Рецидив

9 глава Просидев ещё какое-то время в том спокойном месте, она вернулась на мероприятие. Тут же её застали странные мысли: «А что вообще тут делает Кристиан? Кто он для подиума?» Пока она шла до самого главного зала, ей резко перегородили дорогу в проёме. Яркий, но приятный запах мужских духов ударил ей в нос. — Здравствуй, не нашлось местечка для меня? — спросил Кристиан. — Ой, у вас всё хорошо? Пораздумав несколько секунд, она поняла, что в любом случае будет ждать Миранду в номере, как верного пса, и по факту ей это сейчас не нужно. — Ну, сейчас я свободна, со мной всё хорошо, а что? — Вы целый день грустные. Неужели всё-таки на идеальную ассистентку обрушилось пламя негатива? — О нет, но это не ваше дело. Так чего вы хотели? — Я просто не мог пройти мимо грустной девушки. Так раз у вас есть время, не хотите провести его со мной? На крыше. — В этот раз вам повезло. Они отошли на крышу. Прохладный ветерок Парижа обдувал их. Кристиан молча набросил ей на плечи плед, его жесты были излишне галантными, почти собственническими. — Знаете, Андреа, Париж – город иллюзий, — начал он, не глядя на неё, уставившись в огни города. — Сегодня ты на вершине, завтра... тебя даже не вспомнят, как вчерашнюю коллекцию. Странно, да? Особенно когда твоя единственная опора вдруг оказывается... шаткой Энди насторожилась – О чём вы? Он наконец повернулся к ней. Улыбка не дотягивалась до глаз. — О, ни о чём. Просто светская беседа. Наблюдаю, как Ирв всё чаще совещается с Жаклин. Она такая... современная. Не зашоренная. Говорят, он ценит свежий взгляд. Даже если для этого нужно... сменить ракурс — Он сделал паузу, давая словам просочиться, как яд. — Ваша Миранда – глыба. Но и глыбы иногда дают трещины. Особенно под давлением. Скажем, под весом... новых обязательств. Взгляд его скользнул по её фигуре, столь быстро, что она могла решить, что ей показалось. Но сердце ёкнуло, а в глазах потемнело «Он знает? Или догадывается?». — Единственная моя опора прекрасно держит любую тяжесть, мистер Томпсон. Она не из тех, кто трескается. Она из тех, кто перестраивает ландшафт под себя. — О, я верю! — Он рассмеялся, и в смехе этом не было веселья. — Я просто предлагаю... сориентироваться на местности. На случай, если ваша глыба решит катиться в одиночку. Мне бы не хотелось, чтобы вас раздавило, — Он сделал шаг вперёд, вторгаясь в её личное пространство. Не трогая её, но блокируя путь к отступлению. — Подумайте об этом. Один звонок – и я могу стать вашим союзником. Или... тишина может стать очень, очень громкой. Энди выпрямилась во весь рост, глядя ему прямо в глаза с ледяным спокойствием, которое она переняла у Миранды. – Мой единственный звонок – это 911, если вы сейчас же не отойдёте. Мой союзник прекрасно слышит любую тишину. И разносит её в щепки. Доброго вечера. Она резко развернулась, сбросив его плед на мокрый столик, и ушла, не оглядываясь, чувствуя, как его взгляд прожигает ей спину. Выйдя на дорогу, она поймала такси. Нога предательски выдавала стресс, а тревожные мысли заполняли мозг и въедались дальше в каждую клетку тела.

