Вкус обмана

Больничная палата была небольшой — стандартный квадрат с высоким потолком, одно окно, узкая тумбочка, койка, стойка с капельницей и монотонный запах антисептика, который въедался в кожу и не выветривался даже после проветривания. Стены были выкрашены в блекло-голубой цвет — такой холодный, что казалось, будто всё вокруг стало стерильным, почти безжизненным. Только слабый солнечный луч, пробивавшийся сквозь полупрозрачные шторы, немного оживлял это пространство. Суо Вей сидел, прислонившись к подушке, с телефоном в руках. Его правая рука была перевязана — не перелом, просто сильный ушиб и ссадины, а затылок болел тупой ноющей болью, особенно когда он пытался резко повернуться. Губа слегка разбита, под глазом небольшой синяк, но в целом — жить можно. Врач сказал, что всё обошлось относительно легко. Но внутри у Вея бурлило — страх, злость и что-то ещё, странное, неуловимое. Он уже больше часа переписывался с Шуаем. Тот буквально засыпал его сообщениями: «Ты как?» «Тебе принесли лекарства вовремя?» «Если хочешь, я приду прямо сейчас!» «Я могу принести тебе чай, какой ты любишь». «Скажи, если Чи Чэнг тебя достаёт, я найду способ, честно!» Суо Вей не мог не улыбнуться. В этих коротких строчках чувствовалось настоящее беспокойство, та самая дружеская теплота, к которой он так привык. Шуай всегда был рядом, даже когда Вей пытался всех оттолкнуть. Он ответил: «Я в порядке. Не волнуйся, мой милый Шуай. Завтра уже будет легче. И не вздумай пропускать пары из-за меня». На том конце появился мгновенный ответ: «Я всё равно зайду после пар. Это даже не обсуждается.» Суо Вей фыркнул себе под нос, усмехнулся и откинулся на спинку кровати. На мгновение ему стало легче — как будто всё происходящее с ним не такое уж и тяжёлое. Именно в этот момент он услышал щелчок замка и тихий скрип двери. Он поднял взгляд — и увидел его. Чи Чэнг. Он стоял в дверях, опершись рукой о косяк, и внимательно смотрел на него. Не с тем холодным взглядом, который у него обычно на лице, не с самоуверенной ухмылкой, а с каким-то странным выражением… мягкости? Да, именно мягкости. Такой, от которой Суо Вея будто обдало тёплой волной. И одновременно стало не по себе. — Как ты? — голос Чи Чэнга был чуть глуховатым, низким, но без давления. Почти ласковым. Суо Вей отвёл взгляд к окну. — Более-менее. Сейчас я чувствую себя лучше, — тихо ответил он, и, будто оправдываясь перед самим собой, добавил: — Но мне сказали, что мне нужно пробыть в больнице ещё дней пять… для полного восстановления. Он не хотел встречаться с ним глазами. Потому что если бы посмотрел — заметил бы, как пристально тот его изучает. Как будто запоминает каждую мелочь. Чи Чэнг закрыл за собой дверь и медленно подошёл к кровати. Он двигался спокойно, без резких шагов, и это само по себе настораживало Вея: он привык, что Чи Чэнг всегда действовал напористо, прямолинейно. А сейчас… всё было иначе. — Пять дней — это немного, — сказал он, опускаясь на стул рядом с кроватью. — Главное, что с тобой всё относительно в порядке. От этих слов Суо Вей непроизвольно сжал край одеяла. Слово «относительно» больно резануло по памяти. Вчера всё могло закончиться гораздо хуже. Если бы его не нашли вовремя… если бы удар был чуть сильнее… Он выдохнул через нос, стараясь отогнать эти мысли. Но они цеплялись за сознание, как репейник. Невольно его память снова вернулась во вчерашний день. Всё произошло стремительно. Группа парней — агрессия, ярость, запах дешёвой сигареты, тусклое освещение переулка, короткий крик. Потом — удар. Резкая боль. Тьма. Когда он очнулся, всё плыло. Он чувствовал чьи-то руки — сильные, тёплые, немного пахнущие кедром. Даже не открыв глаза, он понял, кто это. Чи Чэнг. Он не помнил, что тот говорил, но помнил, как Чи Чэнг сжимал его руку, как его голос пробивался сквозь туман: «Слышишь? Не засыпай. Я рядом. Слышишь меня?» А потом — яркий свет больницы, врачи, капельница. Чи Чэнг, сидя сейчас рядом с ним, смотрел на него спокойно, но