Роман по статьям.

Самое противное ощущение на свете — это когда ты просыпаешься от того, что сквозь сон уже слышишь какой-то звук, и понимаешь, что это не часть твоего сна, а суровая реальность. И эта реальность — оглушительный, настойчивый звон будильника в телефоне, который ты, судя по всему, проигнорировал уже раз пять, откладывая на десять минут. Чимин резко открыл глаза. Комната была залита ярким, почти бесцеремонным утренним светом, который без спроса пробивался сквозь щели в шторах. Он не просто проснулся. Он всплыл из глубин беспокойного сна, как утопающий, и сразу, без предисловий, получил удар бетонной плитой по голове — осознание. Сегодня же собеседование! Он рванулся к телефону, лежавшему на полу рядом с кроватью, сердце бешено заколотилось где-то в горле. Цифры на экране плясали перед глазами: 8:47. «Не может быть!» — панически пронеслось в голове. Собеседование в десять. Дорога от его скромной квартирки в не самом центре Сеула до блестящего стеклянного небоскрёба в районе Каннам занимала минимум полчаса, а то и больше, если подземка решит устроить забастовку или город впадёт в привычный трафиковый паралич. В идеале он должен был выйти из дома в полдевятого. Идеал треснул по швам, как хрустальная ваза, упавшая с полки. Одна мысль сверлила мозг, ясная и чёткая, как юридический параграф: «Опаздывать на собеседование в «Geumgang Legal» — это профессиональное самоубийство.» Название фирмы отдавалось в его ушах торжественным, почти мифическим гудением. Юридическая фирма мечты для любого выпускника, где вершились судьбы крупнейших чеболей и выигрывались самые громкие и почти безнадёжные дела. Попасть туда — всё равно что быть принятым в элитный клуб избранных. А Чимин метил не куда-нибудь, а в отдел судебной практики — самое сложное, непредсказуемое и, по мнению многих, бессмысленное направление. Но для него оно было единственно верным. Работа не с бумагами в тихом кабинете, а с живыми людьми, с их историями, болью и надеждой, в жаркой, душной атмосфере зала суда — вот что заставляло его кровь бежать быстрее. Сейчас же кровь бежала со скоростью звука исключительно из-за паники. Он слетел с кровати, запутавшись в простыне, и понесся по крохотной квартире, как ураган. Зубная щётка мелькала в ванной с такой скоростью, что казалось, вот-вот высечет искры. Бритьё превратилось в молниеносную, опасную операцию, чудом завершившуюся без порезов. Он натянул на себя подобранный с вечера костюм — тёмно-синий, строгий, единственный действительно дорогой элемент его гардероба, купленный на последние сбережения именно для этого дня. Белоснежная рубашка хрустнула новизной. Галстук поддался не с первой попытки, пальцы дрожали, но мышечная память, наработанная за годы учёбы, всё же сделала своё дело. Ровно в 8:55 он уже стоял в дверях, натягивая пальто и запихивая в портфель папку с резюме и документами. Дышал, как спортсмен на финишной прямой. — Всё ещё можно успеть, если повезёт с автобусом, — пытался он успокоить себя, выскакивая из подъезда на прохладный утренний воздух. Улицы были полны привычной суеты. Город жил своей жизнью, абсолютно не интересуясь драмой одного Пак Чимина. Он пустился бегом в сторону автобусной остановки, его туфли отбивали нервную дрожь по асфальту. И вот она, остановка. И вот он, его автобус, подъезжающий к ней, мигая правым поворотником. Надежда, яркая и горячая, вспыхнула в груди. Он ускорился, из последних сил, почти летя над тротуаром, махая рукой. Расстояние сокращалось: пятнадцать метров, десять, пять… И тут автобус, не выразив ни малейшего интереса к его отчаянному забегу, плавно, даже как-то надменно, закрыл двери и тронулся с места. Чимин подбежал как раз в тот момент, когда задние фонари машины издевательски подмигнули ему, удаляясь в потоке машин. Он остановился, опершись руками о колени, пытаясь отдышаться. В горле стоял ком, а в глазах плавали предательские точки от натуги. Сердце бешено стучало, но теперь уже не от бега, а от бессильной ярости и отчаяния. — Ну, конечно… Как всегда, — выдохнул он, и в этих словах был целый спектр эмоций: и злость на себя, на