***

Приехав в отель, она сразу же пошла искать Миранду. Первым делом она осмотрела номер, а потом направилась к апартаментам Ирва Равица. Сначала она постучалась в номер легонько, а потом уже яростно колотила всем кулаком. Дверь открыл Ирв, а за ним проследовала Миранда. — Да как вам смелости хватило, ни минуты больше меня не беспокойте, — голос был ледяным, но взгляд, скользнувший с ног до головы, говорил не о ярости. Миранда быстро облизнула губы – жест, который женщина не задумываясь делала почти каждый раз, когда видела Андреа сексуальной, а это значило почти всегда. По её взгляду было всё понятно, и, похоже, Ирв тоже это понял. Когда Миранда и глава издательства закончили обсуждать дела, сидя за круглым столом, женщина хотела уйти, но её остановили. — Миранда, вы же знаете, что связи на работе нежелательны? — К чему вы клоните? — Вы знаете. Эта ассистентка… — Насколько я знаю, в трудовом договоре ничего не было написано на эту тему, ни в моём, ни в договоре Андреа. Также я не спрашивал вашего мнения на сей счёт, — перебивая, отрезала женщина. — Но всё же, Миранда… — Какие-нибудь деловые вопросы есть? Или мы будем дальше обсуждать мою личную жизнь, которая касается исключительно меня? — Вы свободны. Вернувшись в номер, Энди сразу же выложила все свои подозрения и переживания. — Миранда, и что ты будешь делать? — Эта проблема уже решена, я об этом начала догадываться давно. У меня было много времени подумать. Так что не переживай, со мной всё будет хорошо. — Мне, конечно, стало спокойнее, но ты так и не рассказала, что именно случилось. — Узнаешь, — подойдя к бару, Миранда налила себе бокал виски, но, посмотрев на любимую, поставила его обратно и села на диван по другую сторону от девушки. — Который час? — 21:20, не так уж и поздно. — О, Энди, — женщина прикрыла глаза и откинула голову на спинку дивана, — нам нужно очень много времени. Она открыла глаза, её взгляд стал острым, аналитическим, каким он бывает на работе. Эта ледяная маска снова вернулась в полной мере в общении с Энди. — Итак, предполагаю, что нам надо начать с большей из проблем? — Нет! Я не смогу с тобой говорить, если ты будешь так на меня смотреть. — Как так? — Пожалуйста, не надевай на меня этот рабочий взгляд. Я сейчас говорю с тобой, а не с главным редактором. В этом и есть проблема: ты всё решаешь слишком рационально, а мне надо, чтобы ты включила не только мозг, но и сердце. — Андреа, но я всегда решаю проблемы так. Со всеми. — А я не все! Я не твои бывшие мужья, не твоя работа. Возможно, сейчас частично это так, но не когда мы остаёмся наедине. — Может, тогда у тебя есть инструкция, как должно выглядеть «включенное сердце»? — Ярость начала накапливаться в горле женщины, а плечи выдавали её напряжение. — Инструкции нет, но ты и сама умеешь. Вспомни, как ты всегда обнимаешь меня за талию, пока мы спим, – там ты настоящая. Замерев, Миранда отвела взгляд и опять ушла анализировать всё, но мозг подвёл её и привёл в тупик. — Я… я не умею по-другому решать проблемы. Энди мягко коснулась её руки. В ответ на прикосновение старшая вцепилась в руку крепко, зажимая её так, как будто Энди хотела куда-то убежать, уйти. — Тогда давай просто попробуем говорить. Без масок. Без «Подиума». Просто мы. Что ты чувствуешь? Чего боишься? Этот простой вопрос, казалось, обезоружил Миранду. Она долго молчала, глядя в окно на огни Парижа. — Я боюсь, — наконец выдохнула она. — Боюсь, что всё это рухнет. Работа, которую я строила всю жизнь. То, что у нас есть... Я не знаю, как это совмещать, не разрушив. И я боюсь