Роман по статьям.

Общее собрание новичков в главном зале «Geumgang Legal» напоминало скорее торжественную церемонию с элементами военной присяги. Воздух был наполнен смешанными запахами новых костюмов, дорогого парфюма и лёгкого нервного напряжения. Впереди, на небольшом возвышении, стояла та самая женщина с безупречным каре, которая так жёстко отчитывала Чимина. Теперь её лицо выражало собранную, почти что отеческую строгость. — Коллеги, добро пожаловать в «Geumgang Legal», — её голос, усиленный микрофоном, звучно разносился по залу, заглушая последний шёпот. — Вы прошли жёсткий отбор и теперь являетесь частью команды одной из самых влиятельных юридических фирм страны. Здесь ценятся дисциплина, преданность делу и безупречная репутация. Нарушение внутреннего кодекса компании недопустимо. Чимин, сидя между Юри и Ыну, ловил каждое слово, чувствуя, как под взглядами десятков других новичей его пятно на рубашке будто стало пылать нестерпимым огнём. Напутственная речь была чёткой и недвусмысленной: они должны быть идеальны. Идеальны во всём — от внешнего вида до подготовки документов. Затем началась процедура распределения. Ассистентка с планшетом вышла вперёд и начала зачитывать названия отделов ровным, монотонным голосом. — Отдел корпоративного права и слияний. В зале поднялся лес рук.Больше половины присутствующих. Чимин про себя отметил, что Ыну был прав — все «нормальные» рвались туда. — Налоговое консультирование. Поднялось ещё несколько рук. — Интеллектуальная собственность. Ещё пара. Наконец, ассистентка, едва заметно поморщившись, произнесла: —Отдел судебной практики. Чимин, Юри и Ыну синхронно подняли руки. В почти полной тишине зала их трое казались какими-то белыми воронами. Ассистентка кивнула. —Представьтесь, пожалуйста. — Кан Юри! — Ким Ыну! — Пак Чимин! Их голоса прозвучали громко и немного вызывающе в этой тишине. Чимину показалось, что на них обернулись с лёгким недоумением и даже любопытством. Собрание завершилось общими пожеланиями удачи и указанием разойтись по кабинетам к своим руководителям для получения первых инструкций. — Третий этаж, кабинет 308, — прошептала Юри, сверяясь с памяткой на телефоне, как только они вышли из зала. — Ну что, команда «Титаника», в путь? — с горьковатой иронией в голосе произнёс Ыну, нажимая кнопку лифта. Пока лифт плавно поднимался на третий этаж, они пытались отвлечься от нарастающего волнения, обсуждая мельком увиденных в коридорах сотрудников. — Видел того, в сером костюме? Смотрел на нас как на насекомых, — сказал Ыну. — А та девушка с зелёным платком? Выглядит доброй, — добавила Юри. — Главное, чтобы наш босс не оказался тем седым садистом, — вздохнул Чимин. Кабинет 308 оказался таким же, как и все остальные в этом здании — с прозрачными стеклянными стенами от пола до потолка, что создавало ощущение аквариума. Внутри стоял современный овальный стол из светлого дерева, несколько эргономичных кресел и безликий шкаф для документов. Вид из окна открывался на другие небоскрёбы Каннама, подчёркивая их новый, высокий статус. Они вошли и неуверенно расселись за столом, оставив главное место пустым. — Ничего себе вид, — присвистнула Юри, глядя в окно. — Зато нас как в аквариуме видно, — мрачно заметил Чимин. — Ни почесаться, ни зевнуть. Их разговор прервал мужчина лет пятидесяти. Он зашёл, не глядя на них, поправил папку на столе и бросил на ходу: — Руководитель подойдёт через пару минут. Настраивайтесь на работу. И так же быстро вышел,оставив после себя лёгкий запах дорогого одеколона и ощущение неловкости. — Дружелюбно, — констатировал Ыну. Они замолчали, нервно поглядывая на дверь. Каждая тень, мелькавшая в коридоре, заставляла их вздрагивать. Чимин мысленно повторял имена всех, кого видел в комиссии, снова и снова исключая самых неприятных кандидатов. Ровно через две минуты, отмеренные по внутреннему хронометру тревоги, дверь кабинета открылась. И вошёл Он. Это был не седой начальник и не язвительная женщина. Перед ними стоял мужчина лет тридцати, возможно, чуть старше. Он был высоким, с безупречной осанкой, и его тёмный костюм сидел на нём так идеально, что, казалось, был его второй кожей. Но именно то, что было под костюмом, заставило троих новичков замереть. Сквозь белоснежную рубашку