свою неорганизованность, и знакомое с детства чувство, что удача — это капризная дама, которая всегда поворачивается к нему спиной в самый важный момент. Минуту он просто стоял, глядя вслед уехавшему автобусу, чувствуя, как пот медленно пропитывает свежую рубашку под мышками. План «А» благополучно провалился. Оставался план «Б» — метро. Это было дольше, с двумя пересадками, но другого выбора не было. Спуск в подземку был похож на погружение в ад, только ад этот был выложен кафелем и наполнен оглушительным грохотом поездов. Он пробился через турникет, его плечо кто-то толкнул, он извинился, даже не глядя, и помчался вниз по эскалатору, протискиваясь между медлительными пассажирами. На платформе как раз подходил состав. Чимин влетел в вагон за секунду до сигнала и захлопывания дверей. Ему повезло. Немного. Он стоял, вжавшись в дверь, чувствуя, как каждый нерв в его теле напряжён до предела. Он мысленно прокручивал маршрут: сейчас до такой-то станции, потом пересадка на синюю ветку, ещё две остановки, и потом… Потом бег по улице до здания «Geumgang Legal». Поезд тронулся, и Чимин закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Он представлял себе приёмную, других кандидатов — таких же, как он, натянутых, как струна, отполированных и идеальных. Они сейчас сидят, спокойно листая резюме, а он несётся в душном вагоне метро, как последний неудачник. Пересадка прошла в аналогичном режиме спринтерского забега. Он врезался в толпу, извинялся, снова бежал. Казалось, весь город сговорился ему помешать. Наконец, нужная станция. Он был почти на месте. Оставалось только выйти на поверхность и пробежать пару кварталов. Поезд остановился, двери открылись. Чимин, подхваченный людской волной, двинулся к выходу. Он уже почти был на платформе, его взгляд был устремлён вперёд, на указатель «Выход В», когда сбоку, со стороны входа в вагон, на него налетела какая-то сила. Это был не сильный удар, а скорее резкий, неожиданный толчок. Чимин пошатнулся. Одновременно он почувствовал на своём теле обжигающую влагу, а потом услышал сдавленное: «Ой, простите, я не заметил!» Он обернулся. Перед ним стоял растерянный молодой человек в наушниках, в одной руке у него был пустой стаканчик из-под кофе, а другой он тщетно пытался достать из кармана салфетки. Взгляд Чимина медленно, с ужасом, опустился на свою рубашку. Прямо над животом, на ослепительно-белой ткани, расползалось уродливое, коричневое, мокрое пятно. Оно было размером с ладонь и идеальной формы для того, чтобы сделать его вид неряшливым и непрофессиональным. Внутри у Чимина всё закипело. Волна ярости, горячая и слепая, подкатила к горлу. Ему хотелось кричать, трясти этого растяпу, требовать, чтобы он исчез, вернул время вспять, купил новую рубашку! Но вместо этого он просто сглотнул ком и выдавил сквозь зубы: «Ничего страшного. Всё в порядке». Это было не в порядке. Это был полный, абсолютный крах. Но устраивать разборки сейчас, когда каждая секунда была на счету? Бессмысленно. Он лишь отчаянно махнул рукой, показывая, что пусть этот человек просто убирается с глаз долой, и, прижимая портфель к злополучному пятну, как щит, пустился бежать к выходу. «Geumgang Legal»… Название это для непосвящённых было просто брендом, строчкой в рейтингах Forbes. Но для тех, кто был внутри юридического мира, это была легенда. Фирма с столетней историей, чьи основатели участвовали в написании некоторых положений современного законодательства Южной Кореи. Десять этажей в самом дорогом бизнес-центре Сеула, партнёры которых становились министрами, а самые талантливые ассоциаты — судьями Верховного суда. Попасть сюда — значило не просто найти работу. Это означало получить путёвку в жизнь, билет в высшую лигу. Конкуренция была бешеная, на одно место претендовали десятки, если не сотни выпускников лучших вузов страны. И вот сейчас, в коридоре на одном из верхних этажей, собрались эти лучшие из лучших. Приёмная была оформлена в стиле хай-тек: холодный белый мрамор, хромированные детали, огромные панорамные окна, открывающие вид на небоскрёбы Каннама. В воздухе висел запах дорогого кофе