Сохатый

— Он… растратил все! — Джеймс нервно расхаживал по отцовскому кабинету. Ярость, поднявшаяся еще вчера и сегодня получившая троллеву тучу топлива бурлила и переливалась через край. — Даже семейные артефакты вывез… ради своих "великих целей"! Я пойду к нему! Сегодня! Пусть попробует объяснить мне это в лицо! Он рванул к двери, но прямо перед ним с хлопком материализовался Димбл. Домовик заметно дрожал — уши его трепетали, глаза бегали, руки то складывались, то разжимались. Он сделал шаг в сторону, будто хотел уступить дорогу… но не смог. — Хозяин Джеймс, нет! Нет-нет-нет-нет! Пожалуйста, не идите! — он вцепился в край его мантии. — Это плохая мысль, ужасная мысль, худшая мысль из всех возможных мыслей! — Отпусти, Димбл. — Джеймс выдернул мантию из цепких лапок, но домовик упал к его ногам. — Я должен это сделать. — Нет! Нет! Вы не должны! — Димбл в панике заметался по полу, заламывая длинные руки и пытаясь зацепиться за него. — Вы пойдете — и вас схватят! Не палочкой! Бумагами! Газетами! Дамблдор скажет, что вы безумец! Что вы самозванец! Он всегда так делает, всегда так! Джеймс замер. Домовик носился туда-сюда, не в силах стоять на месте. Мысль доносившаяся из маленьких уст оглушала. — Он расскажет всем, что вы нарушили покой, что вы предали Орден! О, бедный хозяин Джеймс, бедный мастер Гарри, вас выставят чудовищами! Дамблдор — он не сражается честно! Он старый и скользкий, как горный тролль на мокрой лестнице! — Что ты предлагаешь, Димбл?! Сидеть и ждать, пока он делает с Гарри что хочет?! — Не ждать! Прятаться! — вскочил домовик и едва не споткнулся о собственные ноги. — Прятаться, наблюдать, шептать из теней, как делает старая магия! Пусть он думает, что вы мертвы, что хозяин Джеймс мертв! Пусть он верит, что все под контролем! А вы… вы станете тенью, хозяин! Тенью, которая видит все и ждет правильного момента! — Я не умею быть тенью, — глухо отступил назад Джеймс, опуская взгляд. Он всегда сражался на передовой. — Тогда научитесь! — выкрикнул Димбл, вскинув уши. В глазах домовика пылало пламя. — Ради мастера Гарри! Ради великой семьи Поттеров, которой Димбл служит всю жизнь! Пусть старый хитрец не знает, что хозяин вернулся! Пусть сам-­сам своей гордыней себе петлю сплетет! Домовик запыхался. Он дрожал весь, но не от страха — от решимости. Маленький, смешной, суетливый… и при этом упрямый до невозможности. Как и все Поттеры. Джеймс долго молчал. Потом сжал кулаки, выдохнул и опустился обратно в кресло. — Ладно… — выдохнул он. — Пусть думает, что я труп. Димбл замер, потом, не выдержав, радостно подпрыгнул и чуть не врезался в каминную полку. — Да, да, да! Хозяин понял! Димбл поможет! Димбл все узнает, все найдет, все принесет! У нас будет план! Настоящий план! Джеймс впервые за долгие три дня слабо улыбнулся.

