Лиса, по имени Алиса

      Я так увлеклась этими лисьими глазами, что даже не заметила, в какой момент вода начала выливаться из бурдюка. Тогда меня будто что-то заворожило, и это была отнюдь не рыжая красота.       – Мама опять будет ворчать, если задержусь, – представляя ее недовольство, я позволила себе легонько усмехнуться, ибо мне всегда было весело от вида ворчащих взрослых. Ну, вы же не думали, что я буду типичной послушной девочкой?       Тем временем, лиса продолжала послушно сидеть в метре от меня. Я человек, и потому могу напасть на нее в любой момент, но это животное никогда меня не боялось. Она была свободной, намного свободнее меня, ведь все жители этого леса были вольны делать все, что только захотят.       В такие моменты мне всегда казалось, что это чудесное создание имеет разум, подобный человеческому. Сегодня, пока я набирала воду по поручению Мамы, то моя рыжая лесная подружка снова пришла меня навестить. Она всегда так делала, стоило мне зайти в лес. Не спрашивайте меня, как ей удавалось меня находить – я сама этого не знаю.       Жулька – так я ее назвала – словно питала ко мне неподдельный интерес, и я просто не могла не ответить ей тем же. Я медленно протягивала руку, пытаясь погладить красивое животное, но оно следило отнюдь не за моей рукой, а именно за глазами. Жулька всегда позволяла мне себя погладить, будто мы с ней были лучшими подружками. Хотя, почему это «будто»? Я ведь и считала ее своей подружкой. Только подумайте, я была первой и единственной, кому удалось приручить лису!        А пока мои мысли не привели меня к излишнему самомнению, я поспешила отложить наполненный бурдюк, чтобы подставить под воду следующий. Это был самый обычный день: лучи осеннего утреннего солнца пробивались сквозь листву густого леса, птицы пели, белки бегали туда-сюда, а я просто набирала воду. Говоря проще – вокруг меня царила лесная обитель, где правили лишь тутошние звери. Это был старый и древний лес, намного древнее, чем вся история моего племени – так мне говорил мой Папа, а он всегда говорил правду.       «ХРУСТ» – где-то позади меня раздался этот неприятный звук, издаваемый веточками кустарника. Я содрогнулась быстрее, чем успела осознать, что это вообще за звук такой.       Наверное, в обычной жизни – в том мире и времени, откуда вы родом – никто из вас не придал бы этому значения, но я вас уверяю: в лесу, где само ваше пребывание было незаконным, каждый подобный хруст заставит ваше сердце уйти в пятки. А так как я вовсе не претендовала на роль героини из наших сказок, то и смелости во мне было не так уж и много. И, судя по всему, у моей рыжей подружки с пушистым хвостом этой самой смелости тоже было немного. Стоило веткам зашевелиться, как Жулька поспешила покинуть ручей, и скрыться прочь от моих глаз. Вот ведь проныра! А как выпрашивать у меня рыбу, то она ничего не боится…       – Эй! Ты куда?? – но задавать вопросы было уже поздно, потому что лису и след простыл.       Я слишком много болтаю, да? Так я лишь пытаюсь себя успокоить. Мои родители всегда говорили мне, что я та еще болтушка. Когда кусты позади меня зашуршали, то я машинально обернулась, но ни одной живой души там не было. Страх окутал мое тело, словно холодное покрывало, но почти сразу же отступил. Вообще-то, в этом лесу повсюду были кусты и листва, так что спрятаться в них было проще простого. К чему я это? А к тому, что я знала одного своего «знакомого», кто просто обожал прятаться среди таких вот веток. Эта мысль заставила мой страх отступить. Вовсе не потому, что я безрассудная или наивная, просто… кажется, скучные взрослые называют это «предчувствием»?       – Кто там? – требовательно спросила я, но ответом мне послужил лишь звук ручья, из которого я набирала воду. – А-у-у?       Конечно, никто мне не станет отвечать, а иначе это было бы слишком просто. Однако, пускай и едва заметно, но я успела разглядеть, как ветки кустов, что были в двадцати шагах от меня, легонько дернулись, словно реагируя на мой голос. Должна ли я начать бояться от такого? Определенно! Но вот беда, тут и бояться было некого, ведь не считая диких зверей – в этом лесу могли появиться лишь люди из нашего племени. К тому же, мне было отлично видно, как из-за веток кустов торчат «заячьи уши». Это было так абсурдно, что я едва не рассмеялась.       «Он что, и в самом деле такой глупый?» – я ему это всегда говорила, чтобы подразнить, но на деле лишь всегда улыбалась, потому что любила его смущенную мордашку.       И тут, одновременно с моей улыбкой, в голове моей возник целый план, как проучить того грубияна, который осмелился за мной следить. Труднее всего было подобрать края своей красной сорочки, и при этом не издать ни единого звука. Обычно, когда я гуляла по лесу, то такая одежда мне не мешала, но если ты пытаешься двигаться незаметно и бесшумно – то это уже другой разговор. Также я попыталась быстро собрать свои волосы, ибо их огненный цвет мог выдать меня с головой. Последним этапом оставалось снять кожаные сапоги, чтобы шаги мои стали тихими и беззвучными.       Кстати, раз уж мы заговорили о внешности, а не хотите ли вы узнать, как я выглядела? Нет-нет, у вас нет права отказываться, так что я все равно вам об этом расскажу. Не ругайте меня за хвастовство, но внешность моя была как у самой настоящей героини из древних легенд. Это из тех самых, в которых мужчины делают все, чтобы завоевать свою «даму сердца». У меня были огненно-рыжие волосы, совсем как шерсть моей лесной подруги. Ростом я еще была невелика, ведь за всю жизнь успела отметить лишь четырнадцать зим. Глаза имели цвет янтаря, а лицо было усеяно веснушками, и принимало округлый вид. В общем, скука смертная, а не внешность, но кто-то из племени любил говорить, что выглядела я как ведьма, а кто-то – что я олицетворяла наших священных духов любви, ведь рыжий – это цвет огня, символа жизни и красоты.       Я знала, что мой таинственный наблюдатель затаился, ведь я едва не услышала его, когда он задел ветки кустов. Он всегда был немного трусливым, но пока взрослые мужчины любили ругать его за такую черту, то я считала ее за признак человечности. Ведь, кто как не искренний человек способен на страх? В общем, пока я снова не отвлеклась, и не заставила вас слушать меня до самого конца времен, то я донесу до вас, что сейчас был самый удачный момент, чтобы и самой спрятаться. В конце концов, чтобы себя не выдать, наш «Зайчик» обязательно попытается зарыться поглубже в ветки, а значит, и увидеть меня не сможет.       Без своих сапог, с поднятыми краями одежды и прибранными волосами, я ловко проскочила к ближайшему дереву, чье основание было достаточно толстым, чтобы спрятать мое худощавое тельце. Мне было не впервой так двигаться, да и даже для ребенка своих лет, в своем племени я всегда отличалась излишней ловкостью и изворотливостью. Мягко касаясь холодной земли, мои пальцы ног словно чувствовали, куда им нужно ступить, чтобы издать как можно меньше звука.       Поначалу ничего не происходило, но затем, как я и ожидала, дальние кусты зашевелились вновь. Очевидно, в этот момент их тайный обитатель осознал, что я пропала из виду, пока он пытался скрыть свое присутствие. Иронично, не так ли? Он пришел сюда, чтобы проследить за мной, а в итоге сам оказался из числа тех, за кем следили.       Так, кто же это был? Да, собственно, никто таков, от кого мне могла грозить опасность. Это был самый обычный ребенок – мальчик – подобный мне. Разница была лишь в том, что я была немного выше его, хоть мы были одного возраста. Папа мне говорил, что это нормально, ведь так уж нам наказала природа, чтобы девочки росли быстрее мальчиков.       