не справиться… С тобой… С ребенком… Со всем этим. Это было начало. Они молча лежали в постели, и Энди заняла своё привычное место – ткнувшись носом в шею Миранды. Та медленно, почти медитативно водила ладонью по её животу. Сквозь приоткрытое окно доносился смутный гул парижской ночи – гудки машин, далёкий смех. Энди закрыла глаза. Под пальцами Миранды, такими уверенными и такими нежными теперь, её страхи будто таяли, превращаясь в тяжёлую, но тёплую уверенность. «Здесь. С ней. Мы справимся» Это был не вопрос, а факт, отпечатавшийся где-то в глубине сознания. А ребёнок внутри... он был частью этого «мы». Впервые эта мысль не вызвала паники, а наоборот, наполнила её странным, пугающим спокойствием .— Завтра рано вставать? — через полусон спросила Миранда своим охрипшим голосом, который так любила Энди. — Да. — Серьёзно? — на раздражённом выдохе спросила она. — На самом деле не настолько рано, как обычно. А ты не любишь рано вставать? — А кто любит? Покажи мне этого человека, я его убью, потому что таких людей нет. — Неожиданно, а… — Всё, Андреа, спать, я очень устала. Я думаю, это может подождать до завтра. *** На следующий день Миранда ушла рано, но сквозь сон она вспоминала, как утром уже собранная Миранда перед уходом целует её в лоб и аккуратно проводит рукой по животу. Встретились они только днём на банкете в честь расширения компании Джеймса Хола. — Привет, Миранда. — Привет. Тут не пахнет фрезиями? — Вроде нет, я проследила, чтобы их не было. — Хорошо. — Она отдала своё пальто Энди и сама проскользнула взглядом по образу девушки, кивнув, унеслась вперёд. Вернувшись в отель почти в 1 часу ночи, не разговаривая, они приготовились ко сну и так же быстро уснули. Следующее утро на удивление прошло спокойнее прошлых дней . Проснувшись от будильника, никто из женщин не спешил вставать. — Доброе утро, любимая, — говорит Энди и сразу же целует Миранду в нос. — Доброе. — Тебе разве не надо идти на брифинг? — Надо, но я перенесла его на 2 часа. Так что мы можем ещё 2 часа лежать на кровати. — Белые пряди волос, растрепавшиеся лежали на подушке, а несколько прядей щекотали щёку младшей. — Ого, то есть почти всё утро в нашем распоряжении? — Да, и ещё я заказала завтрак в номер. — Мира, я тебя обожаю! — Она уткнулась в груди Пристли, крепко обнимая. — Энди, я понимаю, что ты рада, но ты меня сейчас задушишь, — низким, слегка осипший голос сказала она. — Ой, прости, ну я знала, что ты точно не будешь против этого. — Она стала расстёгивать пижаму Пристли и нежно массировать груди и сосок. Когда она полностью освободила верхнюю часть тела женщины от ненужной ткани и подключился рот ,кто-то проходящий возле номера мог бы подумать что то не то. — Боже, Андреа, почему ты всегда так хороша? — Как всегда, старшая не скрывала своего удовольствия, хватая Энди за волосы . Продолжая в том же духе, она почти довела старшую до оргазма, но остановилась в секунде до него. Миранда посмотрела на неё с вопросительным выражением лица, но когда та стала спускаться ниже, поняла и даже больше расслабилась. Проникнув пальцами внутрь одной рукой, другой рукой она сняла мешающуюся одежду и почти сразу подключила язык. Долгого ожидания оргазма не последовало. На удивление, Миранда, отошла почти сразу, взяв инициативу в свои руки. Они ещё долго сидели в тишине, и только биение их сердец постепенно замедлилось. Энди вышла после душа и увидела уже разложенный завтрак. — У нас что, круассаны? — амбициозно произнесла она с явным блеском в глазах. — Да, ты же, наверное, так их и не попробовала. — Спасибо.