очень внимательно. Он тоже помнил вчерашнюю ночь. Как сорвался на бег, когда услышал от кого-то из знакомых, что «во дворе что-то происходит». Как в панике искал его в переулках, как сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди. Как нашёл его, лежащего без сознания на холодном асфальте. Он, Чи Чэнг, не из тех, кто легко теряет самообладание. Но в тот момент внутри него что-то сорвалось с цепи. Мысль «если бы я опоздал на пять минут» до сих пор сидела в затылке, пульсируя вместе с сердцем. Он наклонился немного ближе. — Ты точно чувствуешь себя лучше? — Да, — отозвался Вей коротко. — Врачи сказали, что ты в порядке. Но… — он замолчал на секунду, глядя прямо на него, — ты испугался. Эти слова прозвучали не как вопрос, а как факт. Как будто Чи Чэнг говорил это не голосом, а сердцем. Суо Вей хотел ответить резко — что нет, он не боится, что всё под контролем. Но… не смог. Потому что он действительно боялся. И это было написано на нём самом. Он просто сжал губы, не сказав ничего. Вчера вечером был ещё один момент, который он теперь пытался стереть из головы. Когда Чи Чэнг настойчиво хотел перевести его в ВИП-палату. «Ты не будешь ничего платить», — сказал он. «Это глупо», — ответил Вей. «Я не могу оставить тебя в общей палате», — нахмурился Чи Чэнг. Но Вей упрямо отказался. Он не хотел быть обязанным. Не хотел, чтобы кто-то — особенно он — решал за него. И ВИП-палата? Это звучало слишком… слишком навязчиво. Он выбрал обычную — с серыми стенами и тумбочкой, на которой стояла бутылка воды и маленький пакетик чая. Ему этого хватало. Вспомнив вчерашний спор, Суо Вей невольно улыбнулся краешком губ. Лёгкая, почти незаметная улыбка. Но Чи Чэнг уловил её сразу. У него тоже дрогнули уголки губ — не ухмылка, не насмешка. Настоящая, тихая улыбка. Та, которую он показывал не всем. — О чём ты подумал? — спросил он, склонив голову немного вбок. — Н… ни о чём, — соврал Вей. — Врёшь, — спокойно ответил Чи Чэнг. — Ты улыбаешься так, как будто спорил со мной в голове и победил. — Может, так и есть, — Вей фыркнул, но не смог сдержать настоящей улыбки. Тишина, которая установилась между ними, не была неловкой. Это было редкое мгновение спокойствия, словно весь шум внешнего мира остался за стенами палаты. Чи Чэнг сидел на стуле, положив локоть на спинку, и просто смотрел на него. Не требуя, не навязываясь. Суо Вей вдыхал ровно, чувствуя, как лёгкие постепенно перестают сжиматься от тревоги. — Ты не должен был вмешиваться, — тихо сказал Вей, глядя в окно. — Должен, — спокойно ответил Чи Чэнг. — Нет. Это… не твоё дело. — Суо Вей, — голос Чи Чэнга стал чуть твёрже. — Когда тебя избивают посреди улицы — это моё дело. — Почему? — Вей резко обернулся, и в его глазах мелькнула злость. — Почему ты считаешь, что всё, что со мной происходит, касается тебя? Почему ты всё время лезешь туда, куда тебя не просят?! Чи Чэнг не отвёл взгляда. — Потому что ты — не просто кто-то. Эти слова повисли в воздухе. Простые, но тяжелые. Суо Вей будто перестал дышать на мгновение. Что значит — не просто кто-то? Он не хотел слышать это. Не хотел, чтобы его жизнь становилась завязанной на ком-то ещё. Особенно на альфе, от которого и так не знал, чего ожидать. — Я не просил тебя… — начал он, но голос сорвался. — Я знаю, — перебил его Чи Чэнг. — Ты никогда не просишь. Он сказал это тихо, почти ласково, но в этих словах была правда, от которой Вею стало не по себе. Он действительно никогда не просил помощи. Привык справляться сам, прятать свои страхи за остротой слов и показным спокойствием. Но вчера всё пошло не по плану. Вчера его спасли не потому, что он сильный. А потому, что кто-то пришёл. Чи Чэнг поднялся со стула и подошёл ближе к кровати. На секунду Вей напрягся — инстинкт сработал раньше рассудка. Но альфа не сделал ничего. Просто опёрся ладонями о край кровати и чуть наклонился, глядя на него сверху вниз. — Тебе не обязательно быть железным, — тихо сказал он. — Иногда… можно просто дать кому-то быть рядом. Суо