Одет этот гость был в бордовую шерстяную рубаху, перевязанную поясом, а на ногах были такие же шерстяные штаны с сапогами. Была в нем лишь одна вещь, которая могла кому-то показаться странной – это маска «Зайчика», надетая поверх его лица. Я сказала «кому-то», потому что в нашем племени не было никого, кто не носил такой маски.       Шли секунды, и с каждой новой секундой мальчик все сильнее и активнее кружил головой, будто его настигала паника. Не, ну а что? Сам виноват, как я считаю, ведь нечего было следить за мной без разрешения… да и вообще не надо следить! В общем, его одолевал страх, когда он понял, что мог остаться в этом лесу совершенно один. Спустя очень короткое время, руки его сами собой потянулись к маске, чтобы ее снять.       – Алиса? – с легкой тревогой он произнес мое имя.       Мне это имя всегда казалось странным, ведь ни у кого в нашем племени такого не было. Однако родители уверяли меня, что в этом и была вся моя прелесть. Имя, данное мне при рождении, родители узнали из каких-то далеких краев, о которых постоянно говорили путники. Я во все эти байки не верила: рассказы о богатых землях, о домах их камня, и о людях, что носили сияющие, словно солнце одежды – все это казалось мне каким-то невероятным. Однако родители мои любили подобные истории, так что решили назвать меня самым красивым именем, которое услышали от чужеземцев.       – Алиса?? – вновь прокричал мальчик, только теперь в его голосе было слышно больше отчаяния. – Ты где?!       А ответили ему лишь птицы на деревьях, когда звук от их крыльев раздался прямо над нашими головами. Думаю, это голос мальчика так их напугал, но ирония в том, что их крылья в тихом лесу напугали его еще сильнее.       Я просто не могла не ухмыльнуться, видя его таким. Мою лукавую улыбку было ничем не остановить, и мне даже пришлось прикусить язык, чтобы не засмеяться. Очень медленно, один шаг за другим, я продвигалась обратно к ручью, у которого с испуганным видом стоял мой соплеменник, и пытался понять, куда я исчезла. Пару раз он меня чуть не заметил, но тогда я вовремя уходила в сторону, и вот так, очень быстро оказалась прямо за его спиной. Мой сладкий голосок стал тихим, подобно шепоту, но оттого казался еще слаще.       – Чего крадешься? Душу мою украсть хочешь?       Ох, как же он подскочил! Уверена, если здесь и обитали зайцы, то все они разбежались в самые разные стороны, когда до них дошел крик моего друга. Они наверняка приняли его за перевозбужденную выпь, ибо орал он ничуть не слабее. Мой «преследователь» так испугался, что едва не свалился в ручей, и не раздавил все мои бурдюки с водой. Эта перспектива мало меня радовала, но я все равно позволила себе схватиться за живот – настолько сильно мне хотелось смеяться.       – Аха-ха-ха-ха! – я хохотала, подобно самой настоящей ведьме. В такие моменты мне были близки чувства моих же соплеменников.       – А… А… – казалось, что он обронил свой голос точно так же, как и свою маску. Когда же это мгновение прошло, то возмущение тут придало ему сил. – Алиса! Нечистый тебя подери! Кто же так людей пугает?!       – Ох-ох, жаль ты не видел своего лица. А вот нечего за мной подглядывать! Сам напросился, вот так!       Я приняла важную позу, будто одержала какую-то победу, хотя и не чувствовала себя победительницей. Мальчик начал воротить лицо, и тогда я поняла, что смогла его смутить. Ну да, ведь он предстал передо мной совсем не как мужчина: его светлые и слегка длинные волосы растрепало, а худые длинные пальцы теперь все были в грязи, как и почти вся одежда. Но, хотя бы блеск голубых глаз никуда не делся, а мне большего было и не нужно.       Не стесняясь на улыбку, я по-дружески протянула руку мальчику, чтобы помочь ему подняться на ноги. Извинений он мог не ждать, для них я была слишком гордой, но вот протянуть руку помощи я никогда не откажусь. Особенно, когда речь идет о близком друге…       – Идем домой, Дарэн.       И он принял мою ладонь, хотя и как-то неуверенно. А когда мы собрали все бурдюки с водой, то отправились в обратный путь. В лесу всегда нужно было придерживаться одного правила, которое было важнее остальных – это не сходить с тропы, чтобы родной дом никогда от тебя не убежал. Если это правило не будет нарушено, то знакомая тропа всегда выведет тебя обратно. Так нам наказывали взрослые.       Поначалу обратная дорога казалась тихой, если не считать звуков леса. Дарэн всегда был не самым уверенным юношей в нашей деревушке, поэтому заводить разговор у него не получалось. Ну, вот что поделать с этим дурачком? По итогу, как и всегда, эта ответственность легла на мои плечи.       – Эй, Дарэн, а тебя моя матушка послала за мной присматривать?       – Нет, вовсе нет.       – А чего же ты тогда прятался?       – Да просто… волновался за тебя. Я видел, как ты уходила, но ты так долго набирала воду, что я начал думать, будто тебя духи утащили. И тогда я… – и он резко замер, когда его лицом завладел мимолетный испуг. Руки начали щупать себя за пояс, словно пытаясь найти там то, чего не было на своем месте. – Маска! Я оставил у ручья свою маску!       – Наверное, ты забыл ее подобрать, когда упал.       – Что же мне теперь делать?! Сегодня же у нас обряд перерождения! Как я буду присутствовать на нем без маски??       Доводы у него были весомые, но я просто не знала, чем могу ему помочь. Плечи мои беззаботно приподнялись, говоря лишь простое «Не знаю». Однако это не успокоило Дарэна – ну, кто бы сомневался – а лишь усилило его панику. И преисполненный этим чувством, он тут же обернулся, намереваясь побежать назад, но тут я уже не могла не вмешаться, и схватила его за рукав быстрее, чем он успел сделать хотя бы шаг.       – Ты чего?? Дурнем что ли стать захотел?! Забыл, что нам взрослые говорили? Все, что остается в лесу – должно оставаться в лесу, как дар для «Хозяина леса». А вздумаешь вернуться, и духи подумают, что ты решил их ограбить! Знаешь, что с тобой тогда сделает Хозяин леса?       Последний вопрос явно был риторическим, чтобы усмирить пыл Дарэна. На его лице застыла печаль, ведь теперь ему придется объяснять родителям пропажу маски, и в лучшем случае, на обряде он будет присутствовать, одолжив чью-то запасную или старую. Я похлопала его по плечу, чтобы придать уверенности, которая отражалась в моей улыбке, и тогда мы продолжили путь домой, до которого оставалось всего ничего.       – Ну, я пошла? – сказала я у входа в деревню, на что мой друг с оптимизмом кивнул и помахал рукой.       – Встретимся на игре, Алиса!       Ох уж эта игра. При мыслях о ней мне лишь хотелось вздыхать, но об этом чуть позже. Минуя частокол, я отправилась дальше по дороге, проходя вдоль различных домов, но интересовал меня лишь тот, что был в самом конце нашей деревушки – мой собственный дом.       Так, где же мы с вами оказались? Это было время, когда еще не существовало ни едкого дыма, ни труб, из которых он мог выходить. Не было никаких металлических птиц в воздухе, а люди еще не до конца научились писать и читать. Времена, когда мир был настолько юн, что не осталось тех, кто о нем помнит. Пройдут сотни, и даже тысячи зим, прежде чем на свете начнут появляться люди вроде вас. И в этом мире, человек еще знал, как важно и нужно дружить с природой.       