Эхо на двоих

Кай на секунду замер. — Нужно как можно быстрее всё тут осмотреть, — тихо пробормотал он, будто сам себе приказывал не думать о голосе. Он вышел из гримёрок и направился к двери напротив. Петли заскрипели, и в воздухе повис запах старого дерева и пыли. — Хмм… видимо, тут мог жить только один человек, — произнёс он, осматривая узкую комнату. На полу лежал потрескавшийся ковёр, в углу — маленький стол с треснутым зеркалом. На стене висело что-то вроде плаща или костюма, обгоревшего по краям. Всё здесь казалось слишком личным — как будто хозяин вот-вот вернётся и недовольно нахмурится, увидев чужака. Кай повернул голову — у стены стояла кровать. Подойдя ближе, он заметил на простынях засохшие бурые пятна. — Кровь?.. — нахмурился он. — Странно. Театр — не место для убийства. Как будто в ответ со стены с грохотом сорвался старый постер — с каким-то аниме-персонажем, глаза которого смотрели прямо на него. — «Не убийство?» — пробормотал Кай. — Ладно… это уже странно. Он вышел из комнаты и направился вниз по лестнице, чуть не оступившись на скрипящей ступени. Внизу открыл одну из дверей и попал в главный зал. На полу валялись груды бумаги — слишком много, чтобы быть просто мусором. "Как будто это был декор... но ведь бумага помогает огню распространяться" — мелькнула мысль. Он сфотографировал всё это — нафига я это вообще делаю... — и пошёл дальше, поднимаясь на сцену. У пианино что-то мелькнуло — тень. Он обернулся. На другом конце стояла чёрная фигура, силуэт парня, неподвижно глядевший на него. Кай не успел ничего сказать — парень нажал клавишу ноты М, и зал наполнила мягкая вибрация, будто от живого дыхания. Тепло от звука пробежало по полу, и в тот же миг фигура исчезла. — Что здесь, чёрт возьми, происходит… — прошептал он. Кай прошёл глазами по сцене — ничего необычного. Спустился к трибунам, проверил первый ряд. Пусто. Он почти расслабился, когда вдруг ощутил горячее дыхание у шеи. Он резко обернулся — никого. — Пора заканчивать с этим, — пробормотал он. — Нужно всё осмотреть и выспаться, а то мерещится уже. Выйдя из зала, он заметил в закулисье зеркало. На нём приклеена старая, пожелтевшая записка: «Интересно, Кензу понравится моё выступление?» Под ней — свежая надпись, будто выцарапанная гвоздём: «Нет…» Кай ощутил, как холод пробежал по спине. Он поспешил уйти в соседнюю комнату — репетиционную. На полу — пятна, похожие на кровь. Скорее всего, кто-то упал во время постановки… или собака пробежала, — попытался успокоить себя он. Посмотрев на окно, заметил, что снаружи уже темно. 22:00. Он снова взглянул — и увидел на стекле отпечатки ладоней. По спине пробежали мурашки. Кай быстро собрался и пошёл в «недокабинет» — комнату, где планировал ночевать. Он пролистал на телефоне фотографии — кровать, зеркало, афиша, сцена. Работы будет много. Переодевшись, он лёг на импровизированную постель, глядя в потолок, где отражался тусклый свет лампы. Перед тем как закрыть глаза, он ясно услышал тихий голос, будто из глубины театра: — Доброй ночи, Кай. Казалось, что он не сможет уснуть особенно после этого, но на удивление Кай, едва улёгшись, тут же задремал. Открыв глаза, он оказался в театре. Попытался пошевелиться — и понял, что не может. Тело будто приросло к полу. Взгляд скользнул по залу, и он заметил две фигуры. Одна чёрная, другая белая. Чёрная была знакома… и казалась живой. Весь остальной зал был заполнен серыми силуэтами, но эти две выделялись. Их слов не было слышно — они звучали только в голове Кая, громким стуком, от которого закружилась голова. Вдруг серые тени начали отчаянно пытаться убежать, скользя и падая. Кай вдохнул — и почувствовал запах гари. Он посмотрел вниз: огонь ползёт к нему, подбирается всё ближе. Чёрная и белая фигура повернулись к нему и, словно единым голосом, сказали: — Это не ты.