Вей почувствовал, как что-то внутри болезненно кольнуло. Слова Чи Чэнга были опасны тем, что они не звучали как угроза или давление. Наоборот. В них была та редкая искренность, которую Вей старательно избегал. — А тебе не обязательно влезать в мою жизнь, — отрезал он, хотя сам услышал, что голос дрогнул. Чи Чэнг чуть наклонил голову, не отступая. — Может быть. Но я всё равно здесь. Прошло несколько минут молчания. Где-то в коридоре проехала тележка медсестры, кто-то смеялся в другой палате, но внутри у них стояла почти звенящая тишина. Вей отвернулся обратно к окну, а Чи Чэнг сел обратно на стул, не отводя взгляда. Он не говорил больше ни слова. И странным образом это давало Вею ощущение покоя. Чи Чэнг просто был. Без требований, без громких слов. И, как ни странно, это немного успокаивало. Ближе к вечеру в палату заглянула медсестра с капельницей, проверила показатели и предупредила, что завтра будут новые анализы. Вей кивнул и поблагодарил. Когда она ушла, он поймал на себе внимательный взгляд Чи Чэнга. — Что? — нахмурился он. — Ты выглядишь лучше, — сказал Чи Чэнг. — Спасибо… наверное. — Это значит, что завтра я смогу уговорить тебя на ВИП-палату? — Нет, — отрезал Вей мгновенно. Чи Чэнг усмехнулся, подняв руки, будто сдаётся. — Ладно. Но я попробую снова. — Даже не думай. Солнце уже клонилось к закату, и лучи скользнули по полу палаты. Вей слегка дремал, когда услышал, как кто-то мягко перемещается по комнате. Открыв один глаз, он увидел Чи Чэнга, который подвинул стул чуть ближе к его кровати и устроился поудобнее, откинувшись на спинку. — Ты собираешься тут сидеть всю ночь? — спросил Вей, зевая. — А если да? — спокойно отозвался Чи Чэнг. — Ты ненормальный. — Возможно. Вей закатил глаза, но уголок его губ дрогнул. Он не хотел в этом признаваться, но часть его… чувствовала себя спокойнее, когда Чи Чэнг был рядом. Не потому что тот альфа. А потому что в его присутствии было что-то устойчивое, надёжное. Даже если Вей этого не просил. — Суо Вей, — вдруг сказал Чи Чэнг, и в его голосе прозвучала какая-то новая, почти неуверенная интонация. — Что? — Вей лениво повернул к нему голову. — Когда я тебя нашёл вчера… я… — он замолчал, подбирая слова. — Я не хочу больше видеть тебя в таком состоянии. Вей вздохнул, прижимая лоб к подушке. — Это не ты решаешь. — Знаю. Но я могу сделать так, чтобы такого больше не случилось. — И как ты это сделаешь? — спросил он с лёгкой иронией. — Буду рядом. Простые слова. И именно они заставили сердце Вея сбиться с ритма. Он отвернулся обратно к окну, чтобы Чи Чэнг не увидел, как у него слегка покраснели уши. Когда за окном окончательно стемнело, и по коридору прокатилась вечерняя тишина, Суо Вей уже почти засыпал. А Чи Чэнг сидел рядом, не включая свет, не говоря ни слова. Просто охранял его покой так, как умел — молча. И в этот момент, впервые за всё время, Суо Вей не чувствовал себя один. Утро в больнице начиналось не с солнечных лучей и щебета птиц, как в романах, а с мягкого звона металлических тележек, размеренных шагов медсестёр и едва уловимого запаха свежего кофе, которым дышали уставшие врачи. Суо Вей проснулся не от будильника и не от боли, а от приглушённых голосов за дверью. Сначала он не понял, где находится. Потолок — белый, ровный. Окно — с жалюзи. Тумбочка, капельница, кресло у кровати… Всё встало на свои места лишь через пару секунд, и воспоминания вернулись хлынувшей волной: переулок, удары, тьма, больница… и — Чи Чэнг. Он повернул голову вправо — и замер. Чи Чэнг всё ещё был здесь. Он сидел в кресле, откинувшись назад, с чуть растрёпанными волосами, как будто уснул прямо в этой неудобной позе. Одна его рука лежала на подлокотнике, другая — на колене, а дыхание было ровным и тихим. Даже так, во сне, он выглядел… опасно спокойно. Суо Вей прикусил губу. Он не ожидал, что тот действительно останется. Мог бы просто уйти вечером. Но нет — он остался. И от этого на душе стало неуютно и странно тепло одновременно. — Сумасшедший, — прошептал