угадывалось спортивное, подтянутое телосложение — широкие плечи, крепкие руки, развитая грудная клетка. На правой руке, из-под идеально закатанного до локтя манжета, выглядывал густой, цветной рукав татуировок, контрастирующий со строгостью образа. Его черты были резкими, почти скульптурными, а нижняя губа с правой стороны была проколота маленькой серебряной кольцом. Эта деталь не портила его, а наоборот, придавала лицу дерзкое, необузданное выражение, странным образом сочетавшееся с профессиональным видом. Это выглядело… горячо. И опасно. Это был Чон Чонгук. Тот самый, кто вступился за Чимина. Он вошёл стремительно, с папкой в руках, и его взгляд, тёмный и пронзительный, скользнул по всем троим, задерживаясь на долю секунды дольше на Чимине. Он не улыбался. Чонгук положил папки на стол перед главным креслом, но не сел сразу, а упёрся руками о столешницу, перенося вес тела на ладони. — Чон Чонгук, — представился он коротко. Его голос был низким, немного хрипловатым, и не требовал повышения, чтобы его слушали. — Руководитель отдела судебной практики. — Он кивнул в сторону стульев, и это был не просьба, а приказ. — Присаживайтесь. Они сели, затаив дыхание. Чонгук, наконец, опустился в своё кресло, и оно, казалось, сразу стало троном. — Вы выбрали самое сложное направление в этой фирме, — начал он, его взгляд блуждал от Юри к Ыну, а затем снова к Чимину. — Здесь нет места для сантиментов, красивых речей и веры в справедливость просто потому, что она должна восторжествовать. Здесь есть только факты, доказательства и закон. Иногда — грязный, иногда — несправедливый. Ваша задача — научиться в нём ориентироваться и побеждать. Работать придётся много. Очень много. Будете засиживаться допоздна, будете пропускать выходные, будете ненавидеть меня и, возможно, свой выбор. — Он сделал паузу, давая словам усвоиться. — Сомневающиеся могут уйти прямо сейчас. В кабинете повисла тяжёлая тишина. Никто не пошевелился. Чонгук медленно кивнул, и в уголке его рта дрогнуло подобие улыбки, скорее похожей на усмешку. —Хорошо. — Он взял три папки и, скользнув ими по гладкой поверхности стола, отправил каждому из них. — Ваше первое задание. В папках — краткие описания трёх разных ситуаций. Не ищите подвоха, они не связаны. У вас есть двадцать минут, чтобы составить исковое заявление по своему кейсу. Свободно, в тезисной форме. Главное — чётко обозначить стороны, предмет иска и обоснование. — Он поднял руку с дорогими часами на запястье, которые контрастировали с татуировками, и нажал на кнопку хронографа. — Время пошло. Сердце Чимина ёкнуло. Это был не тест на знания, это была проверка на скорость мышления, на умение схватывать суть и действовать в условиях стресса. Он перевёл взгляд на Чонгука, который откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди, и уставился в окно, всем видом показывая, что наблюдает за ними, не глядя. Чимин торопливо открыл папку. Игра началась. Как только Чонгук нажал кнопку хронографа и произнёс «Время пошло», воздух в кабинете стал густым и вязким, как сироп. Тишину нарушал лишь нервный скрежет ручки Ыну, который уже что-то яростно черкал на полях, и едва слышный шепот Юри, перечитывавшей первый абзац своего задания. Чимин почувствовал, как ладони у него моментально стали влажными. Он судорожно сглотнул, пытаясь прогнать комок из горла, и уставился в текст, лежавший перед ним. Буквы плясали перед глазами, сливаясь в чёрные нечитаемые строчки. Он видел слова «договор аренды», «несанкционированная перепланировка», «существенное нарушение», но мозг отказывался складывать их в осмысленную картину. Внутри всё сжималось от осознания, что на них смотрит Чонгук. Тот не пялился открыто, он сидел, откинувшись в кресле и глядя в окно, но его молчаливое присутствие давило сильнее любого крика. Казалось, он чувствует каждую их дрожь, каждую пропущенную секунду. Чимин заставил себя сделать глубокий вдох. «Соберись, — приказал он себе мысленно. — Ты же этого хотел. Хотел сложных задач». Он снова уткнулся в текст, заставив глаза фокусироваться на каждом слове по отдельности. Суть дела начала проступать сквозь пелену паники: владелец кафе обвинял арендодателя в том, что тот знал о неисправной электропроводке, но умолчал, что привело к короткому замыканию