В таком вот времени и существовала моя маленькая деревушка, служащая домом для нашего племени. Таких, как мы, в этой части земли были сотни – групп людей, поклоняющихся лишь своим собственным богам. И мы проживали свои жизни, беря от природы только все необходимое, и отдавая ей столько же взамен. Таков был закон, и о нем знали мы все…       Пока я шла вдоль домов, то встречала разные эмоции от разных людей. Кто-то приветливо улыбался, кто-то смотрел на меня с опаской – наверное, это те самые люди, которые считали меня «злым духом» – а кто-то просто меня игнорировал, потому что был занят личными делами. Сегодня был важный день, так что и дел у нас хватало. Тем не менее, теплые лучи света так и манили бросить всю эту суету, чтобы пойти и повеселиться, пока последние теплые деньки не сменились осенними холодами.       Деревня наша была небольшой, всего несколько десятков домов, и вдвое больше людей, которые их заполняли. Большинство из нас еще жили в землянках, но у тех, кто был в почете и занимался важным делом – как и мои родители – были настоящие дома, которые мы называли «избами». Чем же мы занимались? Да самым разным: земледелием, ловлей рыбы, охотой и разведением скота. В общем, жизнь просто не хотела стоять на месте. Кто-то даже был по… пло… Ах, точно! Плотником! А еще и кузнецы! Такие люди делали лодки, мечи и другие нужные вещи из дерева и железа. Чудеса, не правда ли? Я в этом ничего не понимала, но отец всегда говорил, что нам это необходимо, чтобы себя защищать.       Отец мой был не самым последним человеком в деревне – как-никак, главный охотник и добытчик. Старейшины любили его, потому что он делал все, чтобы наше племя оставалось в безопасности. Возможно, что именно поэтому ему позволили дать мне имя, которое могло и разозлить «Хозяина леса». Человек он был умный для наших времен, старался не ограничивать себя рамками, и постоянно уезжал «на разведку» в другие места, чтобы познакомиться с другими племенами. Возвращался он всегда с целой кучей разных трофеев и историй, которые я просто обожала слушать. Точнее, так было раньше, но в последнее время отец стал проводить на охоте слишком много времени, и с каждым разом возвращался все тревожнее и мрачнее. Что он видел в дальних краях – об этом мне никто говорить не хотел. А вот я все никак не могла взять в толк, кто мог заставить волноваться такого коренастого мужчину, как мой Папа.       – Ах, Алиса, наконец-то вернулась, – мягко и нежно пропел женский голос, едва моя нога пересекла деревянный порог. Женщина, что издавала этот голос, занималась тем, чем обычно и занимаются у нас с утра – стиркой одежды. Мне-то казалось, что это невероятно скучное занятие, но, как и ко всему в жизни, моя мама подходила к такой работе с оптимизмом. – Что-то ты долго, я уже и беспокоится начала.       Мама у меня была женщиной обычной, если не считать ее необычной красоты, из-за чего многие мужчины завидовали моему отцу. Если кому интересно, то свои рыжие волосы я унаследовала именно от мамы, только у нее они были еще красивее – пышнее и длиннее, как я бы сказала, подобно языкам пламени. Да и в отличие от меня, глаза у мамы были карие – почти что красные – что и нравилось очень многим мужчинам в племени. Характер у нее был мягок, но она быстро теряла терпение. В свободное время, если мать не занималась вырезкой «божественных ликов», то она брала на себя все хозяйство, так что отец никогда не волновался за дом, когда уезжал.       – Я немного отвлеклась.       – Неужели, лес тобой заинтересовался? Только будь аккуратнее: если ты ему не понравишься, то однажды он сведет тебя с ума.       И стоило маме обернуться, как весь этот оптимизм будто сняло рукой. Прежняя улыбка пропала, а ей на смену пришла тревога. Мама тут же отложила в сторону мокрую одежду, напрочь игнорируя тот факт, что сама она одета лишь в домашнюю накидку. Тогда она быстрым шагом направилась ко мне, пока я подвешивала бурдюки с водой. Этот огонек, что пылал в ее глазах, говорил лишь о недовольстве.       – Алиса! Что это за внешний вид??       Я опустила глаза вниз. Действительно, повод для недовольства был, и даже не один. Моя сорочка была грязнее обычного, а сапоги выглядели промокшими. Даже длинная рубаха под сорочкой вся испачкалась, хотя я даже не помнила, чтобы могла где-то ее измарать. Однако я знала, что ругается моя мама отнюдь не на это. Причина ее волнений была в том, что я забыла надеть рубаху с вышитыми рунами. Что, слишком глупо? Только вот это были не обычные руны: по преданиям нашей деревни, эти знаки отгоняли от тебя злобных лесных духов, подобно нашим звериным маскам, и зайти в лес без подобной одежды – это все равно, что нарисовать мишень у себя на голове.       – Извини, матушка…       – А если бы тебя настиг Водяной?? Думаешь, Хозяин леса станет защищать того, кто сам ищет погибели?       Я виновато опустила глаза, когда меня переполнил стыд, а вот моя мама лишь выдохнула. Она не знала, как нужно правильно злиться, да и не умела этого делать. Я уже говорила вам про «божественные лики»? Так вот, это было ее любимым занятием, ведь больше чем меня и отца, моя матушка любила лишь наших богов – духов природы, которым поклонялось мое племя. Думаю, вся причина такого усердия кроется в том, что моя мама являлась потомком одной шаманки внутри нашей общины. И возможно поэтому, пока я даже не успела вставить слова, моя уже мама уже кинулась обратно к очагу. Там, прямо над печкой, на полке стояли десятки вырезанных фигур со звериными ликами. И самым главным среди них всегда был лик козла – лицо «Хозяина леса».       Подойдя к своему месту для молитв, мама тут же упала на колени, чтобы выпросить у священных духов еще одно лишнее благословение, и защитить меня от такой же лишней хвори. Глядя на такое усердие, мне даже стало как-то неловко.       Ну, что же, следующие час или два проходили в привычном для нас распорядке. Я помогала маме приготовить еду, да и вообще занималась с ней хозяйством, как мы делали каждый день. Все это время мы не прекращали говорить на самые разные темы, хотя и разговор заводила в основном она. Пока я развешивала постиранную одежду, то матушка интересовалась, не видела ли я в лесу чего-то нового; пока я разбиралась с мясом, то мама говорила, какие вести были слышны об отце. Эти разговоры не всегда были интересными, но мама говорила, что как моя мать, она обязана поддерживать со мной духовную связь, чтобы мы смогли встретиться, когда наступит «Обряд перерождения».       – Ладно… Думаю, что дальше я сама, – она так сказала, когда я перетащила на улицу все наши деревянные ведра, наполненные водой, а сама она копалась в земле. К тому моменту, руки мои и в самом деле уже начали ныть от боли.       – Но я еще не устала! – соврала я, но Мама лишь ответила улыбкой, с которой было невозможно поспорить.       – Алиса, не нужно каждый день вставать с криком петуха, лишь бы помочь мне по дому. Я ведь еще не стара, да и ты еще не перестала быть ребенком. Сходи, погуляй и поиграй, а потом…       Возможно, что я слишком быстро приняла эту доброту за чистую монету? Матушка даже договорить не успела, как я уже решила сказать о том, чем хочу заняться. Да уж, временами мне стоило хоть немного сдерживать свою наглость.       – Тогда я пойду и поиграю с Жулькой! – мне эта перспектива принесла радость, а вот моей маме лишь беспокойство. Одно лишь упоминание этого имени – и лицо моей матери стало почти таким же тревожным, как когда она заметила меня в одежде без рун.       – С той лисой из леса?       – Ну да.       – Алиса… – ох, кажется, меня ждал серьезный разговор, о котором предвещало серьезное лицо матушки. – Лиса – это опасное и дикое животное. К тому же, оно нелюбимо богами…       – Как то, что Жулька иногда ворует у нас кур, может говорить о том, что боги ее не любят? Они что, лично прошептали об этом нашим старейшинам?       