Золотистые листья с каплями крови

Сначала стало холодно. Сразу после пронёсшегося свиста в воздухе бок обожгла ледяная сталь. Такое... знакомое чувство. Его он испытывал множество раз ещё до ранения. Когда родная семья осталась в прошлом, даже не пытаясь выйти с ним на связь, спросить: «Как ты там?.. Ещё не передумал жить с людьми?». Когда приёмная мать впервые заговорила о том, чтобы спихнуть его в школу-интернат. Когда единственный одноклассник, которого он считал другом, предал его, отдав на растерзание шайке местных хулиганов, с которыми Караг был не в ладах. Таких моментов было много. Но ещё никогда оборотень не испытывал такую адскую боль. Из глотки против воли вышел душераздирающий вскрик, мяуканье кошки, которой отдавили хвост. Только здесь всё было куда хуже: его подстрелили. И подстрелили одни из тех, кого пару недель назад он со всем своим рвением защищал перед Миллингом... Кошмар. Но если говорить языком подростков и Джеффри... Пиздец. Причём полный. Что было дальше, юный оборотень помнил плохо. Вроде как он грохнулся на землю и по инерции проехался брюхом вперёд пару метров, отчего забился в агонии, ревя, как... Ах да, он же и впрямь был раненым зверем. После болевой шок оглушил его... Потом лишь темнота, в которой ему показалось, что его взяли на руки и макушка уловила чужое рваное дыхание. Отчего-то жутко тяжёлое, хриплое, и такое... знакомое. А когда очнулся... Караг увидел светлый потолок и незнакомую комнату. И не успел он толком даже сесть, едва не завыв от прострелившей бок боли... Как услышал голос. Его голос. – Караг? И каким-то чудодейственным образом не получил инфаркт. – Что?! Что ты здесь забыл?! – вжавшийся в спинку кровати перебинтованный парень больше походил на ощетинившегося котёнка, а не грозного зверя, способного загрызть человека насмерть. Миллинг не улыбнулся лишь потому, что повязка, наложенная ранее на обездвиженную пуму, вернувшуюся в облик человека, вновь стала медленно окрашиваться в красный. – Аккуратнее.. – Рука потянулась к бинтам, заставив подростка зашипеть. – Иди к чёрту!.. Возня продолжалась недолго: ослабленный парень с открывшейся раной не мог всерьёз противостоять взрослому, как бы велико ни было его упрямство. Для надёжности закрепив руки парня над головой, Миллинг тяжело вздохнул: с детьми у него ладить особо никогда не получалось, только с Джун он.. Отмахнувшись от наплывших болезненных воспоминаний, он крепко сцепил зубы, глядя в упрямые золотистые глаза напротив. «Самонадеянный дурак», – зло припечатал оборотень. «Сумасшедшее ископаемое!» – тем временем думал Караг. – Продолжил дёргаться, и сдохнешь от кровопотери, – раз хорошее к себе отношение этот глупец не принимал, то значит Миллинг будет грубым. Не дожидаясь очередного рыка, он рывком стянул бинты, не беспокоясь прозвучавшего шипения-стона: больно было, ещё как! Но этот малолетка сам вынуждает его вести себя жестоко, плюя на факт того, кто его спас от верной гибели. «Грёбаные охотники...» – сузил глаза мужчина, глядя на разошедшийся шов. Мальчишка испуганно охнул, когда тот потянулся к тумбочке, где лежала недавно очищенная медицинская игла... – Ай-ай-ай-ай, не надо, больно! – вскричал он раньше времени, попытавшись слиться с изголовьем кровати воедино. Увы, это не помогло, и он, с ужасом представляя, что сейчас будет, крепко зажмурился. Секунда, две, но ничего не происходило. Караг затаил дыхание. Неужели пронесло?.. Приоткрывшемуся глазу было видно, как Миллинг уставился на него нечитаемым взглядом.. Держа в руке ват со спиртом. Момент. И мальчишке захотелось провалиться под пол прямо в Ад от стыда. Дальнейшее лечение проходило в полнейшем молчании. Караг затих, позволяя обрабатывать ровный шов и изредка тихо шипя сквозь крепко стиснутые зубы от боли: спирт жёг, как пламя, жестоко и беспощадно. Оставалось лишь смириться со своей участью в ожидании конца, который наступил спустя всего минуту. И за эти скудные 60 секунд оборотень успел целиком прийти в себя и поразмыслить над всем, что случилось за эти сутки. Миллинг – такой же безжалостный, как огонь, но в то же время и холодный, как лёд, спас его. Спас, хотя они и являются врагами. И мало того, что не позволил убить, так ещё и собственноручно зашил рану – на рукавах рубашки мужчины Златоглаз заметил пятна крови. Да и... Мельком оглядев комнату, явно служащую гостевой, он обратил внимание на белую рубашку, скомкано валяющуюся в углу... Целиком в крови. – Спасибо... Что спас, – донеслось хмурое с кровати, когда Миллинг уже собрался уходить. На мгновение остановившись, он, не оборачиваясь, кивнул, торопясь на выход: компания Карага успокаивала, но дел было по самое горло. Теперь в приоритете встала ещё одна задача: как-то огородить этого идиота от участия в его планах по уничтожению людских предприятий и заставить передумать, принять его сторону. Потому что терять ещё и его Эндрю не был готов. Сегодня это стало предельно ясно окончательно.