***

Выехав на мероприятие, Миранда как всегда сидела в самом центре, но на этот раз уже не сдерживала своих взглядов на младшую, что и увидел Найджел. Энди же сидела почти что за соседним столом с Найджелом и Эмили. Пока все ждали начала мероприятия, Найджел хитро наблюдал за этой картиной. — Как я понимаю, у вас всё хорошо? — А? А да, мы поговорили… — Да, я так и понял. Я сегодня утром хотел зайти к тебе за кое-какими бумагами, но решил не мешать. — Ой, ну простите. — Я всё понимаю. Ну, а я пошёл. Найджел начал свою выдающуюся речь, представляя Миранду. Когда босс вышла, то объявила о переходе Жаклин Фолле в компанию Джеймса Холта. Взгляд Кристиана, упёрешийся в неё из-за стола Жаклин, был не просто недоумевающий. В нём читалась холодная, расчетливая ярость, как у игрока, который только что осознал, что его обыграли. Энди почувствовала, как по спине пробежал волна ледяных мурашек. Это мероприятие было достаточно быстрым, и после него все уехали в музей Галиера, но по дороге её за руку остановил Кристиан. — Как это понимать? Выдернув руку, она ответила: — Я сама ничего не знала. До свидания. Сев в «Мерседес», спустя пару минут молчания Энди ожидая хоть какого-нибудь рассказа начала пытаться разговорить женщину— Кристиан сегодня выглядел так, будто готов был меня съесть взглядом, — заметила Энди, глядя в окно на мелькающие огни Парижа. Миранда ответила, не отрываясь от экрана телефона, но в её голосе слышался отзвук холодного торжества: — Его основная ошибка, дорогая, в том, что он играет в шашки. В то время как вся эта игра давно ведётся в шахматы. Он увидел угрозу и паникует. Я увидела слабую клетку на доске соперника и заняла её. Энди повернулась к ней, забыв про вид за окном. — Ты говоришь о Жаклин? — Жаклин, — Миранда наконец отложила телефон, и её взгляд стал острым, лекторским, — получила у Джеймса Холка не просто должность. Она получила титул креативного директора его новой премиум-линии. Что, согласно её контракту с Ирвом, является конфликтом интересов. Она только что добровольно разорвала все негласные договорённости с The New York Mirror. Ирв остался не просто без «свежей крови» — он остался с пустым местом за своим правым плечом и с пониманием, что его протеже оказалась перелётной птицей. В машине на секунду повисла тишина, наполненная гулким смыслом сказанного. — А Кристиан? — тихо спросила Энди. Уголок губ Миранды дрогнул. — Кристиан сделал ставку на Жаклин. Считал её своим рычагом влияния на Ирва. Теперь этот рычаг сломан. Он остался просто... шумным обозревателем с испорченной репутацией стратега. Ирв Равиц не терпит проигравших, которые тянут за собой в провал и его планы. — То есть ты... ты не просто защищалась. Ты их переиграла. Заранее. — Я создала условия, при которых их собственная алчность и амбиции сработали против них, — поправила Миранда, её пальцы нашли руку Энди и сомкнулись вокруг неё — уже не для поддержки, а как жест уверенного обладания. — Джеймс хотел сенсации. Жаклин – власти и независимости. Я просто свела их вместе в нужный момент. А теперь... — её голос снизился, стал почти интимным, но не менее твёрдым, — теперь у нас есть идеальная основа для нашей собственной пиар-кампании. Мы не будем отбиваться от скандала, Энди. Мы возглавим его. Превратим сплетни в историю. Историю не о слабости, а о силе, которая не боится быть настоящей. Подъезжая к музею, их ожидала огромная толпа журналистов, и пока их всех растолкала охрана, Миранда искала руку Энди, чтобы не разойтись. Зайдя внутрь, их тоже ожидали журналисты, но уже нанятые специально и менее агрессивные. — Миранда, не могли бы вы сказать пару слов о показах на этой неделе? — Всю одежду, что я увидела, была выполнена в наивысшем качестве… — После короткого интервью Миранда прихватила Энди за талию и повела за собой. В музее босс явно не скрывала близкого контакта с ассистенткой, знакомя её со многими редакторами. Многие обращали внимание на то, что Пристли ведёт себя нехарактерно, а подойти и спросить? Это было равно самоубийству. Эмили чуть не поперхнулась шампанским, увидев, как рука Миранды легла Энди на поясницу – твёрдо, без тени сомнения. Жар от ладони проступил сквозь тонкий шёлк платья, и у Энди на мгновение перехватило дыхание. Это был не просто жест. Это была печать. Публичное, безмолвное заявление. Краем глаза она видела, как замерла Эмили, как брови Найджела уползли под линию его идеальной стрижки.