Между холодом и теплом

Услышав щелчок дверной ручки и знакомый скрип, Эдгар нехотя повернул голову к прихожей. — Пвивехт, — пробормотал он с набитым ртом, торопливо дожёвывая бутерброд. — Не говори с набитым ртом, — недовольно отозвался Байрон, даже не подняв глаз от пачки бумаг в руках. Вот вечно он со своими замечаниями… — Эдгар закатил глаза и лишь после этого спокойно дожевал. — Что-то ты сегодня долго. — Да. У главного врача арены сегодня была важная встреча в другом городе, — устало начал Байрон, рассеянно перелистывая бумаги. — А Пэм не смогла его заменить: её дочь лежит дома с температурой. Парень прищурился, подозрительно приподняв бровь. — О-оу… получается, они попросили тебя провести медосмотр? — Именно так, — подтвердил Байрон, тяжело выдохнув. Он снял розовые пенсне, потер переносицу и выглядел так, будто день высосал из него все силы. Ядовито-зелёный кардиган исчез в шкафу, пенсне отправились в чехол на комод. Взамен мужчина достал домашние очки с квадратными стёклышками, протёр их уголком ткани и водрузил на нос. Затем, удобно умостившись на кресле, прищурившись, посмотрел на сына. — Чё уставился? — нахмурился Эд. — Просто любопытно, — спокойно ответил Байрон. — Копаясь в списках посещаемости, я заметил, что ты ни разу не проходил медосмотр. Ни в прошлом году, ни в позапрошлом. И сегодня тоже. Объяснись. — Пф, — отмахнулся парень. — А зачем? Смысла никакого, только время тратить. На одного бойца меньше — тебе же легче работать. — Эдгар, — голос лекаря стал твёрже, — каждый боец обязан проходить медосмотр. Это правило. Ты разве хочешь проблем? — Нет, просто я… — Просто тебе повезло, что эти списки никто из организаторов не проверил. Если бы проверили — тебя бы исключили. — Но не исключили же, — ухмыльнулся Эдгар. Байрон улыбнулся в ответ, но в этой улыбке было куда больше холода, чем тепла. — Пока что нет. Но ведь я обязан сдать все списки на проверку. А ты же знаешь, что я это сделаю, не так ли? Эмо ощутил, как по спине пробежал неприятный холодок. На пару секунд он будто выпал из реальности. — Я… э-э, ну… — парень почесал затылок и отвёл взгляд в сторону, явно теряясь в словах. Голос мужчины прозвучал слишком спокойным — настолько, что от этого спокойствия становилось тревожнее, чем от крика. — Ты хочешь сказать, что на протяжении трёх лет успешно уклонялся от обязательной процедуры? Эдгар пожал плечами и изобразил безразличие. — Ну… выходит, что так. Но ведь я не болею, у меня всё нормально. Зачем тратить время на эти проверки? — «Всё нормально», — с лёгкой усмешкой повторил Байрон. — Интересно, с каких пор подростки могут самостоятельно определять своё состояние здоровья лучше, чем врачи? Парень нахмурился и крепче сжал руки на коленях. — Я просто не хочу… и всё. Мужчина наклонился чуть вперёд, опираясь руками о ручки кресла. Его змеиные глаза прищурились, и в голосе проступила угроза. — Уверен, причина не только в лени. Ты что-то скрываешь. Эдгар дёрнулся, сильнее зарываясь в свой шарф, чтобы скрыть выражение лица. — Нет! Просто не люблю всё это. Хватит. — Хм, — Байрон чуть откинулся назад и скрестил руки. — Думаешь, я не заметил, как ты каждый раз стараешься сбежать, когда речь заходит о врачах? Пауза повисла тяжёлая, почти давящая. Внутри у Эдгара всё сжалось, воспоминания о том самом дне всплыли слишком отчётливо: холодные руки, равнодушные лица, режущая боль без капли жалости. Он сглотнул, но горло будто пересохло. Байрон внимательно наблюдал за ним, и в его взгляде уже не было насмешки — только холодная проницательность. — Полагаю, пора прояснить всё здесь и сейчас, — медленно произнёс он. — Встань. Эдгар вскинулся. — Ч-что? Зачем? — Потому что я врач, и потому что ты — мой сын и боец арены. У тебя нет выбора. — У меня нет выбора? — переспросил парень, хмурясь. — Ты серьёзно? Я вообще-то человек, а не подопытный кролик. — Ты — мой пациент, — сухо поправил Байрон. — И ответственность за твоё здоровье лежит на мне. Эдгар нервно усмехнулся, стараясь придать голосу бравады. — Ну да, конечно. Как будто я сейчас возьму и скажу: «О да, доктор Байрон, осмотрите меня прямо тут, на диване, пока я бутерброд доедаю». — Ты можешь доесть после, — без тени иронии ответил мужчина. — …Ты издеваешься, да? — в голосе Эдгара проскользнуло раздражение, но за ним легко угадывалась дрожь. Байрон лишь поднял бровь. — Слушай, — Эдгар вскочил с места