и дорогих духов — запах успеха. Вдоль стены, на дизайнерских диванах, сидели кандидаты. Парень в идеально сидящем костюме, девушка с безупречным макияжем и собранными в тугой пучок волосами, ещё один молодой человек, невозмутимо просматривающий что-то на планшете. Все они выглядели спокойными, собранными, готовыми покорять мир. Тишина в зале была звенящей, нарушаемая лишь щелчком клавиатуры ноутбука у секретаря и сдержанным покашливанием. Дверь в конференц-зал открылась. Оттуда вышла элегантная женщина лет тридцати, ассистентка, с планшетом в руках. Её каблуки отчётливо цокали по мраморному полу. Все кандидаты подняли на неё глаза, затаив дыхание. Она бегло взглянула в список. Голос у неё был ровным, безэмоциональным, как у диктора, объявляющего посадку на рейс. —Пак Чимин? Ваше собеседование начинается. В зале наступила мёртвая тишина. Никто не пошевелился. Женщина подождала пару секунд, её взгляд скользнул по пустому месту на диване, где должен был сидеть Чимин. На её лице не дрогнул ни один мускул. Она снова посмотрела в список, готовясь назвать следующее имя. И в этот самый момент раздался оглушительный, нетерпеливый сигнал прибытия лифта. Двери лифта с шипением разъехались, и из них выскочил Чимин. Он был похож на человека, только что пережившего ураган. Волосы всклокочены, лицо раскраснено, на прекрасной рубашке красовалось огромное коричневое пятно. Он остановился, отдышался и, увидев женщину с планшетом, выдохнул с панической надеждой: —Пак Чимин? Он уже был? Женщина холодно, с лёгким недоумением оглядела его с ног до головы, задержав взгляд на кофейном пятне. Казалось, время остановилось. Все кандидаты в зале смотрели на него со смечью жалости и плохо скрываемого презрения. Секунда тянулась как год. — Сейчас как раз его очередь, — наконец произнесла ассистентка, и в её голосе послышалась едва уловимая, ледяная насмешка. Чимин не стал ничего добавлять. Он сделал глубокий вдох, расправил плечи и быстрым шагом направился к заветной двери. На полпути он резко остановился, судорожно поправил галстук, сгладил ладонями волосы, отчаянно пытаясь придать себе хоть каплю презентабельности. Пятно, увы, спрятать было некуда. Он потянул пиджак, чтобы хоть как-то его прикрыть, и, набрав в лёгкие ещё больше воздуха, толкнул тяжёлую дверь. — Это я, — произнёс он, переступая порог, и дверь закрылась за ним, отсекая его от тихого, идеального мира приёмной и бросая в объятия его судьбы.

***

Дверь захлопнулась за спиной, отсекая внешний мир, но ощущение лёгкости не пришло. Вместо него Чимина накрыла гробовая тишина, тяжёлая и густая, как смог. Воздух в конференц-зале был прохладным, пахло дорогой полировкой для мебели и стерильной чистотой. Помещение оказалось огромным, с потолками во всю высоту этажа, отчего голова пошла кругом. Прямо перед ним, подобно верховным судьям за длинным столом из тёмного полированного дерева, сидели пять человек. Их лица были высечены из гранита — непроницаемые, холодные, без намёка на приветливость. Взгляды, острые и оценивающие, впились в него, сканируя с ног до головы. Чимин почувствовал себя лабораторной мышью, внезапно помещённой под микроскоп. Он сделал неуверенный шаг вперёд, его туфли отчётливо прозвучали по глянцевому полу. — Пак Чимин? — раздался резкий, как удар хлыста, голос. Говорил седовласый мужчина лет пятидесяти, сидевший в центре. Его пальцы с длинными, ухоженными ногтями, сложенные домиком, подчёркивали его безупречный и безразличный вид. На груди у него красовался галстук такого насыщенного бордового оттенка, что он казался почти чёрным. — Да, это я, — попытался парировать Чимин, но его собственный голос прозвучал чуть хрипло от одышки. — Прошу прощения за опоздание, возникли непредвиденные обстоятельства… — Непредвиденные обстоятельства? — перебил его другой член комиссии, женщина с жёстким взглядом и идеально гладкой каре. Её губы, подведённые яркой помадой, изогнулись в едва заметной усмешке. Она указала кончиком ручки сначала на свои часы, а потом, многозначительно, на пятно на его рубашке. — Опоздание на двенадцать минут на собеседование в «Geumgang