Утро знает лишнее
27 сентября 2025 г., 23:04
Чонгук проснулся от запаха кофе.
На секунду он решил, что всё ему приснилось: и ночь, и поцелуи, и руки, сжимающие талию, и это внезапное чувство, что прошлое никуда не ушло. Но потом открыл глаза — и понял, что ошибся.
Во-первых, он всё ещё сидел в кресле. Во-вторых, на коленях лежал плед, которым кто-то его укрыл. В-третьих, по губам всё ещё жгло воспоминание о том, как Тэхён целовал его, как будто не было этих лет тишины.
Он сжал виски ладонями.
— Ошибка. Большая ошибка, - убегая от него, прошептал Тэхен ночью.
На кухне оказалось хуже.
Тэхён стоял у плиты, в домашней футболке, волосы собраны кое-как, и мешал яичницу так, будто у него был утренний кулинарный марафон. На лице — самая невинная улыбка в мире.
— Доброе утро, — сказал он, даже не оборачиваясь.
— Угу, — выдавил Чонгук.
— Спалось? — в голосе звучала едкая насмешка.
— Нормально. — Чонгук налил себе воды, стараясь не смотреть в его сторону.
— Ну да, — Тэхён кивнул. — По тебе видно. Ты весь светишься.
Чонгук посмотрел раздраженно.
— В каком месте? Нет.
— Конечно, нет, — согласился Тэхён, не скрывая улыбки. — Ты же у нас сплошная тьма и серьёзность.
В кухню ввалилась Хана, ещё сонная, с игрушкой под мышкой.
— Ммм, яичница! — радостно крикнула она и тут же уткнулась в стол. — Доброе утро, папа, отец.
Оба взрослых переглянулись.
— Доброе, — сказал Чонгук.
— Очень доброе, — добавил Тэхён, глядя прямо на него.
Чонгук хотел узнать, в честь чего омега такой веселый, что вновь отшил своего же мужа или он был счастлив, что они поцеловались. В голове была каша.
Минчжэ появился чуть позже, уже в форме для школы, с рюкзаком.
— Чего вы такие странные? — спросил он сразу, с порога.
— В смысле? — одновременно переспросили оба.
— Ну… обычно вы с утра ругаетесь. А сейчас сидите тихие. Как будто что-то скрываете.
— Мы ничего не скрываем, — хором сказали они.
Хана подняла голову и подозрительно прищурилась.
— Ага. Прямо как в мультиках, где родители прячут секрет от детей.
— Никаких секретов, — попытался строго сказать Чонгук.
— Ага, — протянула девочка. — Тогда почему у папы щёки красные?
Тэхен чуть не подавился тостом.
— Это… аллергия!
Чонгук, едва сдерживаясь, отвернулся к холодильнику и закашлялся, скрывая смех.
Завтрак проходил под давлением. Дети ели и болтали, как всегда. А Чонгук и Тэхён сидели, изображая непринуждённость.
— Ты забыл посолить, — заметил Чонгук, глядя на яичницу.
— Я добавил специи, — парировал Тэхён. — А тебе всегда мало соли.
— Я люблю вкус еды, а не приправ.
— А я люблю жизнь, а не бухгалтерию.
Минчжэ закатил глаза.
— Началось. Всё, я пошёл в свою комнату одеваться.
Он чмокнул сестру в макушку и ушёл. Хана тоже убежала за ним, по дороге уронив игрушку.
Они остались вдвоём.
И тут тишина стала невыносимой.
Тэхен собрал тарелки и понёс к раковине. Спина напряжена, движения резкие. Чон молча смотрел. Потом встал, подошёл ближе и наклонился.
— Тебе правда так тяжело просто признать? — прошептал он почти у уха.
Тэхен замер.
— Признать что?
— Что ты всё ещё… — Чонгук чуть коснулся его плеча, — …не можешь меня отпустить.
Тэ резко поставил тарелку в раковину, так что она звякнула.
— Перестань.
— Не перестану. — усмехнулся, но глаза у него были серьёзные. — Потому что ночью ты меня не оттолкнул.
Тэхен обернулся. Их лица снова оказались слишком близко.
— Это была ошибка, — упрямо сказал он.
— Самая правильная ошибка, — мягко ответил Гук.
Они замерли, снова глядя друг другу в глаза. И если бы не шум улицы за окном, то, наверное, мир снова бы исчез.
Дети сверху зашумели, и момент растворился.
Тэхен взял полотенце, вытер руки и сказал сухо:
— Мы опаздываем. Надо отвезти их в школу.
Чонгук усмехнулся, отступил назад.
— Конечно. Семья важнее.
Но когда он отвернулся, сердце его гулко ударило. Потому что правда была страшно проста: он всё ещё хотел его.
И теперь знал — Тэхен тоже.
