не актуально

холодный дождь отбивает устойчивый ритм по согнутым спинам, и парни невольно ускоряют шаг, инстинктивно пытаясь найти хоть какую-то крышу и укрыться от раздражающего явления погоды, но глеб все же поглядывает на достаточно большие лужи, образованные на асфальте, где отражается медовый свет от фонарей, дающие надежду хоть на какое-то тепло, даже через свет. рука крепко зажата чужой, такой теплой и в одно время холодной. странные ощущения. головокружительные. нет, не из-за сильной любви или каких то остатков чувств. скорее, по привычке, от привязанности к этому человеку, от теплых и настолько слащавых остатков чувств. шаг ускоряется, и серафим целенаправленно ведет его в укрытие, которое заприметил, в то время, как глеб не поднимает взгляд от луж, рассматривая каждый кружок от больших капель. дошли до ближайшей парадной, становясь под козырек. выдох. — замерз?— вопрос серафима вытягивает глеба из мыслей и тот вздрагивает, по инерции задирая голову с целью увидеть его лицо, но замечает лишь отстраненный взгляд на улицу, и губы механически поджимаются. — да, — ответ короткий, и викторов заранее знает о его дальнейших действиях, поэтому даже не придает значения их несостоявшемуся разговору. а кто-то собирался его развивать? серафим снимает с плеч кожаную куртку и накидывает на чужие плечи. вещь выглядит на глебе как на манекене, и тяжелый материал заставляет ноги по инерции чуть согнуться, но кудрявый моментально выпрямляется, поправляя на худых плечах, по ощущениям, плащ. дождь усиливается, и только тогда серафим удосуживает глеба взглядом. быстрый, оценивающий, и парень уже в сотый раз подмечает, что той теплоты, как пару месяцев назад, больше нет. нет той искры в глазах, от которой просыпались бабочки в животе. ты для него больше не тот самый. мысль поражает, как выстрел в голову, и глеб невольно отшатывается. куртка пахнет им. его одеколоном, его домом, табаком, но парню больше не хотелось утыкаться носом в материал, вдыхать запах до тех пор, пока куртка не утеряет его. удушение. вот, что он чувствовал. — у меня пропали чувства,— голос серафима абсолютно спокоен, будто речь заходит о погоде. глеб чувствует жар на лице. странное ощущение, но, он готов поклясться, этой реакции он и ожидал. он знает, что дома снова сползет по стене в прихожей, уткнется лицом в колени и выплакает всю свою боль, все ощущения обманчивой близости, в которой они пробыли едва полгода. — я знаю,— кулаки сжимаются, и вдруг запах, впитавшийся в кожанку вызывает тошноту, но глеб подавляет противное чувство, скрутившееся тугим узлом внизу живота. возможно, это не тошнота, но что тогда? бабочки в животе, которые внезапно одна за другой начали умирать?— у меня тоже. ложь. хоть он и пытался скрыть ее за маской безразличия - глеб понимал, что не хочет его терять. хочет снова чувствовать его руки на себе, губы, целующие макушку и сминающие непослушные кудри. — тогда я пошел?— вопрос, который нужно считать, как констатацию факта. интересно, а что если глеб скажет «нет»? он останется? — удачи, малой. не дождавшись ответа, серафим отходит от парадной, направляясь в неизвестную сторону. вероятнее всего домой. и тогда глеб заметил, что стояли они у его парадной, а чужая куртка будет как напоминание о том человеке, который когда-то говорил ему «люблю». люблю, которое теперь не актуально.