и порче дорогостоящего оборудования. Нужно было составить иск о возмещении ущерба. Ручка в его пальцах дрожала, когда он начал набрасывать первые строчки. Рядом Ыну уже исписал пол-листа, его лицо было искажено напряжённой гримасой. Юри, наоборот, сидела почти неподвижно, уставившись в одну точку в папке, её брови были сведены к переносице. Она перечитывала одно и то же предложение о «действиях, повлёкших упущенную выгоду», уже раз десять, но смысл упрямо ускользал, как жирное пятно на бумаге. — Прошло десять минут, — раздался спокойный, ровный голос Чонгука, не отводящего взгляда от оконных панорам. От этого сообщения Чимина бросило в жар. Он посмотрел на свой листок. Там было всего несколько бессвязных фраз: «Истец: ООО «Кофейня «해돋이»... Ответчик: ... ущерб... доказательства...» Это никуда не годилось. Он сжал кулаки под столом и с новой силой принялся за работу, отбросив панику и сосредоточившись на логике: установить вину, оценить ущерб, сослаться на статьи Гражданского кодекса о качестве арендуемого имущества. Последние десять минут пролетели в каком-то помутнённом сознании. Слышалось лишь учащённое дыхание Юри и учащённое постукивание ногой Ыну. Когда Чонгук поднял руку с часами и, не глядя на них, произнёс: «Время вышло. Закрыли папки», — прозвучало это как выстрел. Трое новичков вздрогнули и замерли. Чонгук медленно повернул голову, его взгляд скользнул по их побелевшим лицам. — Отложили ручки, — скомандовал он, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Теперь по очереди зачитывайте исковые требования. Начнём с того, кто уверен в своей позиции. В кабинете воцарилась могильная тишина. Никто не пошевелился. Ыну уставился в свой исписанный листок, Юри прикусила губу, Чимин чувствовал, как стучит в висках. Добровольцев не находилось. Их было всего лишь трое, спрятаться было некуда. Чонгук подождал секунду, затем резко положил ладони на стол и наклонился вперёд. Его пробитая губа чуть дернулась. — Что, в зале суда тоже будете сидеть, уткнувшись в бумажки, и рот открыть не сможете, когда нужно будет защищать интересы клиента? — его слова прозвучали как удар хлыста. — Здесь вас трое. В суде вы будете один на один с судьёй, свидетелями и адвокатом противоположной стороны, который сожрёт вас за пару минут, если вы не научитесь говорить чётко и уверенно. Сейчас. Ыну, сжав зубы, резко поднял руку, словно на школьном уроке. — Я первый. Чонгук кивнул, не меняя выражения лица. Ыну откашлялся и начал зачитывать своё дело, касавшееся делёжки наследства между братьями. Голос у него сначала срывался, но потом стал твёрже. Он закончил и посмотрел на Чонгука с вызовом. В кабинете повисла пауза. Чонгук молчал секунду, две, три. Потом коротко бросил: — Неправильно. Дело проиграно. Основание для иска выбрано неверно. Следующий. Лицо Ыну побагровело, но он стиснул зубы и откинулся на спинку стула. Юри, видя, что отступать некуда, нервно поправила волосы и начала зачитывать своё дело о защите чести и достоинства сотрудника, оклеветанного коллегой. Она говорила быстро, торопливо, пытаясь выдать весь объём информации. Чонгук не дал ей договорить и до середины. — Остановитесь, — он поднял руку. — Уже достаточно. Тоже неправильно. Вы забыли про досудебный порядок урегулирования и не указали точный способ опровержения. Дело проиграно. — Его взгляд, тяжёлый и неумолимый, медленно переполз на Чимина. — Ваша очередь. Юри опустила голову, губы её задрожали. Ыну мрачно смотрел на стол. Чимин почувствовал, как под этим взглядом у него перехватывает дыхание. Что он мог сделать? Возразить? Сказать, что боится этого человека, чей вид внушал мысль, что он запросто может придушить за малейшую ошибку? Нет. Оставалось только одно. Он просто выдохнул, расправил плечи, словно сбрасывая с них невидимый груз, и начал читать. Голос его сначала дрожал, но с каждым словом он становился увереннее. Он не просто зачитывал факты из папки — он выстраивал их в логическую цепочку: неисправная проводка как скрытый дефект арендованного имущества, обязанность арендодателя обеспечить безопасность, необходимость проведения судебной электротехнической экспертизы для установления причины замыкания и расчёта размера ущерба. В конце он чётко назвал статьи закона, на которые опирался. Чонгук