Я возразила об этом с твердостью и напористостью. Все и всегда любили мне напоминать, что лиса – это совсем не то животное, с каким мне надо заводить дружбу. Каждый, кому я об этом говорила, не пропускал возможности осудить бедное животное, как будто само ее существование было чем-то плохим. Надоело уже! А все потому, что так говорили наши мудрецы и старейшины: если встретишь лису, то жди беды, ведь только бедой это животное и выживает. Мне это никогда не будет понятно, как и моей Маме никогда не станет ясна моя тяга к этому красивому зверю. Но, как всегда бывает между родителями и их детьми, со временем она просто смирилась с моими вкусами.       – В чем-то тут, конечно, есть правда… – словно пытаясь себя успокоить, мама приложила руку к голове, которой покачивала из стороны в сторону. Меня не переубедить, и она это отлично знала. – Ох, Алиса, лучше бы ты нашла себе жениха.       – Да зачем же он мне нужен?       Еще одна вещь, которую я просто не понимала. Почему взрослые так хотели, чтобы их дети нашли себе пару? Какое же предназначение у этой традиции? Меня это не касалось, я была не готова к тому, чтобы повзрослеть, и стать одной из этих скучных взрослых. Ох, вот бы мне стать охотницей, как мой отец! Тогда бы я смогла неделями проводить в лесу, среди зверей, и брать дары от природы, которые нам посылает Хозяин леса.       Но на мое излишнее бунтарство мать как-то лукаво улыбнулась – опасный признак. Отложив в сторону мотыгу, которой она рыхлила землю, эта женщина прошлась по мне глазами, от макушки и до самых пальцев ног. Меня сейчас что, оценивали?       – Зачем? А разве тот мальчик – Дарэн – не питает к тебе природных чувств? Вас ведь просто не оторвать друг от друга.       Ох уж эта «природа»! О чем не заговори – все к ней приплетут. И откуда вообще взялось это самое «Вас»?! Как по мне, так это Дарэна от меня было не оторвать. Разумеется, как не самая настоящая дура, я отлично все понимала. Дарэн смотрел на меня с того самого дня, как только мы познакомились, и с тех пор никогда не отрывал глаз. Мне он был интересен, я уже об этом говорила, но неужели этого будет достаточно? Я просто не могу представить, чтобы тот, кого я называла своим лучшим другом, и проводила с ним время так, как его проводят с младшим братом – вдруг станет моим женихом. Хотя, быть может, я просто еще не знала, что такое любовь, а потому и боялась?       И страх мой отразился излишней краской на лице. Меня обычно было ничем не смутить, но мама – на то она и мама – прекрасно знала все мои слабости. По ощущениям я словно уменьшилась в росте, а мой возмутительный тон казался мне каким-то слабым писком.       – А как это вообще связано???       – Если ты хочешь, то мы с отцом поговорим с нашими мудрецами, или даже со старейшинами. Тогда они поговорят с его родителями, и могли бы связать ваши тропы судьбы…       – Даже слушать не хочу! Я – свободное создание, и я люблю свою свободу, как лиса любит свою!       Наверное, я боялась слушать еще какие-то аргументы, потому что ничем не смогла бы на них ответить. Поэтому, не дожидаясь материнских слов, я поспешила убраться прочь. Возможно, что моя мама предполагала такой исход, ведь никаких попыток остановить мой поспешный уход так и не последовало. Единственное, что она сделала – это крикнула в мою спину небольшое упоминание об одном важном деле.       – Только вернись до полудня! Не забывай, что сегодня состоится «Обряд перерождения»! И переодеться не забудь! – даже не сомневаюсь, в этот миг на ее лице присутствовало чувство безнадежности.

***

      – Как же они надоели с этим их браком! – сказав это, я с силой оторвала кусочек вяленого мяса, будто это он был виновником всем моих мыслей, а затем протянула этот кусок Жульке. – Как будто сам мир как-то изменится, если однажды у меня появится суженый! И почему только им нравится быть такими скучными??       Слушатель из Жульки был что надо: она не отвечала ни слова, а просто тихонько следовала за мной и кивала – ну, в те моменты, когда я кидала ей кусочки мяса. Уверена, что это был именно кивок. Шла я медленно, взвешивая каждый шаг, но Жулька и не думала меня обгонять. Для меня это было лучшим подарком от преданного друга, так что я поспешила ее отблагодарить, и почесала за ухом.       – Хоть тебе я могу сказать «спасибо» за понимание…       Я улыбнулась, а Жулька ответила мне какими-то вопросительными, или даже любопытными глазами. Ее голова склонилась набок, и порой я не понимала, правда ли она слушает, или просто задает немой вопрос: «Ну? Скоро ты мне мяса дашь?». Тем не менее, даже несмотря на ее попрошайничество, я просто была уверена, что это создание все слышит и понимает. Не улыбнуться в этот момент, для меня было просто невозможно.       Гуляли мы недалеко, но и не близко: дело было у самого края леса, как раз там, где еще был виден забор из нашего частокола. Здесь я могла уединиться в компании приятного лесного ветерка, а также птиц с красивыми голосами. Как я и говорила, Жулька нашла меня здесь, стоило мне хоть немного зайти в лес и позвать ее по имени. Иногда у меня было такое чувство, что она всегда следила за нашей деревни, только и дожидаясь момента, когда я выйду погулять.       «Лиса – это дух коварства и обмана… За дружбу с ней она обязательно потребует платы… Тебе будет казаться, что она тебе верна, но эта верность лишь повод, чтобы получить желаемое. Не дай ей обмануть себя, ведь ее улыбка – не то, чем кажется…» – голос отца прозвучал в голове настолько четко, будто он говорил со мной, возвышаясь над лесом.       Честно говоря, эти слова всегда меня пугали. Я была уже взрослой девочкой, и потому не верила во всякие сказки, которыми родители пугают своих детей. Однако в тот раз все было иначе, и лицо моего отца говорило совсем не о сказках. Я бы даже сказала, что довольно редко видела его таким серьезным. Он не запретил мне общаться с Жулькой, но просто не мог не предостеречь меня.       На несколько мгновений я растерялась, словно опасаясь, что Жулька сейчас превратится во что-то страшное, и ее острые, как сталь зубы вонзятся в мою беззащитную шею. Однако все оставалось прежним, и Жулька продолжала смотреть на меня изучающим взглядом, а ее любопытные глазки то и дело бросались к моей сумке, где я хранила вяленое мясо. И вот это – опасный дух коварства? Единственная плата, которую она хотела от меня получить, так это лишнюю порцию вкусностей. Я вновь почесала ее за ухом, а потом кинула тот кусок мяса, что был крупнее остальных.       – Нет уж. Ты точно умнее всяких там «чертиков» и «нечистых»… Уверена, что Хозяин леса любит тебя.       Не знаю, можно ли это считать за согласие, но лиса тут же высунула язык наружу, подобно собаке. Я собиралась погладить ее по голове, но она внезапно повернулась в сторону леса, будто по чьему-то зову.       «ХРУСТ» – этот звук уже во второй раз за сегодня заставил меня вздрогнуть и обернуться. Только вот в этот раз я почти не испугалась, не позволила самой себе.       Однако кое-что, все же, было не так. Когда я обернулась на звук, то заметила, что довольно далеко от меня – где-то в сорока шагах, вверх по склону – вновь шевелится куст. Или даже не куст, а какой-то силуэт, который прятался среди деревьев. Я знала о привычке Дарэна, прятаться за деревьями и кустами, но обычно он не любил делать это издалека. К тому же, само внимание к тому кустарнику привлекло даже не его дрожание, а странный звук, что доносился оттуда.       Нет-нет, я сейчас не про хруст веток, а про нечто протяженнее и нежнее, словно ласкающая кожу музыка ветра. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что так звучит…       – Флейта? – это слово явно не нравилось нашему лесу, ибо стоило мне его сказать, как по земле буквально прокатилась волна ветра. Мне пришлось прижать руки к бедрам, чтобы злобный поток воздуха не задрал подол моей юбки.       