и сделал пару шагов назад, словно пытаясь увеличить расстояние, — я в полном порядке. Я бегаю, дерусь, тренируюсь. Я не кашляю, не падаю в обморок. Я здоровее половины бойцов! Зачем тогда весь этот цирк? — Потому что внешнее впечатление — это не диагноз, — спокойно произнёс лекарь и медленно поднялся. Его высокая фигура сразу нависла над Эдгаром, и парню пришлось сделать ещё шаг назад. — Да ладно! — Эмо поднял руки, будто защищаясь. — Медосмотры — это глупость! Просто галочка в бумагах! Ты же сам знаешь, что я справлюсь на арене и без этих проверок! Байрон шагнул ближе, не отводя взгляда. — Интересно. Ты называешь глупостью то, что может сохранить тебе жизнь? Эдгар сжал зубы. Внутри всё сжималось: нет, только не снова, не эти воспоминания. Ему хотелось убежать наверх, захлопнуть дверь и сидеть там до утра. — Я… не собираюсь, — упрямо бросил он. — Не буду. Голос дрогнул. Парень это понял и тут же отвернулся, будто глядя куда-то в пол. Байрон замолчал, но его взгляд прожигал насквозь. Наконец он произнёс низко, с нажимом: — Подними футболку, Эдгар. У парня пересохло во рту. Сердце забилось чаще, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Да ты издеваешься, — буркнул Эдгар, снова отступая на шаг. — Что дальше? Прикажешь скакать на одной ноге и петь гимн, пока слушаешь моё дыхание? — Не драматизируй, — мужчина скрестил руки на груди, спокойный, но пугающе сосредоточенный. — Слушай, мне и правда нечего показывать! — Эдгар машинально нервно дёрнул ворот футболки. — Я абсолютно здоров. Хочешь — пробегу круг вокруг дома, приседания сделаю… только не это дурацкое «подними футболку». Байрон молча смотрел на него, и от этого взгляда становилось ещё хуже. — Ну? — парень вскинул подбородок, пытаясь выглядеть наглее, чем чувствовал. — Может, договоримся? Ты галочку поставишь, а я… ну, не знаю… неделю буду помогать Барли убирать на кухне? В ответ Байрон медленно выдохнул, явно теряя терпение. — Мне что, стоит снова применить силу? У Эдгара похолодели ладони. Сердце неприятно кольнуло воспоминание. Он слишком хорошо помнил, как однажды позволил себе сорваться и нахамить Барли — и как быстро Байрон показал, кто в доме главный. Холодные когтистые пальцы с безошибочной точностью резко нашли болевые точки на шее, заставляя нагнутся и парню оставалось только жалобно скулить, хватая воздух, умоляя и спеша извиняться. Это было унизительно и больно до слёз. С тех пор Эдгар прекрасно знал: Байрону достаточно одного движения, чтобы превратить его браваду в бессильное дрожащее «прости». Парень сглотнул, отступая ещё чуть-чуть, но дальше уже упиравшись в диван. — …Ты не посмеешь, — пробормотал он, но в голосе не хватало уверенности. Мужчина чуть склонил голову, его глаза блеснули холодным светом. — Проверим? Эдгар опустил взгляд, плечи заметно поникли. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки, и с явным усилием стянул край футболки вверх, обнажая худую грудь и живот со старым кривым шрамом. — Вот, смотри, доволен? — бросил он, но голос звучал уже не вызывающе, а глухо и натянуто. Байрон не ответил. Он медленно подошёл ближе и достал стетоскоп. Его движения были точны, размеренны, будто заранее рассчитаны, и от этого становилось только страшнее. — Стань ровнее, — тихо сказал он. Эдгар подчинился. Холодный металл коснулся кожи, и парень невольно вздрогнул, втянув воздух сквозь зубы. Лекарь наклонился ближе, прислушиваясь. Некоторое время в комнате стояла тишина, нарушаемая только гулким биением сердца подростка. — Хм, — уголки губ мужчины чуть дрогнули. — У тебя сердце колотится как сумасшедшее. Ты что, боишься? Конечно же он, итак, знал, что парень боится, но так хотелось именно услышать эти слова, а не привычные отмазки и повод уйти от темы. Эдгар зарылся мордашкой в шарф, не проронив ни слова. Внутри всё сжалось: хоть бы всё было нормально… хоть бы не уколы!! Только не уколы! — Расслабься, — почти не меняя интонации произнёс Байрон, — я ведь не собираюсь делать ничего лишнего. Просто проверю основные показатели. Эдгар глубоко вдохнул, стараясь удержаться на месте, хотя руки предательски дрожали. Он не столько боялся самого процесса, сколько именно последствий... — Дыши глубже, — сказал лекарь, и, уловив его заминку, добавил чуть мягче, —не бойся, я знаю, что делаю. Парень сжал губы, но подчинился, чувствуя, как каждая секунда этого «осмотра» кажется