слушал, не перебивая, его лицо оставалось каменным. Когда Чимин закончил, в кабинете снова наступила тишина, но на этот раз иного свойства — напряжённо-ожидающая. — Правильно, — наконец произнёс Чонгук. Его голос был всё таким же ровным, но в нём исчезла ледяная сталь. — Дело будет выиграно. — Он перевёл взгляд на Ыну и Юри, которые смотрели на него с недоумением. — Вы поняли, в чём разница? Почему его иск имеет шансы, а ваши — нет? Ыну и Юри молча, почти синхронно, покачали головами. Их поражение было настолько полным, что даже анализа ошибок они провести не могли. — Пак Чимин, — Чонгук кивнул ему. — Зачитай ещё раз последний абзац. Тот, где ты говоришь о дальнейших действиях. Чимин, немного сбитый с толку, снова пробежался глазами по тексту. — «…Для подтверждения размера ущерба необходимо назначение судебной экспертизы. Также требуется запрос в управляющую компанию о предоставлении актов предыдущих проверок электропроводки в помещении для установления истории проблемы…» — Достаточно, — остановил его Чонгук. Он снова посмотрел на Ыну и Юри. — А теперь посмотрите на свои выводы. Вы оба, — он указал на них пальцем, — ограничились констатацией фактов. «Брат украл», «коллега оклеветал». Вы предложили суду поверить вам на слово. Пак Чимин же не просто констатировал проблему. Он предложил суду план действий по её доказыванию. Он указал на конкретные нормы закона и наметил путь сбора доказательств. Юрист — не рассказчик. Юрист — инженер, который строит мост от проблемы клиента к её решению, и этот мост должен быть сделан из бетона фактов и арматуры статей, а не из воздуха голословных утверждений. Уяснили? Ыну и Юри кивнули, и на этот раз в их глазах читалось уже не разочарование, а заинтересованность и понимание. Первый, самый суровый урок был усвоен. Следующий час прошёл в напряжённом, но невероятно продуктивном ритме. Как только Чимин получил молчаливое одобрение Чонгука, атмосфера в кабинете хоть и не стала расслабленной, но потеряла свой леденящий душу оттенок. Теперь это было похоже на интенсивную тренировку. Чонгук, не теряя ни секунды, перешёл к объяснениям. Он встал, подошёл к маркерной доске, висевшей на стене, и быстрыми, чёткими движениями начал набрасывать структуру идеального искового заявления. — Забудьте всё, чему вас учили в университетах на лекциях по теории, — его голос гремел, не требуя повышения. — Здесь работает только практика. Шапка иска — это не формальность. Это первое, что видит судья. Ошибка в наименовании сторон или указании адреса — и ваше заявление полетит в корзину, даже если суть гениальна. Он писал маркером, подчёркивал, рисуя стрелки и схемы. Его объяснения были лишены всякой воды — только сухие, отточенные формулировки, подкреплённые ссылками на конкретные статьи Гражданского процессуального кодекса и примеры из реальной практики. Он не просто говорил «надо сделать так», а объяснял, почему именно так, раскрывая логику судейского мышления. Чимин, Ыну и Юри ловили каждое слово, торопливо конспектируя в своих блокнотах. Руки уставали, но останавливаться было нельзя. — Предмет иска должен быть сформулирован так, чтобы у судьи не возникло ни единого шанса истолковать его двояко, — Чонгук обвёл их своим пронзительным взглядом. — Не «прошу взыскать ущерб», а «прошу взыскать с Ответчика в пользу Истца сто пятьдесят миллионов вон, составляющих стоимость испорченного оборудования, и тридцать миллионов вон упущенной выгоды за период простоя». Цифры, даты, точные формулировки. Расплывчатость — смерть в суде. Потом он раздал им по новой папке — на этот раз дела были другими, более сложными. — Ваше домашнее задание. К следующему понедельнику подготовить полноценные проекты исковых заявлений. Ко мне не с пустыми руками, — предупредил он. — Каждое слово должно быть выверено. Наконец, он взглянул на часы. — На сегодня всё. Вы свободны. Я вас познакомлю с вашими рабочими местами завтра, после утреннего планёрки. Не опаздывать. С этими словами он собрал свои папки, чётким движением надел пиджак и, не сказав больше ни слова, вышел из кабинета. Дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком. И тут случилось то, чего, казалось, ждал весь кабинет. Трое новичков буквально рухнули на стулья, выдохнув так громко и