А где-то в стороне она почувствовала на себе взгляд — колючий, как ледяная игла. Это был взгляд Кристиана. Не поворачивая головы, она знала, какая ярость бушевала в его глазах, видевших, как Миранда Пристли, чьё прикосновение было реже зимнего ветра, теперь почти небрежно водила пальцами по пояснице той самой выскочки. Но всё это тонуло в одном: в спокойной, вызывающей уверенности Миранды, которая продолжала говорить с редактором, лишь слегка прижимая к себе Энди. Это было головокружительно. Страшно. И безумно правильно. Она выпрямила спину, принимая эту немую декларацию как доспехи. Пока Миранда разговаривала с редактором Vogue,рука всё так же бесцеремонно лежала на пояснице ,моментами нежно поглаживая большим пальцем. Тут кто-то тяжело опустил руку Кристиану на плечо. — Двойное невезение, — с наигранной, профессионально-сочной жалостью произнёс Найджел, наклоняясь к его уху. — И карьерную ступеньку уступили, и... девушку, кажется, увели. Ну, вы только держитесь. — И, хлопнув Кристиана по спине так, что тот едва не поперхнулся, Киплинг растворился в толпе, оставив мужчину в коктейле из ярости и полного краха стратегии. Под конец мероприятия все выпили за окончание Недели моды и разъехались. Вся команда улетала следующим утром. Вернувшись в номер, девушки сразу же переоделись в халаты, а первой в душ пошла Энди, пока Миранда разбиралась с последними делами. Тут к ним кто-то постучал. Стук был не стучащий, а долбящий – отрывистый, нервный, полный нетерпения. Не дожидаясь ответа, дверь распахнулась, и в номер буквально влетел Найджел. Он не вошёл – он вкатился, как ураган в шелковом шарфе, захлопнув дверь спиной. — Миранда, — он выдохнул её имя, словно это было заклинание, способное вернуть нормальность. — Это что вообще было? Он прошёл в гостиную, не сбрасывая пальто, и замер посреди комнаты, уставившись на неё. Его взгляд был не просто изумлённым – он был ошалелым, лишённым привычной ироничной подкладки. Миранда, не отрываясь от экрана ноутбука, медленно подняла глаза. Она сидела в кресле, и даже в простом халате её поза была выверена до миллиметра. Элегантно закинув ногу на ногу. — Ты про что? — Голос был ровным, как лёд на озере. — Ой, не притворяйся, что не понимаешь, о чём я! — Найджел взмахнул руками, его шёлковый шарф взметнулся, как знамя. — Ты! Сегодня! В Галиера! Я ждал, что ты сейчас же снимешь с неё кожу, как перчатку, за тот дурацкий вопрос про ткань! А ты... ты положила ей руку на поясницу. Не поправила, не отодвинула. Положила. И провела пальцами. Я это видел! У меня зрение минус не как у ястреба, но я это видел в подробностях! В этот момент из ванной, окутанная паром и запахом дорогого геля, вышла Энди, закутанная в банное полотенце. Увидев Найджела, она лишь бровью повела. — О, привет, Найджел. Опоздали на светское радение? — Вот и она! — Киплинг повернулся к ней, словно нашёл ключевого свидетеля. — Так может, вы обе мне всё-таки объясните, что происходит? Я должен вызвать скорую? Или экзорциста? — Он мотал головой то на одну, то на другую, его взгляд метался между ними, выискивая признаки одержимости или хотя бы лёгкого помешательства. Энди, скрывая улыбку, подошла и устроилась на подлокотнике кресла Миранды, их плечи почти соприкоснулись. Жест был простой, но невероятно красноречивый. — Ну, скажи честно, — прищурился Найджел, указывая