Вей себе под нос. Но голос был тихим, и, похоже, Чи Чэнг не проснулся. Он осторожно повернулся к окну, наблюдая, как утренний свет просачивается сквозь жалюзи, расползаясь по блеклым стенам. Всё тело ещё ныло, особенно затылок, но это уже была не острая боль, а глухая, тупая. Переносимая. И именно в этот момент на его телефон, который лежал рядом на тумбочке, пришло сообщение. От Шуая: «Я скоро буду. Уже на выходе из кампуса. Захвачу тебе что-нибудь вкусное 🥐☕» Вей не успел даже набрать ответ, как телефон завибрировал ещё раз: «И да, если этот альфа ещё рядом — веди себя умнее. Не отгоняй тех, кто хочет тебя защитить.» Он невольно усмехнулся. Шуай всегда говорил прямо. Без обходных фраз, без намёков. «Окей. Только не опаздывай.» — отправил он в ответ. Он знал, что Шуай придёт. И, если честно, немного ждал этого. С детства рядом с ним он чувствовал себя в безопасности — без необходимости что-то доказывать, без необходимости быть сильным, когда сил не было вовсе. Минут через двадцать дверь в палату приоткрылась. Сначала раздался тихий стук, а затем в проёме показался знакомый силуэт — худощавый, с взъерошенными волосами и неизменным рюкзаком на одном плече. Шуай. В его руках был бумажный пакет из кофейни у университета и пластиковый стакан с кофе. — Доброе утро, — сказал он, улыбаясь так широко, что на миг всё вокруг стало светлее. Суо Вей поднял голову и тоже улыбнулся — устало, но искренне. — Шуай… Но дальше он не договорил, потому что заметил, как взгляд друга резко метнулся в сторону кресла. Чи Чэнг проснулся в тот самый момент. Он распрямился, чуть потянулся, и взгляд его встретился с Шуаем. В палате на секунду повисла густая, плотная тишина. Шуай не ожидал его здесь увидеть. — А, — сухо сказал Шуай. — Ты здесь. Чи Чэнг поднялся с кресла плавным, почти ленивым движением — и всё же в его жестах чувствовалась сила. — Утро, — произнёс он спокойно, глядя прямо в глаза Шуая. Суо Вей сглотнул. Он прекрасно знал, что между этими двумя витает невидимое напряжение. Не ненависть — нет. Но что-то острое, неразрешённое. Шуай не доверял Чи Чэнгу. И имел на это все причины. — Что ты вообще здесь делаешь? — без тени приветствия спросил Шуай, подходя ближе к кровати. — Сижу, — просто ответил Чи Чэнг. — Всю ночь? — голос Шуая стал холоднее. — Ага, — кивнул Чи Чэнг. Шуай усмехнулся. Это была короткая, сухая усмешка — не радость, а скорее раздражение. — Как мило. Защитник, мать его. Суо Вей хотел вмешаться, но Чи Чэнг опередил: — Кто-то же должен был быть рядом, — сказал он ровно. — Когда его избили, тебя рядом не было. Слова прозвучали не как упрёк, но для Шуая — именно как упрёк. — Не начинай, — прошипел Шуай. — Я и не начинал, — ответил Чи Чэнг, даже не повышая голос. Между ними искрило. Суо Вей чувствовал, как воздух в палате словно стал плотнее. — Хватит, — тихо сказал он, но они оба его не услышали. — Скажи честно, — продолжил Шуай, шагнув ближе. — Ты просто так тут сидел всю ночь? Или надеялся, что если будешь играть в героя, он наконец к тебе потянется? — Шуай! — Вей резко поднялся с кровати, чувствуя, как сердце ускоряет темп. Но Чи Чэнг даже не вздрогнул. Он смотрел на Шуая спокойно, почти сдержанно. — Я не играю, — сказал он. — Я просто не позволю, чтобы с ним снова что-то случилось. В этот момент между ними пролетела невидимая искра — короткая, но яркая. Шуай сжал пальцы в кулак, но взял себя в руки. Он не хотел сцены при Вее. Он поставил пакет с завтраком на тумбочку и повернулся к другу. — Я принёс тебе еду. Ты вообще ел с утра? — Нет, — признался Вей. — Ну вот, — Шуай развернул пакет. — Тут твой любимый круассан с миндалём. И кофе. Чи Чэнг не отводил взгляда. Он не мешал, не вмешивался. Но и не уходил. Через пару минут в палате уже пахло тёплой выпечкой и кофе, а атмосфера немного смягчилась. Шуай сел на край кровати, болтая ногой, и привычным тоном начал расспрашивать: как себя чувствуешь, не болит ли голова, что сказали врачи. Суо Вей отвечал, иногда