***

Гарри с трудом щелкнул садовыми ножницами — особенно упрямый кусок живой изгороди никак не хотел поддаваться. Солнце уже клонилось к закату, двор Дурслей тонул в янтарном свете, а он все еще возился. — Ну давай же, — пробормотал он себе под нос, стиснув зубы. — Если сегодня хоть один листик будет торчать, тетя Петунья решит, что я специально. Щелк. Щелк. Последние ветки сдались. Гарри выпрямился, вытирая пот со лба и чувствуя, как садовые перчатки прилипли к коже. Еще нужно будет сбегать в магазин за молоком и яйцами — дядя Вернон терпеть не мог, когда "мальчишка" опаздывал с утренним завтраком. Он уже собрался отложить ножницы, как вдруг раздался цокот копыт. Поднял голову. За аккуратно подстриженной живой изгородью стоял олень. Огромный, с могучими рогами, освещенный последними лучами солнца так, будто вокруг него мерцала золотая дымка. Гарри замер. Он никогда не видел в своей жизни таких огромных существ и уж точно не посреди газона, где обычно бродят кошки миссис Фигг. — Ну вот, — тихо пробормотал он, чуть усмехнувшись и протирая уставшие глаза. — Осталось только, чтобы сова с письмом прилетела, и вечер можно считать окончательно странным. Олень сделал шаг вперед. Гарри не отступил. Что-то в чужом движении — спокойное, величественное, будто старое воспоминание — заставило сердце забиться быстрее, но не от страха. Скорее… от какого-то странного тепла, будто он увидел старого друга, которого не помнил. — Привет? — нерешительно сказал он, чувствуя себя полным идиотом. — Ты ведь не собираешься бодать меня, да? Олень остановился в нескольких шагах. Его глаза — глубокие, темные и понимающие — смотрели прямо на него, на Гарри. На миг мальчику показалось, что этот взгляд говорит с ним без слов. Животное казалось грустным. Аккуратно протянул руку и олень, с какой-то звериной грацией и, одновременно, человеческой осторожностью, сунул мокрый нос прямо ему в ладонь. Теплое дыхание обожгло ладонь. Олень поддался вперед и рука Гарри скользнула вверх-вниз по вытянутой морде. Вопреки ожиданию от оленя не пахло. Вообще. Не было животной вони, которая сопровождает даже кошек миссис Фигг и собак тетушки Мардж. Гарри стоял так, не убирая руки, гладя теплую морду и не до конца веря, что все это происходит на самом деле. Олень тихо фыркнул, будто ободряя, а потом… лег. Прямо на аккуратно подстриженный газон Дурслей, сложив длинные ноги и чуть склонив голову набок — как будто звал его к себе. — Ты издеваешься? — пробормотал Гарри, но не сдержал улыбку. Отчего эта странная, почти волшебная встреча так его будоражила? Он помедлил еще секунду, и потом, чувствуя себя так, словно нарушает какую-то важную инструкцию, осторожно опустился рядом на колени. Олень не шелохнулся. Напротив — наклонил голову чуть ближе, позволив ему устроиться удобнее. Сердце колотилось где-то в горле. — Ладно, — пробормотал Гарри, — если ты и решил бодать, то прямо сейчас самый подходящий момент. Но удара не последовало. Олень был теплым, живым и спокойным. Гарри робко закинул ногу через его бок — сам не зная зачем — сел сверху. И в тот же миг почувствовал себя… в безопасности. Так, как не чувствовал себя пожалуй никогда. Будто эта странная встреча была чем-то правильным. Будто так и должно быть. Мир вокруг стал вдруг очень тихим. Только вечерний ветер и редкий лай собак вдалеке. — ГАРРИ!!! Крик разорвал воздух, как камень в окно. Гарри дернулся и чуть не сполз с оленя. Из дома, хлопнув дверью, вывалился Дадли — красный, потный и в своей дурацкой футболке с надписью «Смелый боец». Увидев, на ком сидит его двоюродный брат, он застыл, как вкопанный. — Ч… x-что ЭТО?! — завизжал он, делая шаг вперед, оказываясь ужасно близко к маленькому чуду Гарри. — Убери это! Убери это чудовище! Гарри хотел было встать, но олень поднял голову, лениво, почти задумчиво посмотрел на Дадли — и, не спеша, подтолкнул его рогами в грудь. Не сильно, даже мягко — ровно настолько, чтобы тот, потеряв равновесие, шлепнулся на спину в клумбу тети Петуньи. — А-а-а! — завизжал Дадли, отползая на четвереньках. — Мама! Папа! Он меня убьет! Гарри не удержался и хмыкнул. — Похоже, ты ему не понравился, — сказал он, глядя сверху вниз на оленя. Олень фыркнул — и Гарри поклялся бы, что это был смешок. Потом начал медленно подниматься на ноги и Гарри мягко скатился на траву. Дадли, визжа и спотыкаясь, уже удирал в дом, хлопнув дверью так, что дрогнули стекла. А олень стоял перед ним — все такой же огромный, светлый, непостижимый. — Спасибо, — тихо сказал Гарри. — За… ну, за это. Олень наклонил голову, и на секунду Гарри показалось, что в его глазах мелькнула улыбка. Потом с места длинный огромный прыжок поразивший Гарри своей высотой и... он умчался по Тисовой улице. Только вмятина на газоне и несколько скошенных стеблей напоминали, что все это было не сном. Гарри стоял молча и по груди расползалась такая грусть, как будто он снова потерял что-то ну очень дорогое. Что странно, после его возвращения из магазина Дадли вел себя так, будто ничего не было. А тетя Петунья даже посадила его за общий стол. И дядя Вернон не сказал ни единого бранного слова в его адрес. Ночью Гарри снился олень играющий на лугу с огромным черным псом.

