don’t worry.

Спустя две недели после произошедшего Хан был полностью цел физически, но его душа по-прежнему была раздроблена. Джисон лежал на кровати Минхо, носом уткнувшись ему в грудь, и болтал о всяких несвязных пустяках. Но вдруг его голос стал тише, неуверенным. - Прошло уже две недели… — начал осторожно, боясь нарушить царящую в воздухе гармонию. Минхо понял, о чём младший сейчас заговорит, но его больше не трясла ярость. Он был полностью спокоен, потому что знал, что теперь Джисон в полной безопасности. - Я до сих пор чувствую себя до жути грязным. Вроде сдал все анализы, убедился, что они мне ничего не занесли, но… — Хо по-прежнему молча, внимательно его слушал, трепетно поглаживая по волосам, — ощущение того, что я грязный, постоянно преследует меня. Он прижался к Минхо сильнее, вдыхая родной запах любви. Эта любовь пахнет полным доверием и принятием, которого Хану не хватало ранее. - И… извини, что изменил тебе. Даже если не по своей воле. Сердце Хо сжалось от внезапной вспышки боли. Он обнял Джисона крепче, словно пытаясь своим теплом сжечь ту грязь, что въелась в его душу. - Маленький, послушай, — голос старшего был тихим, ласкающим, и убаюкивающим, — ты мой прекрасный, нежный мальчик, и совсем не грязный. Вся эта грязь осталась лишь в твоём сердце и твоих мыслях, и пора уже вычищать её. Я помогу тебе, ладно? — Хан в ответ шмыгнул носом, — То, что случилось - не твоя вина. Далеко не твоя. И изнасиловние - ни в коем случае не измена, даже думать о таком не смей. Вот именно, что это было против твоей воли. Понимаешь, о чём я говорю? - Понимаю, конечно. Но я боюсь, что они снова достанут до меня, — в дрожащем голосе звучал старый, уже забытый страх. Минхо посмотрел на парня, и в его глазах Джисон не увидел прежней сверкающей ярости. Он увидел абсолютную, несокрушимую уверенность. - Они больше не потревожат тебя. Никогда. Я бы поклялся своим сердцем, но оно уже в твоих руках. Но эти слова сами по себе звучали как клятва. Это было не пустое утешение. Хан, глядя в глаза Минхо, знал, что тот не врёт. Впервые за долгое время его тело расслабилось, в этих железных, защищающих объятиях. Он был в безопасности. Дома. Любовь — это чувство защищённости. Это когда ты звонишь в дверь, и знаешь, что к ней уже идёт не опасность, а твой спаситель. Это взгляд, в котором нет ни капли осуждения, а только безграничная забота. Это руки, не которые вырывают тебе волосы и оставляют жгучие синяки на щеках, а которые подхватывают тебя, и несут на кухню — в тепло и тишину квартиры, где пахнет домом. Любовь — это знание, что его слова - не пустые утешения, а железные обещания, за которыми стоят стойкая решимость и способность разобраться со всем злом в этом мире, лишь бы ты был цел и невредим. Это когда его слова убеждают тебя в том, в чём ты сомневался долгое время. Это знание того, что изнасилование — это не измена, а трагедия, и даже после произошедшего он не посмотрит на тебя иначе. Это его клятва, произнесённая не в порыве ярости, а со стальной уверенностью и спокойствием. И ты веришь ему. Потому что любовь — это и есть та нерушимая крепость, которую он выстроил вокруг тебя своими руками, своими чувствами, и своим теплом. И однажды утром ты просыпаешься и понимаешь, что воспоминания больше не жгут изнутри. Они просто стали частью прошлого. А настоящее — это ровное дыхание на подушке рядом и первый луч солнца, который уже не кажется таким холодным и нежеланным. Ты поворачиваешься и видишь, что твоё спокойствие уже не спит, а смотрит на тебя. И в его глазах нет ни жалости, ни напоминания о боли — только безмерная нежность и тихая гордость. Гордость за тебя. За твою силу. Любовь — это быть любимым так, чтобы снова научиться любить себя. В конечном счёте, любовь — это Минхо для Джисона. Место, где тебя не просто пустословно любят. Тебя оберегают. Вылечивают. И возвращают тебя самому себе.