Она видела тебя.

Суд был быстрым и неотвратимым. Игорь пришёл одетый с иголочки: новый костюм, дорогие часы, зализанные волосы. В коридоре он схватил Оксану за локоть. — Ты же не всерьёз? — прошипел, стараясь сохранить приветливую мину для посторонних. — Оксан, это ведь я. Вернёмся домой, забудем этот бред. Купим квартиру… ту, что ты хотела, машину какую пожелаешь. Она аккуратно высвободила руку. — У меня уже есть всё, что нужно. Когда судья огласил решение о разделе совместно нажитого имущества, Игорь побледнел. Суд постановил, что 70 % имущества отходит Оксане. Все переводы Милане, которые он считал гениальной аферой, стали доказательством сокрытия активов. Он нагнал её на лестнице у выхода. Пытался приласкаться, сделать хоть что-то. Однако женщина слушать не стала и продолжила идти, не оглядываясь. Суд над Ариадной Валерьевной прошёл громко. Регина подала иск: вмешательство в личную жизнь, шантаж, клевета. Андрей Борисович представил письменные показания. Кульминацией стали свидетельские слова Сабрины, не выдержавшей угрызений совести и страха остаться крайней. — Это всё Ариадна Валерьевна! Она меня подкупила! Обещала всё, что пожелаю! Ариадна вскочила. — Врёшь, грязная тварь! — В протоколе будет звучать иначе, — холодно парировала Регина, глядя на мать. Суд лишил Ариадну права управлять «Наследием». Документы, тайно переписанные Екатериной Гайдуковой, признали действительными. Всё перешло Регине с Оксаной. После заседания Ариадна, бледная как полотно, подошла к Сабрине. Её колотило от злости. — Не смей появляться на моих глазах. Сабрина с пустыми рукавами и опущенной головой покинула здание суда. Прошло полгода. Терраса пентхауса. Вечер. Город в огнях. Регина и Оксана стояли у перил, держась за руки. — Помнишь, я боялась, что ты уйдёшь? — А я что не смогу тебя защитить, — добавила Регина, поворачиваясь. Глубоко поцеловала. Подышав, они зашли внутрь. На диване, засыпая, лежал малыш в пижамке, сжимая в кулачке погремушку. Каждые выходные они ездили к бабушке Регины, в тот самый домик. Екатерина Ивановна слезно обнимала внука, читала ему сказки, показывала фотоальбом, хотя тот ничего не понимал. — Вот твоя прабабушка, — проводя пальцем по пожелтевшей фотографии. Малыш улыбался и тянулся к картинке что-то лепеча. За окном медленно сгущались сумерки, окутывая всё покоем... Конец.