Как (не) отпустить бывшего

Дом давно уснул. Минчжэ закрылся у себя с учебниками, Хана уже спала в обнимку с игрушкой, и лишь Чонгук всё ещё сидел в гостиной. Свет настольной лампы резал тьму, в клавишах ноутбука звучал ритм его сосредоточенной работы. Только он и тиканье часов. Когда глаза начали резать цифры, Чонгук откинулся в кресле и пошёл на кухню за водой. Он пил большими глотками, когда в дверях появилась тень. Тэхён. В домашней футболке, с растрёпанными волосами, он выглядел слишком… домашним. Слишком «своим». — Ты опять работаешь? — спросил он тихо, подходя ближе. — В два часа ночи? — А что мне делать? — Чонгук пожал плечами. — Кому-то нужно следить за порядком. — Ты и есть порядок, — усмехнулся Тэхён. — Хотя иногда больше похож на сержанта, чем на отца. Чонгук хмыкнул, поставил стакан на стол и посмотрел на него. Долго. Пристально. Взгляд тяжёлый, прожигающий, от которого Тэхён вдруг почувствовал, что дыхание сбивается. — Что? — спросил он, стараясь сохранить лёгкость. — Опять хочешь прочитать лекцию? — Нет, — медленно сказал Чонгук и шагнул ближе. — Я хочу кое-что другое. Тэхён не успел отступить. Чонгук оказался рядом, слишком близко. Его рука легла на спинку стула позади, словно отрезая путь. Второй рукой он коснулся подбородка Тэхёна и заставил поднять голову. — Ты ведь специально пришёл, — сказал он низким голосом. — Проверить, не сломался ли я без тебя. — Смешной, — усмехнулся Тэхён, хотя голос дрогнул. — Я пришёл воды попить. — Воды? — Чонгук наклонился ближе, их лица разделяли миллиметры. — Тогда почему ты стоишь здесь уже целую минуту и смотришь на меня? Тэхён хотел пошутить, но слова застряли. Его сердце билось слишком громко. Чонгук усмехнулся краем губ. Его пальцы скользнули по щеке Тэхёна, задержались на линии скулы, а затем медленно спустились к шее. — Знаешь, что самое интересное? — прошептал он, наклоняясь к уху. — Ты можешь сколько угодно делать вид, что не хочешь этого. Но твоё тело выдаёт тебя быстрее, чем твои шутки. — О-ох? — выдохнул Тэхён, пытаясь выпрямиться. — Ты прямо как из фанфиков. «Альфа-самец», да? Чонгук ухмыльнулся и прижал его спиной к столу. Наклонился так, что его дыхание обожгло губы Тэхёна. — А если и так? — его ладонь легла на талию, крепко, властно. — Нравится? Ноги у Тэхёна предательски подогнулись, и он ухватился за край стола, чтобы удержать равновесие. — Ты… с ума сошёл, — прошептал он, но в голосе не было твёрдости. — Возможно, — согласился Чонгук. — Но это единственный способ держать тебя рядом. В тот день ты разрешал целовать тебя, прижимать тебя к себе и… - и, поцеловав его за мочку уха, шепнул. - трахнуть тебя, а сейчас ведешь себя как невинная овечка.  Тэ не успел и слова сказать, Чонгук поцеловал его. Сначала медленно, почти осторожно — но только чтобы тут же углубить поцелуй, жадный, настойчивый, будто в нём был голод. Его руки крепче сжали талию, не давая Тэхёну отступить. Тэхён пытался отшутиться даже сейчас, между короткими паузами. — Я… не твоя собственность. — Ошибаешься, — ответил Чонгук, прерывая его новыми поцелуями. — Всегда был, являешься сейчас и будешь до конца жизни.  — Мы… в разводе, — попытался ещё раз возразить Тэхён. — Развод — это бумажка. — Чонгук прижал его ближе, его голос был низким, глухим. — А то, что я чувствую к тебе, никуда не делось. Тэхён хотел что-то ответить, но очередной поцелуй украл все слова. Его руки дрожали, но он всё же поднял их и обхватил шею Чонгука. В тишине ночи их дыхание смешалось. Тэхён всё ещё пытался сохранять видимость контроля, но по дрожи в пальцах, по полуприкрытым глазам Чонгук видел: он проигрывает. — Видишь? — прошептал он у его губ. — Я всё ещё заставляю тебя дрожать. — Ты слишком самоуверенный, — выдохнул Тэхён, но улыбка дрогнула. — Нет, — сказал Чонгук твёрдо, снова целуя его. — Я просто знаю, что ты мой. — Ты приехал соблазнять меня, работать или ухаживать за детьми, пока я лечусь?   Чонгук медленно отстранился и посмотрел ему в глаза.  — Я могу совмещать. — Ты можешь всё, — кивнул Тэхён. — Только иногда я не понимаю, для кого. Тишина. Эти слова повисли слишком тяжело. Чонгук хотел отмахнуться. Сказать привычное: «Сменим тему». Но слова застряли. — Для них, — наконец выдохнул он. — Для Минчжэ и Ханы. — А для себя? — мягко спросил Тэхён. Чонгук замолчал. Он впервые позволил себе на секунду подумать об этом. И ответ вышел почти шёпотом: — Я не уверен, что у меня осталось «для себя». Тэхён посмотрел на него так, будто хотел заглянуть глубже. — Знаешь, — сказал он, глядя прямо в глаза, — мне иногда кажется, что мы развелись не потому, что всё было плохо. А потому что ты слишком старался быть правильным. — А ты слишком старался быть неправильным, — отозвался Чонгук, и в голосе его не было злости, он улыбался, но глаза кричали.  Они замолчали. Секунды текли. В доме все спали. Было слышно только, как где-то тихо шумит холодильник. Вдруг Чон потянул его к столу, посадил его на него и встал между его разведанных ног.  — Тэхен… — получилось строго. — это безумие - хотеть друг друга, но держаться как можно дальше.  — Всё, что связано с тобой, у меня всегда было безумием, — мягко сказал Тэхён. - но я не уверен, что это хорошо.  Чонгук громко выдохнул. Он боялся увидеть в его глазах то, что прятал от себя самого долгое время. Но взгляд всё равно вернулся — и встретил карие глаза, полные странного смешения: юмора, нежности и какой-то глубокой тоски. — Слезь, — сказал он. Но губы дрогнули, а руки с его талии никуда не двинулись. - иди спать.  — Ты не хочешь, — отозвался Тэхён. - ты не отпускаешь меня.  Секунда. Другая. Воздух в комнате стал вязким, будто их укутал невидимый плед. Чонгук посмотрел на свои руки, которые так гармонично лежали на чужой талии, на ноги, которые так красиво были разведены для него. Он не мог понять, почему нельзя просто взять и быть без всяких трудностей и ссор.  Тэхён наклонился ближе. Его нос почти касался носа Чонгука. Дыхание обжигало губы. — Знаешь, что меня всегда злило? — прошептал он. — Что ты держал всё внутри. Даже когда мы были счастливы, ты всё равно прятался за этой… своей серьёзностью. Я ждал от тебя всегда эмоций, но единственное, что ты мне давал - это факт, что ты сходишь по мне с ума. Если кому-то этого достаточно, то мне этого очень мало.  — А знаешь, что меня всегда злило? — тихо отозвался Чонгук. — Что тебя я принимал таким, какой ты есть.  — Я не хотел, чтобы мой партнер жил лишь одним мной.  — Но я хотел жить только так.  — Это болезненная привязанность.  — Это для меня любовь.  И они оба вдруг улыбнулись. Совсем чуть-чуть. Но это была не враждебная ухмылка, а какая-то усталая, почти нежная. Тэхён осторожно положил ладони ему на плечи. Не давя, не требуя чего-либо. Просто был рядом. Их губы встретились не сразу. Сначала это было касание — лёгкое, почти неуверенное. Как проба после разговора по душам. Как вопрос. Тэхен замер, но не оттолкнул. Наоборот, руки крепче сжали чужие плечи. Чон чуть отстранился, посмотрел в глаза и едва слышно сказал: — Сколько бы времени не прошло, моя любовь останется такой же.  И снова наклонился. Теперь поцелуй был другим — глубже, увереннее. Не вспышка, не случайность. В нём было слишком много воспоминаний, слишком много «я скучал», слишком много того, что они оба не решались произнести вслух. Тэ ответил. Сначала осторожно, но потом, словно прорвало. Он прижал Гука ближе, пальцы вжались в его плечи, почти болезненно, а затем его руки скользнули выше, к шее Чонгука, а потом в волосы.  Чон целовал его так, будто никогда не переставал. Будто боялся, что если отпустит, то потеряет. В какой-то момент они оторвались друг от друга, оба тяжело дыша. — Это… ошибка, — выдохнул Тэхен, не отпуская его. — Может быть, — прошептал Чон, проводя пальцами по его щеке. — Но скажи честно — ты этого не хотел? Омега закрыл глаза. Сердце билось слишком громко, пальцы не отпускали. — Хотел, — вырвалось у него, тихо, почти болезненно.  Чонгук улыбнулся. И снова наклонился, касаясь губами его губ. Легко, дразняще. — Тогда перестань бороться, — сказал он. — Хоть раз перестань враждовать с моей любовью.   Они снова поцеловались. Долго. Медленно. Так, будто время остановилось. И в этой тишине, среди спящих детей и пустого дома, всё вдруг стало слишком честным. Слишком настоящим.