В этом порыве ветра я почувствовала что-то неладное. Даже не знаю, как вам об этом сказать, но сам воздух в нем казался мне чужим. Я часто любила гулять по краю леса, и еще чаще бегала в нем по разным поручениям, но этот ветер был куда холоднее обычного, словно его принесло из самых глубоких закоулков лесной обители, где еще никогда не ступала нога человека.       Между тем, звук флейты становились все яснее и отчетливее. Теперь я уже не предполагала, что это за инструмент, а знала наверняка. Ноги медленно направились к источнику звуков, а Жулька побежала следом за мной.       – Дарэн? – спросила я, и даже по-дружески улыбнулась, хотя на самом деле я так пыталась успокоить свое внутреннее беспокойство. – Ты что, опять взялся за свое?       Мой вопрос не остался не услышанным. Стоило мне об этом спросить, как звук флейты затих, а из той части раздался едва слышный голос. Нас все еще разделяло большое расстояние, но обладатель голоса даже не пытался перейти на крик.       – Алиса? – как странно, но хоть это и был голос Дарэна, даже он будто бы был произнесен через флейту.       – Тебе родители не говорили, что следить за невинной девой – это поступок всяких «чертиков»? – в этот раз этот нахал не ответил, а просто продолжил играть. – Ну, берегись! В этот раз, когда я до тебя доберусь, то одним падением на попу ты не отделаешься!       Доля азарта прозвучала в моем голосе, на которую Дарэн никак не отреагировал. Я ускорила шаг, предвкушая то, как мы с этим мальчишкой встретимся в детской схватке, а затем покатимся кубарем, вниз по склону. Между тем, флейта стала звучать громче, а лес будто бы… Нет, это ведь мне лишь почудилось, да? Казалось, что сами деревья будто бы оживали от этого звука. Потоки ветра остались прежними, но я слышала, как громко зашевелилась листва над моей головой, будто деревья стремились потереться друг о друга.       Когда мне оставалось пройти всего десять шагов, то мой друг решил вспомнить, что он довольно стеснительный, и его тень скользнула дальше в лес. Меня такой расклад не устраивал, ведь идти вверх по склону было весьма утомительным занятием. Отдышка появилась в моей груди, и теперь Жулька без труда обгоняла меня. Я вдруг осознала, что Жулька тоже как-то оживилась, хотя раньше она всегда убегала, стоило кому-то из посторонних оказаться около нас.       – Эй, Дарэн! Я, знаешь ли, еще не охотница, чтобы бегать за дичью, да еще и по склонам! Мы тут не в догонялки играем!       Но Дарэн и тогда не ответил, продолжая напевать странную – я бы даже сказала, усыпляющую – мелодию. Мне оставалось ориентироваться на звук флейты, который уводил меня все дальше от дома. На несколько мгновений в сердце появилась тревога, и я пообещала себе, что прекращу эту глупую погоню, если не увижу силуэт мальчика за следующие секунды. Однако стоило мне так подумать, как его тень снова скользнула меж деревьев, будто нарочно прячась от меня и подманивая к себе. Тогда я решила ускориться, чтобы он снова не скрылся от меня, и когда нас с ним вновь разделяло десять шагов, то звук флейты внезапно смолк.       – Попался! – я ведь даже забыла про свое недовольство, когда прокричала это слово. Чувство триумфа переполнило меня, как и ожидание «победы, но последнее так и не сбылось, а первое и вовсе покинуло меня. – Ась?       Я была уверена, что Дарэн проскочил именно за это дерево, и он просто не мог удрать от меня, пока я его не видела. Но реальность была такова, что за деревом никого не оказалось. Более того, я бы не сказала, что здесь вообще кто-то стоял или сидел. Земля казалась нетронутой, и меня поразило чувство недоумения.       – Это… Как же так? Жулька, ты не видела, чтобы кто-то отсюда пробегал? – но как только я повернула голову, то мое недоумение усилилось настолько, что почти переросло в шок. – Ж… Жулька?       Но Жульки нигде не было. Можно в прямом смысле сказать, что ее «и след простыл», потому что все время, пока я шла к Дарэну, то отчетливо слышала и видела, как лиса бежала за мной, чуть ли не вприпрыжку. Сейчас же мне казалось, будто ее вообще здесь не было никогда, или это лес так хорошо прятал ее от меня. Кстати, если уж говорить о лесе, то вместе с Жулькой из него будто бы пропала и вся жизнь: не было пения птиц, мыши не бегали и не шуршали, а ветер больше не щекотал листву.       – Дарэн? Ты куда провалился? – я проглотила комок из страхов, что уже начали копиться во рту.       «БОМ-БОМ» – этот звук удивил меня еще больше, но в отличие от всех прочих, принес мне не испуг, а облегчение. Именно этот звук всего за одну секунду прогнал из меня все страхи и тревоги, потому что звучал он со стороны нашей деревни. И даже не видя тропы, теперь я смогу выйти к частоколу. Именно так звучали крупные барабаны из нашего племени.       «БОМ-БОМ-БОМ» – снова раздался он, только теперь громче и отчетливее, прокатываясь по всем ближайшим округам. Так шумел не один барабан, а целый десяток. Этот вывод принес мне еще больше радости, ведь если в деревне начинают бить в барабаны, то значит…       – Отец! Так встречают вернувшихся охотников! – наверное, мне все еще казалось, что рядом со мной сидит Жулька, а иначе кому я об этом сейчас вообще сказала?

***

      В деревню я вернулась так же быстро, как бегает кролик – сломя голову и ничего не замечая. И когда я пришла, то люди уже вышли на улицы, чтобы поприветствовать вернувшихся охотников. Жители расступались в стороны, встречая группу так, как встречают каких-то героев. Толпа была такой плотной, что у меня не было шансов через нее пробиться, так что мне лишь оставалось ждать своей минуты.        Я ведь вам уже говорила об этом: в нашем племени, быть охотником – это великий почет и уважение. Ты не только добытчик и кормилец своей общины, но и поддерживаешь тесную связь с Хозяином леса, а также всеми духами природы. Каждый раз, когда отец уходил, то возвращался он с телегой, доверху набитой всякими трофеями. Были там и олени, и норки, а иногда – даже медведи. Шкуры, мясо, рога – это и были дары «Хозяина леса», которому мы всецело поклонялись. Но чтобы что-то взять из его обители, ты должен ему что-то отдавать, таков был закон леса…       Группа была небольшой, всего пять или шесть человек, но будучи на лошадях, они всегда казались мне целой армией. Охотников всегда можно было узнать по шкурам, которые они на себе носили, а также по длинным железным мечам. Один за другим эти гордые мужи слезали со своих коней, чтобы подойти к тем, кого в нашей общине почитали еще сильнее – к мудрецам и старейшинам. Старые, поседевшие, с уставшими глазами и морщинами, они всегда были теми, кто объединяет все наше племя. Вместо шапок, они носили маски зверей, сделанные из черепов животных, а вместо обычной одежды, на них висело что-то вроде шерстных мантий.       Так очередь дошла и до моего отца. В моих глазах, его широкие плечи и высокий рост затмевали всех прочих охотников, если конечно, я не говорю такого, потому что он был моим любимым отцом. Человеком он был мирным, хотя такого и не скажешь по его грубым чертам лица. Он уважал законы природы и законы людей, а потому, его преследовало уважение как одних, так и других. Подойдя к самому центральному из старейшин, он медленно опустился на колени, чтобы мудрец встретил его с похвалой.       – Идан… – произнес он имя моего отца. – Как и положено по нашим традициям, ты снова успел прибыть как раз перед «Обрядом перерождения».       – Мудрейший, духи решили проверить наше мужество, наслав непогоду, но Хозяин леса указал верный путь. Я успел вовремя, только благодаря его наставлениям.       – И что же пытается сказать нам Хозяин леса?       – Он… – отец выпрямился в полный рост, ведь только так он мог оглядеть всех, кто собрался вокруг него. А собраться здесь успело все племя. И убедившись в этом, мой отец гордо вскинул кулак вверх. – Он говорит, что принимает нашу обрядную сестру!       Просто удивительно, как такое небольшое количество людей, способно кричать так громко. Эта толпа едва не взорвалась радостным криком, так что отцу пришлось повысить голос, чтобы перекричать их. Про старейшину я вообще промолчу, не в его годах и не с его горлом кричать вот так громко.       – А еще он говорит, что мы можем начинать обряд!       – Хорошо это, Идан… Но не мог бы ты сказать, как проходят наши «другие дела»?       Было в этом что-то такое, что заставило моего отца помрачнеть, пускай и всего на одно мгновение. Он легонько кивнул мудрецам, показывая, что обязательно обсудит с ними это, но не здесь и не сейчас. Возможно, что именно это и заставило его поскорее удалиться в компании старейшин, пока остальные охотники разгружали добычу.       С этого момента, каждый житель деревни был чем-то занят, ведь время обряда должно было вот-вот начаться. Каждый готовился к выполнению своей роли, которая была ему отведена.       А что же я? Конечно, я обещала матушке явиться вовремя, и она уж точно была сейчас здесь. Однако был тут и еще один человек, с которым мне хотелось поговорить. Блеск голубых глаз выделил Дарэна из толпы, как раз в тот момент, когда он собирался побежать за своими родителями. Я этого допустить не могла, и потому поспешила подбежать к нему… со спины.       – Бу! – дернула я его за плечи, из-за чего он опять вздрогнул, но вовсе не подпрыгнул.       – Алиса! Ну, сколько можно? Сама же знаешь, что я такого не люблю.       – Никогда не удержусь от маленькой шалости! – видимо, он моего сарказма не оценил, так что я поспешила добавить. – Ну, прости-прости.       – Ты что-то хотела?       – Ась? Ох, точно! Хотела спросить, что это там было в лесу? Как ты это сделал? – и вопрос не принес мне никакого ответа, ведь лицо Дарэна исказилось от искреннего недоумения.       – Лесу? В смысле, в нашем лесу? А что такого я сделал?       – Ну, не притворяйся же! Я слышала твою флейту! Почему ты никогда не говорил, что умеешь так красиво играть? Мы бы с тобой…       – Алиса, а тебя точно не одурманили? Если честно, то я никогда не играл на флейте.       Не понимала я чего-то, и это было фактом на лицо. Либо Дарэн и в самом деле научился меня разыгрывать, либо тогда в меня и в самом деле вселились дурные духи. Ну, не могла же я принять самый обычный ветер за ту мелодию?!       Тем не менее, Дарэн явно не шутил, об этом говорили его же глаза. Он даже дотронулся до моего лба, чтобы проверить, нет ли у меня жара. Жара-то не было, а вот краснота от такого появилась как по расписанию!       – Эй! Ты куда руки тянешь!       – Так, а ты разве сама меня не трогаешь?       – Я не подглядываю за мальчиками в лесу! Тем более, издалека!       – Да о чем ты?       – Ну, хватит уже! Это ведь ты сидел там?! Я уверена, что видела именно твой силуэт!       – Но… Но меня там не было, Алиса! Помнишь, я сказал тебе, что потерял маску? Ну, так я пошел к родителям, а они наказали меня, и отослали меня в дом дяди и тети, чтобы те одолжили мне свою.       Так, дело уже принимало не самый хороший оборот. Дарэн не стал бы врать, когда я так резко его спрашиваю, если он вообще умел мне врать. Вдруг я поняла, что так сильно разволновалась, что схватила друга за плечи. Быть может, духи леса действительно решили свести меня с ума? Пальцы мои расслабились, и я медленно убрала руки с плеч Дарэна. Какое-то странное и нехорошее чувство прокатилось вдоль моей спины.       – Да... Наверное… Наверное, ты прав, и мне просто почудилось.       – Эй, а ты в порядке? У тебя какое-то лицо… Немного напуганное.       Я поспешила покачать головой, чтобы все это отринуть. Уж чего я точно не хотела, это чтобы Дарэн за меня волновался. Вот-вот должен был начаться обряд, и моему другу нужно было бежать к родителям, так что я поспешила его отпустить, а сама направилась к собственному жилищу.       И все-таки, что же это было? Проделки нечистого, или я сама себе что-то придумала? Да еще и Жулька внезапно пропала. Этому можно было найти объяснение, в этом я была уверена, но пока просто не знала, какое именно. Возможно, ветер и взаправду мог так свистеть в лесу, что я приняла его за звук флейты? В таком случае, Жулька, наверное, просто перестала за мной бежать, когда я этого не заметила, а тень… Думаю, что тень принадлежала кому-то другому, а не Дарэну, как я изначально думала. Но, даже в таком неправдоподобном варианте оставался один вопрос: если силуэт принадлежал не моему другу, то кому тогда?

***

      Матушка не упустила случая, чтобы прочитать мне несколько нотаций, когда я пришла домой. Мол, я едва не опоздала, да и отец вот-вот придет, когда закончит разговаривать со старейшинами. В тот миг, при упоминании отца, лицо моей Мамы тут же стало мрачнее прежнего, в этом я была уверена, будто все ее перепады настроения были связаны только с этим. Причина была мне ведома, ну, или я так думала.       Хоть мои родители об этом и не знали, но однажды ночью я подслушала, как отец говорил о каких-то чужеземцах, которые настроены решительно взять эти земли «под свое крыло». Как наш охотник и переговорщик, отец пытался убедить их, что эта земля и этот лес другие, и они не потерпят здесь присутствие другой веры. Однако, когда дело касается богов, то люди всегда ведут себя упрямо…       – Они подбираются все ближе… С каждым разом их наездники заходят все дальше, – сказал тогда мой отец, на что мама выдвинула свое предложение.       – Тогда, быть может, ударим по ним первыми?       – Их много, а мы даже не знаем, сколько еще могут прийти.       – А если заманить их на нашу землю? Ты бы мог дать бой в лесу и…       – И пролить кровь в священном месте? Духи леса никогда нам этого не простят, а даже если и простят, наши старейшины никогда на это не согласятся… Мы должны найти способ переубедить чужеземцев.       Я плохо помню, что происходило той ночью, но голос отца казался мне по-настоящему тревожным. Благо, что Мама всеми силами старалась его поддерживать.       – Хозяин леса обязательно защитит нас. Разве могут чужеземцы что-то ему сделать, когда они ничего не знают об этих местах? – я верила словам мамы, но именно в такие моменты мне и казалось, что ее вера в силу духов чересчур велика.       Не люблю нагружать себя заботами взрослых, поэтому, пора уже перейти к делу. За сегодняшний день я столько раз упомянула этот «Обряд перерождения», но еще ни разу не объяснила, что это такое. По сути, я бы назвала его немного иначе, а именно – обрядом прощания. Потому что мы проводили его каждый раз, когда умирал кто-то из племени.       В самом начале, мужчины строили что-то вроде небольшого плота, на который укладывали поленья и различный хворост из тонких веток. Затем, на него клали тело умершего, одетого в чистые и белые, как снег шкуры. Когда с этим было покончено, то с десяток мужчин брали эту конструкцию, и на своих руках несли к месту обряда, пока женщины, дети и старики шли за ними, напевая при этом прощальную колыбель. Само место для обряда тоже подготавливалось заранее: оно было глубоко в лесу, где стоял наш алтарь для Хозяина леса и всех его духов-служителей. Именно там, на каменном холме, у ног древесного лика, мы и оставляли тело умершего, дабы проводить его в последний путь.       