на Миранду пальцем. — Ты её сломала? В прямом смысле. Нашла заводской дефект и активировала... режим «человеческие эмоции»? Тут они не выдержали. Рассмеялись. Вместе. И это был не тот сухой, циничный смех, который Найджел слышал от Миранды на презентациях. Это был тёплый, общий смех, от которого Миранда на мгновение прикрыла глаза, а уголки её губ задрожали. — Нет, дорогой мой Найджел, — наконец произнесла Миранда, и в её голосе сквозь привычную сталь пробилась едва уловимая, новая нота – усталая нежность. — Меня не сломали. Меня... временно отключили от главного сервера. И обнаружили, что я могу функционировать в автономном режиме. Без ущерба для эффективности, замечу. — На автокруассанах?! — почти взвыл Найджел, указывая на крошки на столе. — Исключительно на круассанах, — с убийственной серьезностью подтвердила Энди, из-за чего Миранда фыркнула и отвела взгляд в сторону, пряча новую улыбку. Найджел замолчал. Он смотрел на них: на расслабленную, почти домашнюю позу Миранды, на спокойную, уверенную улыбку Энди. Его собственная паника стала угасать, сменяясь чем-то более сложным – облегчением, смешанным с лёгкой тревогой. Он видел, как они смотрят друг на друга краем глаза – не как заговорщики, а как сообщники, делящиеся одной тихой, огромной тайной. — Вы... вы серьёзно? — спросил он уже без иронии, почти шёпотом. Миранда встретила его взгляд и медленно, чуть заметно кивнула. Это был не рабочий кивок. Это был ответ. — Всё в порядке, Найджел. Считай это... полевыми испытаниями новой управленческой модели. С высокими рисками, — она бросила взгляд на Энди, — и пока что неслыханной доходностью. Найджел глубоко вздохнул, снял наконец шарф и сунул его в карман. — Вы точно ничего не употребляли? — отчаянно уточнил он в последний раз. — Только круассаны! — уже хохотала Энди. — А они точно без псилоцибиновых грибов были? — Найджел, иди уже! — Миранда сделала раздражённый жест рукой, но в её тоне не было настоящей злости. Была усталость и... просьба. Он поднял руки в знак капитуляции, попятился к двери. На пороге обернулся. — Ладно. Но если этой вашей... «модели» понадобится креативный директор или просто свидетель, который видел всё с самого начала, — вы знаете, где меня найти. Только, ради бога, не разваливайте это. Я слишком стар, чтобы снова помогать тебе склеивать осколки, Пристли. И, щёлкнув дверью, он оставил их в наступившей тишине, которая теперь была наполнена не неловкостью, а общим, только что рождённым пониманием. — А теперь серьёзно, что это было? — У меня есть идея, ты узнаешь, но позже, а это был разогрев небольшой. — Звучит странно, но я доверюсь тебе. Иди в ванную. — А может… — пока Сакс вставала, старшая запустила руки в волосы и потянулась за поцелуем. — Нет. — Энди приставила палец к губам возлюбленной, останавливая её. — Миранда, ты видела наши синяки под глазами? Сегодня у нас будет просто прекрасный сон и не меньше 12 часов, так что иди в душ. У женщины явно было хорошее настроение, что бывает редко. Она знала, как добиться своего. Женщина лизнула палец, а потом и аккуратно прикусила. — Фу, Миранда… — не успев договорить, Миранда добилась желаемого и страстно поцеловала девушку. — Вот, теперь я могу со спокойной душой идти в ванную. — И это я ещё ребёнок. Пока Сакс ждала старшую, она достала свой блокнот, который ей когда-то подарил Даг, и стала писать. Вдохновение так и накатывало на неё огромным цунами, мысли шли сами, а рука едва успевала записывать. Она была так погружена в свой воображаемый мир, что и не заметила, как старшая вернулась. — Ты ведёшь дневник ненависти к боссу? — саркастически спросила женщина, пока шла до кровати. — Нет. — А что тогда? Ты так увлечённо писала, даже не заметила, пока я смотрела на тебя пару минут. — Просто… вдохновение пришло, вот и решила написать. — Дашь почитать? — Потом. — Поставив точку в блокноте, она отложила его.

