знаешь, ты когда злишься — у тебя глаза ещё больше сверкают. Марьяна отвернулась, будто уставилась в стену. — Ты заебала. — Знаю, — спокойно ответила Вика. — Но я твоя заеба. Марьяна не выдержала и засмеялась. Нервно, тихо, но всё-таки. Они сидели рядом, ближе, чем обычно. Марьяна чувствовала её тепло через ткань толстовки, слышала дыхание. Вика молчала, будто чего-то ждала. Потом вдруг взяла и осторожно, без спешки, положила голову ей на плечо. Марьяна вздрогнула. — Ты чего? — Удобно, — просто сказала Вика, глаза полуприкрыты. — Ты теплая. Марьяна замерла. Внутри что-то крутилось, колотилось. Она не знала — то ли отодвинуться, то ли, наоборот, замереть, чтобы не спугнуть этот странный момент. — Ты ненормальная, — прошептала она. — Спасибо, знаю, — Вика чуть улыбнулась, не открывая глаз. Несколько минут они сидели в тишине. Слышался только лёгкий треск лампы и где-то далеко детский кашель во сне. Марьяна чувствовала, как Вика дышит ровно и спокойно у неё на плече, и с каждой секундой становилось всё сложнее прятать дрожь в руках. — Слушай, — тихо сказала Вика, не поднимая головы. — Я могу бесить, могу ржать не с теми людьми... но если что-то не так — скажи. Я правда не хочу, чтобы ты вот так, молча, переживала. Марьяна сглотнула. — Я... я не умею так. — Научишься, — Вика слегка сжала её запястье, будто подтверждая слова. — Я помогу. Марьяна вдруг почувствовала, что глаза защипало, хотя сама не понимала почему. Может, от усталости, может, от всего, что копилось. — Ты чё, плачешь? — тихо спросила Вика и подняла голову, заглянув в её лицо. — Нет, блядь, — Марьяна резко отёрла щёку ладонью. — Просто что-то в глаз попало. Вика усмехнулась мягко. — Ну ладно. Если что, я не видела. И снова положила голову на её плечо. Марьяна вдохнула глубоко, прикрыла глаза. И впервые за весь этот день ей стало спокойно. Просто потому, что рядом сидела Вика, и ей не нужно было делать вид, что всё в порядке. И в этом было что-то такое простое и настоящее, что Марьяна поймала себя на мысли: может, не так уж и страшно иногда быть слабой — если рядом тот, кто держит тебя даже молча. ***