***

Ночь над Лондоном выдалась тихой — слишком тихой для того, что Джеймс Поттер задумал. Он сидел на крыше напротив унылого многоквартирного дома с облупившейся штукатуркой, и чувствовал себя одновременно идиотом и гением. — Поттер, ты дожил, — пробормотал он, разглядывая темные окна. — Дожил до того, что собираешься стать школьным преподавателем. Преподавателем, Мерлин меня упаси! Ты же в школе по Защите у Лили списывал… Мысль, еще неделю назад казавшаяся безумием, теперь казалась блестящей. Если Дамблдор действительно что-то задумал и будет использовать Гарри, как пешку, то лучшее место, откуда можно будет защитить сына — это рядом с ним. Прямо в Хогвартсе. Под чужим лицом. Под видом нового преподавателя ЗОТИ (все равно они каждый год меняются). Для этого ему и нужно было найти профессора Квиррелла, того несчастного, которому было уготовано стать очередной жертвой проклятья Хогвартса. Устранить из цепочки лишнего свидетеля. Может, стереть память, может, договориться… или просто на время "отправить его в отпуск", а самому занять его место. В окне мелькнула фигура. Сутулые плечи, старомодный плащ, неуверенные шаги. Профессор Квиррелл вошел в квартиру, поставил чемодан на стол… и заговорил. С зеркалом. Джеймс подобрался и наложил на себя те шпионские заклинания, которые выучил на Превосходно за время войны. Улучшился слух и зрение. — Мой лорд… все готово. Никто ничего не заподозрит. "Мой лорд." Джеймс едва не выронил палочку. Мерлин всемогущий... Квиррелл развернулся, медленно разматывая тюрбан и у Поттера перехватило дыхание. На его затылке — лицо. Бледное, иссохшее, змеиное. Глаза — багровые, как кровь, и слишком живые для видения из кошмара. — Нет… — прошептал Джеймс. — Это невозможно… — Ты опаздываеш-шь, Квиррелл, — прошипел голос. — Время уходит. "Время уходит" — усмехнулся Джеймс, снимая мантию и прыгая вниз по водосточной трубе. — Отлично. У меня как раз вечер свободен. Он вошел в квартиру так же бесшумно, как кошка в кладовку. Палочка уже была в руке, голос — ровен, движения — точны. — Ступефай! — прошептал Джеймс, атакуя Квиррелла со спины. Тот так и замер, опустив лицо в ладони с водой, безвольный, как тряпичная кукла. Лицо на его затылке застыло в гриммасе недовольства. — Ну здравствуй, уродец. Димбл! В особняк!