Legal» и… подобный внешний вид — это не непредвиденные обстоятельства, молодой человек. Это демонстративное неуважение к компании, к её времени и к каждому из нас, сидящему здесь. Третий человек, полный, с одутловатым лицом, скептически хмыкнул, откидываясь на спинку кресла. Он даже не смотрел на Чимина, а разглядывал потолок, всем видом показывая, что его время тратится впустую. Чимин почувствовал, как по спине бегут мурашки. Горло сжалось. Он пытался найти слова, объяснить про автобус, про кофе, но понимал, что любая история сейчас прозвучит как жалкое, детское оправдание. — Я понимаю, как это выглядит, — начал он, снова пытаясь вложить в голос твёрдость. — Уверяю вас, я… — Ваше собеседование окончено, мистер Пак, — безапелляционно заявил седовласый мужчина, уже отводя взгляд к папке со следующим кандидатом. — Не тратьте своё и наше время. Рынок труда полон талантливых и, что важнее, пунктуальных юристов. В этот момент Чимину показалось, что пол уходит из-под ног. Всё было кончено. Его мечта разбилась вдребезги из-за череды дурацких случайностей. Он уже мысленно видел себя, выходящим из этого зала под унизительные взгляды, и готов был развернуться, когда раздался другой голос — спокойный, но твёрдый. — Позвольте не согласиться. Все взгляды, включая потрясённый взгляд Чимина, устремились на человека, сидевшего с краю. Это был мужчина лет тридцати, с строгим, но не лишённым интеллекта лицом. Он не сводил глаз с резюме Чимина, которое лежало перед ним. — Со мной тоже случались «непредвиденные обстоятельства», — продолжил он, и в его голосе не было снисхождения, лишь холодный расчёт. — Однако, если отбросить эмоции и посмотреть на факты, мы увидим диплом Национального университета Сеула с отличием. Рекомендации от профессора Ким Ёнг Джуна, чьё слово в академических кругах весит больше, чем иные судебные решения. И… — он перелистнул страницу, — опыт работы в небольшой юридической компании во время обучения, где он вёл дела на общественных началах с поразительно высоким процентом успеха. Вы действительно хотите вышвырнуть это за дверь из-за пролитого кофе? В зале повисла напряжённая пауза. Седовласый мужчина нахмурился. Женщина с каре язвительно заметила: — Пунктуальность и опрятность — тоже профессиональные качества, Чонгук-щи. Так вот как его зовут. Чонгук. Чимин запомнил это имя, это спасение, дарованное ему. — Я не спорю с их важностью, — парировал Чонгук, наконец подняв на коллег взгляд. Его глаза были тёмными и пронзительными. — Но я предлагаю оценить главное — профессиональные навыки. Мы ищем не моделей, а бойцов для судебной практики. А на войне, как известно, форма не всегда бывает идеальной. Давайте зададим ему вопрос. Один. Если ответит — получит шанс. Если нет — сам уйдёт, и мы сэкономим время. Начался короткий, но жаркий спор. Голоса звучали резко, аргументы летали, как пули. Седовласый мужчина был категорически против, женщина его поддерживала. Полный мужчина, кажется, был готов согласиться с Чонгуком просто чтобы поскорее закончить это безобразие. Ещё двое, до этого хранившие молчание, вступили в дискуссию. В итоге, с явной неохотой, председатель комиссии предложил голосование. — Кто за то, чтобы выслушать кандидата? — пробурчал он. В воздух поднялись четыре руки. Включая руку того самого полного мужчины. Против был только седовласый руководитель. Женщина с каре, скрипя зубами, воздержалась. —Хорошо, — сквозь зубы произнёс она. — У вас есть один шанс, Пак Чимин. Садитесь. Чимин, почти не веря своему счастью, опустился на стул. Его колени всё ещё подрагивали, но в груди затеплилась крошечная надежда. — Слушайте внимательно, — начала женщина, её взгляд был испытующим. — Это не теоретическая задача. Это упрощённая версия реального дела, которое было у нас три года назад. Из десяти кандидатов сегодня только два дали удовлетворительный ответ. Итак. Ваш клиент — крупная строительная компания. Она подрядилась построить жилой комплекс для муниципалитета. Сроки сорваны, муниципалитет подаёт иск о взыскании огромных неустоек. Ваш клиент утверждает, что сорвал сроки из-за того, что