синхронно, будто только что всплыли с глубины. Ыну откинул голову назад и закрыл глаза. — Боже правый… Я чувствую себя, как после марафона. В горле пересохло. — Он не человек, — прошептала Юри. — Он… робот. Или машина для уничтожения нервных клеток. Я думала, моё сердце выпрыгнет, когда он на меня посмотрел после моего иска. — Грубый и жестокий метод, — проворчал Ыну, снимая очки и протирая их платком. — Можно же было объяснить спокойно, без этого взгляда убийцы и тонов, леденящих душу. Чимин, всё ещё переваривая услышанное, молча кивал. Он и сам был на грани истощения. Но внутри, сквозь усталость, пробивалось странное чувство — нечто вроде уважения. — По крайней мере, — осторожно начал он, — он не как те члены комиссии. Те были просто… пустыми. Безразличными. А он… он хотя бы объяснил. Показал, как надо. Вложил в нас время. Ыну фыркнул, снова надевая очки. Его насмешливый взгляд вернулся. — Те были бездушными, а этот — бессердечный, Чимин. Чувствуешь разницу? Бездушный — это как стена. А бессердечный… он чувствует, но ему плевать. Ему важно только то, работает твоя голова или нет. Как у станка. — Но он же мог просто сказать «плохо» и уйти, — не сдавался Чимин. — А он потратил целый час, чтобы растолковать нам всё по полочкам. Это дорогого стоит. Пусть и с таким выражением лица, будто он собирается нас пристрелить за каждую запятую. — Уважение за профессионализм — да, — согласился Ыну, нехотя. — Он знает своё дело, спору нет. Но я бы не хотел с ним дружить. Или, не дай бог, пересекаться вне работы. Этот тезис, кажется, поддержали все молчаливым кивком. Чонгук вызывал сложную гамму чувств — страх, раздражение, но и невольное восхищение его компетентностью. — Ладно, хватит лежать, — Ыну первым поднялся со стула, сгребая свои папки. — Я умру, если не выпью кофе крепости, как характер нашего босса. Кафе на первом этаже ещё открыто? — Должно быть, — отозвалась Юри, тоже приводя себя в порядок. — А заодно и глянем, что он нам на дом задал. А то я от стресса даже название дела не запомнила. Чимин молча последовал за ними. Он чувствовал себя выжатым, как лимон, но мысленно возвращался к каждому слову Чонгука, пытаясь закрепить информацию. Они спустились на лифте на первый этаж, в просторное, стильно оформленное кафе для сотрудников «Geumgang Legal». Здесь пахло свежесмолотыми зёрнами и сладкой выпечкой. После стерильной строгости кабинета это место казалось оазисом. — Я угощаю, — неожиданно предложил Чимин, чувствуя необходимость как-то сгладить общую нервозность и сплотиться. — Что будете? — Эспрессо, двойной, без сахара, — сразу выдохнул Ыну. — Чтобы ожить. — Капучино, пожалуйста, с сиропом, — сказала Юри. — Мне нужно что-то сладкое, чтобы перебить эту горечь поражения. Пока Чимин заказывал у барриста, Ыну и Юри устроились за столиком у панорамного окна и тут же раскрыли свои папки. И почти сразу же кафе наполнилось их возгласами. — О, господи… — Ыну откинулся на спинку стула, уставившись на текст. — Это что вообще такое? Раздел бизнеса между партнёрами с признаками мошенничества? И это для «тренировки»? — А у меня… — Юри закатила глаза. — Спор о нарушении авторских прав на какую-то дизайнерскую мебель. Тут одних терминов на три страницы! Я половину не понимаю! Чимин подошёл с подносом, услышав последние фразы. Он расставил чашки и сел, открывая свою папку. Его ждал кейс, связанный с оспариванием условий договора поставки между двумя компаниями, где одна сторона обвиняла другую в навязывании невыгодных условий с использованием зависимости. Текст был написан мелким шрифтом, пестрел ссылками на нормативные акты и сложными формулировками. — Ну что, коллеги, — с горьковатой усмешкой произнёс Ыну, отхлебнув свой эспрессо. — Похоже, наша работа на выходные уже ждёт нас. И это только первый день. Юри вздохнула, листая страницы, и каждые пять секунд из её груди вырывался новый стон недоумения или отчаяния. Чимин молча смотрел в свою папку, затем на чашку с кофе, и на его лице появилась лёгкая улыбка. Это было невероятно тяжело. Пугающе. Но это было именно то, чего он хотел. И впереди их ждал ещё целый день знакомства с рабочими местами и коллегами, но это уже была другая история, которая казалась сущим пустяком по сравнению с тем, что они только что пережили.