***

Неделя моды прошла достаточно успешно, и когда уже все уехали, у девушек оставался один день для себя. Утром они проснулись в своё удовольствие, заказали завтрак в номер и полностью провели утро для себя. Энди, вернувшись из гостиной, видит почти полностью собранную Миранду, не хватало только одеться. Макияж и укладка были безупречными, как и всегда. Женщина стояла в закрыто-задумчивой позе, наблюдая за суетой вокруг отеля из окна. — Что-то случилось? — спросила Энди, удерживая полотенце одной рукой. — Нет. Я думаю о том, что нам с тобой делать. Всё нарушено. От нас не останется ни косточки. — И что мы будем делать? Миранда продолжила изъясняться: — Есть два типа скандалов. Те, в которые втягивают, и те, которые создают самостоятельно. Я всегда предпочитаю второй вариант. Он… редакционно чистый. — Пройдясь по комнате, она всё продолжала: — Ты говорила, что я решаю проблемы только головой. Что ж, вот моё решение, принятое и головой, и сердцем. Мы не будем прятаться. Мы станем обложкой. Моей самой смелой и единственно важной обложкой. — Что, прости? Обложка с нами? — От такой новости Энди аж поперхнулась и замерла, вылупив глаза на Миранду. — Ты… ты вот так хочешь рассказать всем? — Я не собираюсь «рассказывать», я собираюсь показывать. Я не хочу сплетен за спиной и статей в жёлтой прессе. Пусть увидят то, что я хочу, чтобы они увидели. Я не хочу скандала. Пусть увидят нашу силу. — Знаешь что, а мне нравится эта идея. Только вот о беременности я не хочу рассказывать. — Это твоё право, я и не особо хотела на самом деле. — Мы куда-то пойдём? Или в номере будем? — Я устала, но у нас обед кое с кем будет, а весь оставшийся вечер мы проведём вместе. — И с кем же? — Узнаешь позже, иди собирайся. О, и одень, пожалуйста… в общем, я подберу, делай пока что укладку, распущенные волосы с локонами большими. Они приехали в дорогущий ресторан, и их отвели в отдельную комнату. Как только Энди вошла туда, то с огромным удивлением переглянулась с Мирандой. — Добрый день, дамы, — их галантно встретил Жан-Люк Моро. — Итак, Миранда, я так понимаю, это Андреа? — Всё верно, — она развернула голову к Энди и положила ладонь на её бедро. — Ты можешь задать ему любые вопросы, которые тебя интересуют. — Эммм, он знает про нас? — Миранда для меня как дочь, — мягко ответил Жан-Люк на англиском, отвечая на вопрос раньше неё. — Так что да, я знаю. И я безмерно счастлив видеть, что она наконец-то позволила себе быть счастливой. Его слова растопили последние остатки напряжения. Энди улыбнулась. — А она... она часто говорит о вас. Говорит, вы научили её всему. — Преувеличивает, — с лёгкой грустью заметил Жан-Люк. — Я лишь дал ей инструменты. Всё остальное она сделала сама. Но сейчас я вижу не железную леди с обложки, а живую женщину. И это самый прекрасный наряд, который я когда-либо видел на ней. За десертом, слушая, как Жан-Люк дразнит Миранду за её первую, катастрофически не удачную фотосессию, Энди поймала себя на мысли. Это было не похоже на деловой обед. Это было похоже на... семью. Странную, сложную, собранную из осколков прошлого, но — семью. Миранда, ловившая её взгляд и катившая глаза в преувеличенном отчаянии, казалась не монументом, а человеком. И этот странный, новый, хрупкий мир, построенный за обеденным столом, был самым смелым и самым страшным проектом Миранды Пристли. И самым желанным.