субподрядчик, отвечавший за поставку уникальных стальных конструкций, обанкротился и не выполнил свои обязательства. Казалось бы, форс-мажор. Однако, в договоре с субподрядчиком есть пункт, что ваш клиент должен был проверить его финансовую состоятельность до подписания контракта, чего сделано не было. Более того, вы узнаёте, что директор вашего клиента является двоюродным братом директора того самого субподрядчика. Вопрос: каковы ваши первоочерёдные действия? Не итоговая стратегия, а именно первые шаги. Чимин замер. Это был не просто каверзный вопрос; это была ловушка, полная подводных камней. Очевидный вывод — апеллировать к форс-мажору — был провальным, так как вина клиента в ненадлежащем выборе подрядчика была налицо. История с родственными связями и вовсе пахла возможным сговором. Он закрыл глаза на секунду, отгородившись от давящей атмосферы зала. Внутри его головы замигали лампочки: «Гражданский кодекс… Статья о надлежащем исполнении обязательств… Понятие вины кредитора… Доказательная база…» Прошло около двадцати секунд полной тишины. Председатели переглядывались, на лицах читалось нетерпение. Но Чимин открыл глаза, и взгляд его был уже собранным и ясным. — Первое и самое важное действие — я бы попросил клиента предоставить мне всю внутреннюю переписку и отчётность, связанную с выбором этого субподрядчика, — начал он, и его голос приобрёл уверенность. — Мне нужно понять, была ли проверка финансовой состоятельности вообще инициирована, и если да, то кем и с каким результатом. Это ключ к установлению степени вины моего клиента. Второе: немедленно запросить из суда по делам о банкротстве всё дело в отношении субподрядчика. Нам жизненно важно получить заключение финансового управляющего о причинах банкротства. Было ли оно реальным или преднамеренным? Третье: я бы не стал сразу строить защиту на форс-мажоре. Вместо этого я бы начал готовить почву для переговоров с муниципалитетом о снижении размера неустойки, ссылаясь на статью 398 Гражданского кодекса, которая позволяет суду уменьшить размер ответственности, если неисполнение обязательств произошло без явной вины должника и размер неустойки явно несоразмерен последствиям. Наша цель — не отрицать срыв сроков, а минимизировать финансовые потери, аргументируя это тем, что клиент стал жертвой обстоятельств, которые он не мог в полной мере предвидеть, особенно если будет доказано, что субподрядчик намеренно скрыл свою плачевную финансовую ситуацию. Что касается родственной связи… — Чимин сделал небольшую паузу, — это одновременно и риск, и возможность. Риск — это подозрение в сговоре. Возможность — если мы сможем доказать, что отношения не повлияли на объективность выбора, а, наоборот, клиент доверял субподрядчику именно из-за родственных уз, это можно представить как добросовестное заблуждение. Он закончил. В зале снова воцарилась тишина, но на этот раз иного качества. Суровые лица интервьюеров смягчились. Они переглядывались, и в их взглядах читалось нечто большее, чем просто удовлетворение — уважение. Чон едва заметно улыбнулся. Главный председатель тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. — Вы не полезли в лоб, отрицая очевидное, — наконец сказал он. — Вы сразу начали искать слабые места в позиции истца и возможности для манёвра. Это… правильный подход. Женщина со стрижкой кивнула, её взгляд уже не был таким ледяным. — Вы отметили необходимость изучения внутренней документации, что многие упускают, надеясь только на внешние обстоятельства. Ответ засчитан. Глава комиссии посмотрел на Чимина прямо. — Пак Чимин, — произнёс он. — Несмотря на крайне неудачное начало, вы продемонстрировали, что умеете думать. В «Geumgang Legal» это ценят выше, чем идеально чистые рубашки. Отдел судебной практики нуждается в таких головах. Вы приняты. О деталях вам сообщат отдел кадров. Чимин сидел, не двигаясь, пытаясь осознать произошедшее. Ад, через который он прошёл сегодня утром, внезапно обернулся раем. Он сумел лишь кивнуть и пробормотать «Большое спасибо», прежде чем вышел из зала, чувствуя, как земля уходит из-под ног от счастья и облегчения.