усмехаясь. Их разговор был тёплым, живым — таким, каким он всегда был между ними. Но всё это время Чи Чэнг сидел неподалёку, наблюдая. Молча. И хотя он не произносил ни слова, его присутствие ощущалось. Шуай прекрасно это чувствовал — и это раздражало его всё сильнее. — Ты собираешься сидеть тут весь день? — не выдержал Шуай, повернувшись к Чи Чэнгу. — Да, — ответ был коротким, уверенным. — Серьёзно? — голос Шуая дрогнул от злости. — Ты не думаешь, что ему может быть некомфортно? Что он не обязан терпеть твоё навязчивое присутствие? — Шуай, — тихо сказал Вей, — не надо… — А ты не думаешь, что мне плевать на то, что ты об этом думаешь? — спокойно парировал Чи Чэнг, глядя прямо в глаза Шуая. — Если Суо Вей скажет, чтобы я ушёл — я уйду. Но не ты. Эти слова ударили точно в цель. Шуай на секунду замер, не ожидая такой прямоты. В его глазах вспыхнула обида, но он быстро спрятал её за раздражённой маской. — Считай, что я всё сказал, — буркнул он и отвернулся. Суо Вей сидел между ними, сжимая в руках кружку с кофе, и чувствовал себя будто между двумя бурями. Одна тихая, холодная, давящая — Чи Чэнг. Вторая горячая, вспыльчивая — Шуай. Обе опасны. Обе дороги. И обе рвут его мир пополам. Они сидели втроём больше часа. Шуай рассказывал какие-то истории с пар, Вей слушал, смеялся, и на какой-то миг напряжение действительно растворилось. Даже Чи Чэнг позволил себе тихий смешок, когда Шуай рассказывал, как один из студентов перепутал проектор с кофемашиной. Но это было перемирие. Ненадолго. — Кстати, — вдруг сказал Шуай, потягиваясь. — Когда ты выпишешься? — Через несколько дней, — ответил Вей. — Отлично. Тогда я заберу тебя домой. — Он сказал это просто, как само собой разумеющееся. Чи Чэнг повернул к нему голову, и взгляд его потяжелел. — Нет, — произнёс он ровно. Шуай приподнял бровь. — Что — «нет»? — Я сам его отвезу, — сказал Чи Чэнг. — А с чего это ты решил? — голос Шуая стал ледяным. — Ты кто вообще такой? — Тот, кто не допустит, чтобы его снова кто-то тронул. — Ты не его хозяин! — А ты? — отрезал Чи Чэнг. Суо Вей хотел крикнуть: «Хватит!» — но слова застряли в горле. Два взгляда столкнулись прямо над ним, словно две волны. Шуай сжал кулаки, а Чи Чэнг прищурился. Оба — по-своему упрямые. Оба — не собирались отступать. И вдруг… в этой тишине Чи Чэнг произнёс тихо, но предельно ясно: — Он — мой истинный. Вей дёрнулся. Сердце ухнуло вниз. Шуай резко обернулся, будто не поверил своим ушам. — Что? — прошипел он. Чи Чэнг не отводил взгляда. — Ты слышал. Суо Вей открыл рот, но не смог выдавить ни слова. Он не был готов слышать это так, прямо, вслух. Да, он знал. В глубине души знал с того самого момента, когда в коридоре запах кедра накрыл его с головой. Но слышать это так… Шуай смотрел на Чи Чэнга с выражением, в котором смешались злость и боль. — И что теперь? Думаешь, раз ты его истинный, можешь распоряжаться его жизнью? — Нет, — спокойно сказал Чи Чэнг. — Но я не дам никому причинить ему боль. — Ты не можешь быть везде. — Попробую. Эти слова прозвучали не как угроза — как клятва. И в них было что-то пугающе искреннее. Суо Вей сжал кружку так сильно, что костяшки побелели. Всё это было слишком. Слишком громко, слишком остро, слишком реально. Он не хотел сейчас разбираться, кому принадлежит его будущее. Он просто хотел спокойно дышать. — Хватит, — наконец сказал он, и голос прозвучал жёстко. — Хватит решать за меня. Оба обернулись к нему. — Я — не приз. Не вещь. И не ребёнок, которого надо спасать каждые пять минут, — он говорил всё громче. — Хватит меряться, кто важнее. Я не выбираю между вами. Я выбираю себя. В палате повисла тишина. Густая, вязкая, но на удивление чистая. Шуай опустил глаза. Чи Чэнг медленно выдохнул. После этого всё стало немного спокойнее. Шуай остался ещё на полчаса, потом пообещал прийти вечером и ушёл. Чи Чэнг остался. Как всегда. Суо Вей молчал, глядя в окно. А Чи Чэнг сидел рядом, не произнося ни слова. Просто был рядом. И, как ни странно, это было достаточно.