Она видела тебя.

Регина постучала в дверь. Раздался тихий, дрожащий голосок: — Кто там? Дверь приоткрылась. Выглянула пожилая хрупкая женщина с седыми волосами, собранными в пучок. — Я… Я Регина, ваша внучка. — Ох… Как ты на Танюшу мою похожа! — перебила бабушка. — Такие же глазки. Она бросилась вперёд, крепко обняла, будто боялась, что та уйдёт. — Моя девочка… Регинушка… Они прошли в дом. Маленький, уютный. Пока Регина снимала пальто, бабушка смотрела на неё, глаза блестели. — Садись, — наливая чай. — Расскажи, что нового… Регина помолчала. А затем спросила: — Вы ведь любили женщину? Екатерина Ивановна улыбнулась грустно, нежно. — Да, милочка. Её Таней звали. Она была сестрой моей лучшей подруги. Мы познакомились на даче. Я читала книгу, а она подошла и стала слушать, будто каждое слово для неё. Подружились. А потом, в одну ночь, поцеловались под яблоней. Мы были очень счастливы вместе. — Она вздохнула, поправила очки. — Но однажды… на выпускном вечере я напилась. Офицер который был её двоюродным братом уговорил меня… Я забеременела. Слёзно рассказала Тане. Она не кричала. Обняла меня и сказала: «Мы воспитаем малыша как своего». — И родилась… — прошептала Регина. — Моя мама? — Да… Но нас не приняли. Хоть мы и могли быть счастливой семьёй. Меня не тронули, я была дочерью важного чиновника, училась в институте культуры, участвовала в международных проектах. А Таню… арестовали. За то, что они называли «пропагандой разврата». Выгнали из комсомола. Уволили. Люди плевали ей вслед. — Голос дрогнул. — Я пыталась что-то сделать. Писала письма, ходила к начальству. Мне говорили не портить репутацию. Забыть её. А она… не выдержала. Покончила с собой. За несколько часов до этого прислала мне колье, то самое что подарила под луной, и записку, «Прости. Я не могу жить в мире, где стыдно тебя любить» Регина закрыла глаза. Слёзы катились по щекам. — Я думала, что уйду следом, — прошептала бабушка. — Но надо было растить Ариадну. Она росла, видела, как на нас смотрят. И возненавидела то, что нас погубило. Стала гомофобкой. Уехала в Петербург, создала компанию. А я… осталась здесь. В одиночестве. «Наследие» я переписала на тебя сразу после того, как узнала о твоём существовании. Никто об этом не знал. И ты не должна была знать. Тебе должны были отдать документы после моей смерти. Регина всхлипнула, бросилась к ней, крепко обняла. Они долго сидели молча. Потом Екатерина Ивановна достала альбом. На одной из фотографий, молодая девушка с тёплыми глазами и лукавой улыбкой. — Вот твоя вторая бабушка. Регина внимательно рассматривала лицо. Оно было очень похоже на её. Прощаясь, они обнялись ещё раз. Регина ушла. В машине не плакала. Смотрела вперёд, полная сил вновь готовая вести войну с матерью, чтобы с Оксаной не случилось то же, что с Татьяной.