Сегодня это была женщина. Она была того же возраста, что и моя мама, и потому я не могла взять в толк, почему она так быстро умерла. Тогда мама объяснила мне, что порой, если у богов на тебя свои планы, то они могут забрать тебя раньше положенного, чтобы ты, пройдя обряд перерождения, смог переродиться, и исполнить назначенную миссию. Как-то запутанно выходит, да?       Аура в этой части леса была совсем другой, чем та, где гуляла я. Мы шли пешком не меньше двух пальцев*, и чем дальше мы заходили – тем сильнее менялись деревья вокруг нас. Кора на них была старее, если не сказать древнее, а воздух казался мне густым и будто бы сами духи стояли сейчас вокруг нас. В эту минуту, все жители племени, неважно, как сильно они любили или не любили друг друга, были обязаны присутствовать на священном обряде. Когда тело было вознесено на алтарь, а десятки огней были зажжены, то каждый из нас по очереди вставал на колени, и воспевал молитву для духов природы. Один за другим, голос за голосом, и со временем мы превращались в один хор. Казалось, что в этот момент сами факела начали танцевать вокруг нас. Или это были не факела, а лишь люди, что плясали по кругу, подобно животным? Я никогда не задавала вопросов, и никто их не задавал, потому что такова была воля божья – воля «Хозяина леса»…       «Ву-ХА… Хи-на… О-Ха-НА» – странные звуки доносились от тех, кому было поручено танцевать по кругу, но никто здесь и не подумает назвать их странными.       Пока наш верховный старейшина клал на лицо умершей листья, и посыпал тело землей, то я пыталась найти глазами Дарэна, но быстро отказалась от этой затеи. А дело в том, что главным условием этого обряда было то, что все жители были обязаны присутствовать на нем в масках зверей. Мне досталась не очень веселая – маска совы – и я всегда хотела, чтобы родители сделали мне лисью, но об этом не могло идти и речи.       Когда наше воспевание закончилось, то кольцо из людей, танцующих вокруг нас, закружилось еще быстрее, а факелов зажглось еще больше. Было ли это обманом зрения, но мне казалось, словно само солнце в этом месте светило слабее: сейчас только начинался вечер, но вокруг нас сгущалась такая тьма, будто бы мы проводили обряд в ночи.       Теперь уже очередь старейшин пришла, чтобы воспевать свою прощальную молитву. Это означало, что мы могли говорить, хоть и шепотом. Я вглядывалась в наш алтарь, пытаясь разглядеть в нем хоть что-то могущественное: он напоминал огромное чучело, увешанное различными черепами, тряпками и торчащими ветками. В каком-то смысле, он был похож на человека, но огромной козлиной головой, и под его ногами, образуя спираль, были приколочены десятки звериных масок. Обычно никому нельзя было приходить в это место, кроме того случая, когда мы проводили обряд, а еще нашего шамана. Согласно правилам, завтра, с первыми лучами солнца, этот шаман отправится к алтарю, чтобы посмотреть, принял ли Хозяин леса наш обряд: если принял, то тело умершей должно было без следа исчезнуть, а если нет… Впрочем, про последнее я ничего не знала, потому что Хозяин леса всегда отвечал нам положительно. Мы жили лишь по его законам, унаследованными нами от предков, и потому никогда не сомневались, что поступаем правильно. Так и существовал пантеон лесной обители.       Но знаете? Я, в каком-то смысле, была другой. Как ребенок, я никогда не стеснялась задавать вопросы, а вопросов у меня было много. Это был лишь третий раз, когда я присутствовала на обряде, и второй из тех, что я смогла запомнить. Я не поддавала сомнению все то, во что мы верили, но некоторые вещи казались мне нелогичными, словно недостроенная лодка: зачем она вообще тогда нужна, если ее не достраивают? Вот я и решила стать той, кто ее «достроит».       Отец тоже возносил немую молитву. Хорошо, что я оказалась рядом с ним, ибо матушка даже слушать бы меня не стала. А еще хорошо, что ей выпало стоять отдельно от нас, и она не сможет услышать моего вопроса. Я дернула его за рукав, но он не отреагировал. Тогда я подумала, что он просто меня не почувствовал, но уже через секунду из-за его маски раздался слабый голос.       – В чем дело Алиса? – заботливо, но тихо спросил он.       – Пап… Я могу задавать сейчас вопросы?       – Если не будешь слишком громкой. Тебе что, плохо?       – Нет-нет… – на самом деле, я немного соврала, ведь воздух в этом месте будто сжимал мои легкие. – Просто, я все думаю. Скажи, а зачем нам нужен «Обряд перерождения»? И зачем он «Хозяину леса»?       Я боялась, или даже была к этому готова, что отец просто зашипит на меня. Да и вообще, мне кажется, что за всю историю нашего племени еще никто и никогда не задавал подобный вопрос у самого алтаря нашего бога – самого священного места в его мире. Чтобы отважиться на подобное, нужно обладать просто нескончаемым запасом наглости и богохульства. Однако я уже говорила, что мой отец был из тех, кто всегда пытается быть разумным. Он не стал меня ругать, а может и вовсе улыбнулся – из-за маски собаки я не могла в этом убедиться – но его молчание говорило о том, что он всерьез раздумывает над ответом.       Тем временем, наш старейшина начал свою речь о том, что сегодня мы прощаемся с нашей «сестрой», и что будем рады увидеть ее снова, когда она переродиться. Согласно закону леса, переродиться она могла в любой шкуре, даже если это будет не человеческая сущность. Поэтому мы никогда не знали, кто из зверей для кого приходиться. Мой отец заговорил еще тише, пока его ладонь припала к земле, чтобы взять в руку небольшую горстку уплотненной почвы.       – Ты помнишь, Алиса, что жизнь приходит к нам из земли? – вполне серьезно спросил он, пока его глаза не отрывались от тела умершего.       – Да.       – Верно… Есть жизнь, а есть смерть. Земля питает жизнь, она дает ее деревьям, выпускает из себя воду, и служит домом для тех, кто живет вокруг нас – зверям. Но эта же земля, что дает всему жизнь, таит внутри себя и смерть, – с каждым своим словом отец активнее разрабатывал ладонь, стараясь измельчить ту почву, что набрал в руку. Это продолжалось до тех пор, пока она окончательно не стала рыхлой.       – И туда попадают духи умерших? В землю?       – Да… В конце концов, все возвращается туда, откуда и приходит – в землю. Но как же жизнь выходит из земли? Кто служит ее верным проводником? Кто тот, кто вдыхает жизнь во все живое, беря ее из земли?       – Хозяин леса? – я посмотрела на божественный лик, который уже не казался мне таким уж беспомощным. А тем временем, отец начал медленно высыпать землю из ладони, словно перемятые комки каши.       – Именно. Он дает нам жизнь, и позволяет пользоваться своими дарами. Однако природа всегда должна что-то получать взамен, уж таков закон. Мы получаем от Хозяина леса жизнь, а он взамен берет от нас смерть… Понимаешь это? Мы обязаны кормить землю, как и нашего Хозяина леса, чтобы он помогал душам умерших переродиться для своего царства. Вот зачем нужен наш «обряд».       Больше я этот вопрос не задавала, а отец не спешил продолжать. Небольшое объяснение, хоть и не совсем для меня понятное. Вдруг я заметила, что люди начинают подниматься с колен, точно так же, как они на них опускались – по одному. Обряд близился к завершению, и когда мы отсюда уйдем, то шаман лично задует все факела. Я осознала, что больше не смогу увидеть лик нашего «бога», пока не наступит следующий обряд перерождения, и потому поспешила в последний раз на него посмотреть.       «Но все-таки… Если он так всемогущ, то почему нуждается в том, чтобы его кто-то кормил? Разве это не означает, что он подобен нам, самым обычным, и самым слабым из смертных?», – это был один из тех вопросов, на которые я никогда не узнаю ответа. Точнее говоря, я думала, что не узнаю его.