***

Дверь в конференц-зал закрылась за спиной Чимина с тихим, но окончательным щелчком. Он сделал несколько шагов по прохладному, гулкому коридору, опёрся ладонями о колени и наконец позволил себе выдохнуть. Адреналин отступал, оставляя после себя лёгкую слабость и оглушительное, пьянящее чувство облегчения. Он прошёл. Его приняли в «Geumgang Legal». До сих пор это не укладывалось в голове. К нему подошла та самая ассистентка, что вызывала его на собеседование. Теперь её лицо было не таким ледяным, а скорее нейтрально-деловым. —Пак Чимин, пройдёте, пожалуйста. Все успешные кандидаты ждут общего собрания в соседнем зале. После вас будет ещё несколько человек, а затем с вами пообщается руководитель отдела кадров. Она указала на массивную дверь из светлого дерева. Чимин кивнул, сглотнул и, поправив пиджак, чтобы хоть как-то прикрыть злополучное пятно, зашёл внутрь. Комната была меньше, но не менее стильной. Здесь стоял большой круглый стол и несколько кресел. У стены журчала кофемашина, рядом на серебряном подносе красовались пирожные. В воздухе витал сладковатый запах свежесваренного кофе и дорогого паркета. За столом уже сидели двое: девушка с тёмными волосами, собранными в идеально гладкий низкий пучок, и парень в очках в тонкой металлической оправе. Они о чём-то оживлённо беседовали, но замолчали, как только заметили Чимина. Он почувствовал себя лишним, но заставил себя улыбнуться и робко кивнуть. — Приветствую, — первым нарушил тишину парень. — Присоединяйся. Похоже, мы теперь коллеги. Ким Ыну. — Кан Юри, — представилась девушка, её взгляд на секунду задержался на пятне на рубашке Чимина, но она тут же вежливо отвела глаза. — Пак Чимин, — отозвался он, присаживаясь в свободное кресло. — Так, Чимин-щи, самый главный вопрос, — Юри облокотилась на стол, её глаза загорелись любопытством. — В какое отделение тебя определили? Не говори, что в корпоративное право, ещё один ботаник в наших рядах — и я сбегу с этого корабля ещё до его отплытия. Чимин почувствовал лёгкий укол смущения. Большинство стремилось именно в эти, престижные и денежные направления. — Нет, я… в отдел судебной практики. Буду заниматься судебными делами. Эффект был мгновенным и поразительным. Лица Ыну и Юри расплылись в широких улыбках. Они буквально подпрыгнули на своих местах. — О, коллега! — воскликнул Ыну, хлопая себя по колену. — Мы тоже туда! Наконец-то нашёлся третий безумец! — Да мы уже думали, что будем вдвоём против всего этого скучного корпоративного мира! — добавила Юри, и её сдержанность куда-то испарилась, уступив место искреннему восторгу. Лёд был растоплен. Общее, почти маргинальное положение в фирме мгновенно сплотило их. Они принялись делиться историями. Юри окончила университет Корё с красным дипломом и всегда мечтала именно о судебных прениях. Ыну, выпускник SNU, признался, что его всегда заводила атмосфера зала суда, эта битва умов и риторики. Они наперебой представляли, каким будет их первое дело: может, защита малого бизнеса от большого чеболя или, может, сложное гражданское дело о наследстве с кучей подводных камней. После разговор плавно перешёл на будущее руководство. —Ладно, а кто, по-вашему, будет нашим боссом? — спросил Ыну, снимая очки и протирая линзы. — Я видел список партнёров. Все кто постарше — классические «бумажники», ненавидят суды. Для них это грязно и непредсказуемо. — Абсолютно согласна, — вздохнула Юри. — Те, что помоложе, рвутся в корпоративный сектор, там деньги. В комиссии, между прочим, сидели в основном такие же. Помните того седовласого, с лицом, как у бульдога? Или эту даму в красной помаде, что смотрела на всех свысока? Нормальных, вменяемых руководителей для нашего направления там, кажется, нет. Чимин всё это время слушал, но тут не выдержал. Образ Чонгука, его спокойный, но твёрдый голос, вступившийся за него, всплыл в памяти с поразительной чёткостью. — Я… не совсем согласен, — тихо, но уверенно сказал он. Ыну и Юри удивлённо на него посмотрели. — Там был один. Чонгук-сси. Если бы не он, меня бы сейчас здесь не было. И он вкратце, опуская самые унизительные детали, рассказал историю своего провального появления, ледяного приёма и того, как один из членов комиссии, несмотря ни на что, настоял на том, чтобы дать ему шанс ответить на вопрос. — Он сказал, что они ищут бойцов, а не манекенщиков, — закончил Чимин, и в его голосе прозвучала неподдельная благодарность. Юри и Ыну переглянулись. В их глазах читалось новое уважение — и к Чимину, прошедшему через такое, и к мало знакомому Чонгуку. — Бойцов, а? — задумчиво протянул Ыну. — Интересно. Может, не всё так безнадёжно? В этот момент дверь открылась, и в зал вошли ещё несколько счастливчиков, получивших свои заветные места. Но тройка будущих судебных юристов уже чувствовала себя не просто новичками, а членами тайного, особого клуба.