вечностью. — Дыши, — велел Байрон, держа холодный металл у груди. Эдгар шумно втянул воздух. — Не дыши. Секунда… две… сердце колотилось в ушах так, что парень думал — Байрон и без стетоскопа всё слышит. — Дыши, — наконец прозвучал тихий приказ. Эмо поспешно выдохнул, чувствуя, как внутри всё дрожит. Несколько раз повторив процедуру, Байрон отстранился и снял стетоскоп. — С сердцем всё в порядке, — констатировал он, убирая прибор. Его голос был спокоен, но в этой спокойности таилось что-то стальное. Эдгар чуть приподнял бровь и уже хотел облегчённо выдохнуть, но тут Байрон холодно добавил: «Тебя больше ничто не тревожит по здоровью? Только давай честно». Парень замялся. Первой реакцией было привычное «нет, всё окей», но под этим взглядом врать оказалось невозможно. Он нервно почесал затылок и пробормотал: — Ну… иногда после боёв… бывает отдышка. И ещё… головокружение, если сильно выкладываюсь. Байрон прищурился, задумчиво складывая пальцы у подбородка. — Интересно. А теперь сделай одолжение: принеси сюда те энергетики, которые ты недавно купил. Эдгар вздрогнул. — Ч-что? Я… я их почти не пью! — Принеси, — не терпящим возражений тоном повторил мужчина. Скрипя зубами, парень всё же ушёл и вернулся с парой железных банок, поставив их на стол. Байрон придвинул одну к себе и, не открывая, кивнул: «Читай вслух состав. И побочные эффекты». Эдгар закатил глаза, но подчинился. Голос у него звучал неохотно. — «Повышение давления, учащённое сердцебиение… раздражительность… бессонница… отдышка… головокружение…» Он осёкся и бросил виноватый взгляд на Байрона. — Как я и думал, — мужчина произнёс тихо, но твёрдо. — Ты сам загоняешь своё здоровье в яму. Эдгар прикусил губу. На этот раз оправданий не находилось. Байрон чуть приподнял уголок губ, но улыбкой это назвать было сложно. — Нет, ну ты конечно же можешь продолжить их пить! — саркастично произнёс он, постукивая пальцем по банке. — Кто я такой, чтобы тебе запрещать?.. Эмо напрягся. — Если ты, конечно, не боишься уколов, капельниц и операций, когда твоё здоровье заметно ухудшится, — продолжил Байрон с нарочитой лёгкостью, — то, пожалуйста, пей на здоровье. У парня сердце ушло в пятки. Он замер, чувствуя, как в груди всё неприятно сжалось. На секунду даже показалось, что он снова маленький ребёнок, брошенный в холодном коридоре больницы. — Я… — голос предательски дрогнул. — Я боюсь. Уколов, капельниц, всего этого… Байрон внимательно посмотрел на него, именно эти честные слова он и хотел услышать. Сарказм с его лица постепенно исчез. — Так и думал, — тихо произнёс он, откинувшись на спинку кресла и добавил уже более ровным голосом, — тогда предлагаю сделку. Ты перестаёшь травить себя этой гадостью, а я заменю их на куда более полезные составы. Био-напитки из трав, лимона и других натуральных стимуляторов. Они бодрят не хуже энергетиков, но при этом не разрушают твоё сердце и нервы. Эдгар моргнул, недоверчиво прищурившись. — Ты серьёзно? Типа… «травки» вместо энергетика? — Именно, — в голосе Байрона прозвучала твёрдая уверенность. — И, если я сам приготовлю, можешь не сомневаться — эффект будет ощутимее, чем у этой химии. Эдгар замялся, опустив взгляд на банку. Мысль о «уколах и капельницах» не выходила из головы. — …Ладно, — пробормотал он. — Я попробую. Мужчина довольно кивнул, аккуратно отодвигая банки с энергетиками в сторону. — Вот и умница. Я не требую невозможного, — произнёс он спокойно, почти устало. — Но, если хочешь продолжать сражаться, тебе придётся слушаться меня хотя бы в вопросах здоровья. Эдгар шумно выдохнул, будто с него только что сняли лишний груз. Он кивнул, не поднимая взгляда, и пробормотал: «Понял…» На секунду в комнате повисла тишина. Байрон убрал стетоскоп в чехол, поправил очки и добавил уже мягче, но так, чтобы это прозвучало серьёзно: — Уколов и капельниц не будет. Если, конечно, ты сам не доведёшь себя до этого. Эдгар вскинул на него взгляд. На лице Байрона не было ни привычного сарказма, ни хищной улыбки — только холодная уверенность и лёгкая тень усталости. — …Спасибо, — еле слышно сказал парень. Байрон лишь махнул рукой, как будто отмахиваясь от этих слов, но в уголках губ мелькнула едва заметная тёплая складка. Эдгар это заметил. И почему-то стало особенно странно: впервые за весь разговор он почувствовал себя не просто загнанным подростком, а кем-то, за кого действительно переживают.