***

      Назад я возвращалась медленно, как и все жители нашего племени. Слова отца никак не желали выходить из моей головы, да и вообще, от них вопросов только прибавилось. Я никак не могла понять, правильно ли «кормить» наших богов таким способом? Но, с другой стороны, именно это и позволяло нам перерождаться, быть верными жителями в царстве Хозяина леса. Если подумать, то разве это такой уж плохой исход? В общем, впечатлений от этой странной атмосферы мне хватило вперед на всю жизнь.       Время шло, и ноги уже принесли меня на территорию нашей деревни. Я успела миновать частокол, когда, идя вслед за мамой, вспомнила Жульку, и на лице моем прошлась улыбка. Я всегда любила подмечать излишнюю свободу этого животного: ей был не нужен никакой брак, она сама решала, взрослеть ей, или оставаться ребенком. Лиса всегда была сама по себе, и всегда выбирала ту судьбу, какой хотела жить, это-то меня в ней и привлекало.       «Ох… Если я и буду проходить когда-нибудь через обряд перерождения, то обязательно попрошу Хозяина леса превратить мой дух в лису. Думаю, так жить будет намного веселее, чем со всеми этими заботами» – невинный смешок поневоле вырвался из моего рта, из-за чего мама посмотрела на меня не без тревоги.       – Алиса! – кажется, сегодня этот голос был для меня знаком спасения. Как я и думала, Дарэн нашел меня, едва обряд успел закончиться. Он так торопился нас догнать, что едва не упал на колени, когда сделал это. – П… прости… Я не смог найти тебя на обряде, как обещал.       «Дурак! Этого можно было и не говорить!» – я уже знала, что услышав что-то подобное, моя мама тут же станет посылать в нас искры.       – Ну, так мы же в масках были. У тебя не было шансов… – так я попыталась выкрутиться, но вышло тщетно, и мама так и продолжала метать в меня немые молнии. Кажется, вечером меня обязательно будет ждать нагоняй.       – Ох, точно! Я же хотел позвать тебя поиграть, помнишь?       Еще бы я этого не помнила! Дарэн не упускал возможности, чтобы спросить меня, пойду ли я на их игру, которую дети будут проводить сразу после обряда. Наверное, так им было легче, потому что в этой игре тоже использовались маски, а раз уж на обряде маски были у всех, то и по возвращению никому не придется за ними идти. А хотя, о чем я вообще? Уж Дарэн-то явно не для этого стремился затащить меня в игру. Вся суть была в правилах…       – Да разве с тобой забудешь? Правда, я не уверена…       – И куда это вы собрались, моя любимая дочурка?       Нет, последние слова я сказала исключительно для сцены. Пытаясь изобразить что-то вроде «щенячьего взгляда», на который были способны все детишки нашего возраста, я посмотрела на свою маму. Та явно была не в восторге, что придется отпустить дочь, так и не расспросив ее о каком-то там «обещании» во время обряда. Однако тут ее глаза снова зацепились за сцену, в которой отец уже успел отойти недалеко от нас и о чем-то разговаривал с одним из старейшим. Их скучные дела мне были неинтересны, но я точно знала, что этот разговор будет намного важнее, чем всякие шалости двух детишек. Поэтому, сейчас маме не оставалось сделать ничего, кроме как покачать головой.       – Ладно уж, идите. Только чтобы к закату была дома! А еще… Эй, Алиса, я с кем говорю?!       Уже на середине этой фразы я плохо слышала слова матери, потому что мое тело метнулось прочь со скоростью, которой позавидовал бы даже волк. Дарэн бежал рядом со мной, и на наших лицах застыло выражение радости. В такие моменты даже он был крайне озорным парнем, чего уж говорить про меня?       Не пробежав и нескольких домов, мы встретили за углом шайку из остальных наших друзей. Тут было несколько девочек, с которыми играла лично я, еще несколько тех, о ком я ничего не знала вообще, и еще группа мальчиков. Всего нас насчитывалось около двадцати человек – почти все дети из нашей деревни.       – Ну, чего так долго?? Нас уже по домам хотели разогнать! – сказала та, что была самой неугомонной из нас, не считая меня самой, когда мы прибежали к месту встречу..       – Ой, ну откуда у нас столько ворчунов набралось? Скажи, Дарэн, разве они сейчас не напоминают наших стариков?       – Ну… Мы ведь только от родителей смогли отвязаться. Обряд только недавно закончился и…       – Ладно-ладно! Я ведь пошутила про стариков. Лучше скажите, где будем играть? В лесу? – но в ответ я увидела, как сразу несколько детей отрицательно закачали головами.       – У леса будет слишком шумно, а нас не всех туда отпускают.       – А что тогда?       – У загонов старика Ладимира…       – Это тот, который обещал перестрелять нас из лука, если только заметит на своем дворе? – Дарэн явно испытывал неуверенность от такой перспективы.       – Да враки все это! Ты его исхудавшие руки видел? Он даже тетиву ими не натянет…       – Зато копье вполне сможет кинуть.       – Это если проснется! А он после обряда будет спать, словно умерший, это я вам точно говорю!       – Почему ты так уверена? – я решила вмешаться в это подобие спора, чтобы наш диалог пошел быстрее, и нас уж точно не разогнали по домам.       – Потому что во время обряда я видела, как он едва не заснул на коленях, хи-хи.       В общем, мы явно любили играть с огнем, раз все-таки согласились на эту безумную идею. С другой стороны, никаким вредительством наши игры не грозили, так чего это старику Ладимиру волноваться? Ну да, пошумим немного, но кому от этого станет худо?       Вам же не терпится поскорее узнать и правила этой самой игры? Ведь если нет, то для чего я вообще рассказывала о ней? На самом деле, эта игра будет довольно легкой, так что вы точно не заснете, пока я буду рассказывать правила.       Мы называли ее «Заячьей дружбой»». Смысл был очень прост: дети надевают маски, становятся в круг, и начинают водить хоровод вокруг ведущего – «Зайчика», напевая при этом детскую считалочку. Сам ведущий крутится в обратную сторону, пока его глаза плотно завязаны, и в конце считалочки выбирает одного из детей, на кого укажет пальцем. Затем, «выбранный» подходит к ведущему и начинается самое интересное: ведущий снимает свою повязку, и вглядывается в маску того, на кого указал пальцем. «Зайчик» должен угадать, кто стоит перед ним, но делать это приходиться лишь по глазам. Если у него получилось, то «выбранный» снимает свою маску, обнимает – или же целует в щеку – «Зайчика» и занимает его место. Если угадать не выходит, то «выбранного» игрока исключают, а «Зайчик» вынужден водить дальше, пока не сможет накормить зверей досыта.       – Ну что, Алиса, будешь, значит, первой? – спросил кто-то из мальчишек, отчего у меня чуть волосы не подпрыгнули.       – А?! А почему я?       – Так Дарэн говорил, что ты хочешь быть ведущей.       Какая неуместная ложь! Но, судя по неудобному выражению лица, которое застыло на моем друге, я и в самом деле могла сказать что-то подобное… правда, несколько лет назад. Роль ведущего совсем не была мне отвратной, хотя и могла затянуться до самого конца игры. В общем, не намереваясь лишний раз спорить, и уж тем более не ставить Дарэна в неудобное положение, я без лишних слов взяла повязку, которую завязала на глазах.       – Ладно уж… Начинайте давайте.       – Вот видишь, Дарэн? Я же говорил, что так она согласиться?       – Агх! – я чуть не поперхнулась от наплывшего возмущения.       «Вот наглец! А я-то еще его жалела!» – в один миг я поняла, что маска «Зайчика» была выбрана для моего друга не просто так.       – Дарэн… Знаешь, тебе лучше просить Хозяина леса, чтобы моя рука не упала на тебя.       – Ха-ха… Ха…       Это было последним, что я услышала от него перед игрой – нервный смешок, просящий меня о пощаде. Собиралась ли я его щадить? Ну, конечно! Обязательно пощажу, но в следующей жизни, когда стану лисой или медведицей, и встречу его в лесу. Вот тогда я его пощажу, и не стану сразу перегрызать ему глотку! Ладно, быть может, я сейчас перебарщиваю…       Тем временем, пока я думала о своих шуточных проклятиях, то дети уже начали крутить вокруг меня хоровод. Не прошло и нескольких секунд, как всю поляну заполонил целый хор из детских голосов.       – Раз – два, прилети сова… – я вздохнула, понимая, во что Дарэн меня втянул, а главное – для чего. И ежу было понятно, что он хочет получить от меня поцелуй в щеку, если я его узнаю.       – Три – четыре – пять, время поиграть, – я двигалась в такт считалочке, но внезапно ощутила, словно меня заносит, и я кружусь не потому, что тело крутиться, а оттого, что какая-то сила меня закручивает. Или, быть может, у меня просто крутилась голова?       – Шесть да шесть, дыбом волчья шерсть, – странное чувство. А эта считалочка всегда звучала так звонко? У меня было такое ощущение, что звучит она совсем как та флейта, что почудилась мне с утра.       – Семь – восемь, бьет копытом оземь, – я приготовилась резко остановиться, когда приближался конец считалочки, но в самый последний миг мне показалось, будто бы моей ноги коснулось что-то мягкое и пушистое, словно… словно лисий хвост.       – Зайчик, выходи скорей, мясом накорми зверей!       И я остановилась, как и требовали правила игры. Однако рука моя указывала не на кого-то из детей, а куда-то дальше и выше, за пределы нашей детской игры. Думаю, большинство ребят решили, что у меня просто закружилась голова, и потому я промахнулась, но они не видели того, что увидела я. Указательный палец сам собой упал на крошечную точку – деревянный столб в ограде – но стоит лишь приглядеться, и тогда заметишь, что на верхушке этого столба ровненько висит одна из наших самодельных масок. И это была не маска совы, ни медвежонка и даже не волчонка, какие мы любили делать больше всего – это была маска лисы…       В тот день, последний день моей прошлой жизни, я играла в игру, в которой дети притворяются зверьми. К сожалению, тогда я еще не знала, кто в этом мире настоящие звери, и кто здесь по-настоящему «носит маску».       На следующее утро, когда пришло время вставать, то поднялась я вовсе не от крика петуха, и даже не от рук родителей… Я проснулась, потому что каждый дом нашей маленькой деревни наполнился дымом, мольбами о помощи, а самое главное – отчаянием.