По ту сторону экрана

      Кенма не удостоил её ни взглядом, ни словом. Просто развернулся на пятках и вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Оставшись одна, Аои не вернулась к работе. Её пальцы замерли над клавиатурой, а взгляд был прикован к закрытой двери. — Вот же чёрт, — наконец выдохнула она, откидываясь на спинку кресла.       Это было действительно справедливо. Она сама была не лучше, когда пряталась от парня, взламывая его защиту базы данных, а теперь злилась, что он вдруг поступил так же. Но его слова ударили точно в цель. Сравнить её с драконом... Это было попадание в самую суть, в ту часть её души, которую она прятала от всех за сотней цифровых замков. В ту часть, которая жаждала не контроля и порядка, а хаоса и огня.       Кенма же, оказавшись в коридоре, не ушёл. Он прислонился спиной к стене рядом с дверью и прикрыл глаза. Он не пытался её анализировать или просчитывать её следующий шаг. Он просто прокручивал в голове её образ: как падает свет от монитора на её лицо, как подрагивают её ресницы, когда она пытается казаться равнодушной, и просто как потрясающе она выглядит в обстановке своего кабинета.       Прошло минут двадцать. Тишина в квартире стала гуще. Из кабинета не раздавалось никаких звуков — ни отклика клавиатуры, ни щёлканья мышки. Кенма оттолкнулся от стены и бесшумно, крайне осторожно приоткрыл дверь.       Аои сидела в той же позе, но экран компьютера больше не освещал её лицо, играя бликами в стёклах очков. Она просто смотрела в окно, за которым медленно темнело, обхватив себя руками за плечи. На звук едва слышно скрипнувшей двери она медленно повернула голову. В её взгляде не было холода, только глубокая, почти физическая усталость. Он почувствовал себя лишним, инородным в её идеально выстроенном мире. В этой стерильной, функциональной атмосфере его собственное присутствие казалось слишком громким, слишком живым. Он был здесь гостем, случайным элементом. Но не хотел уходить. — Ты всё ещё здесь? — Голос был тихим, лишённым привычных стальных ноток и яркого сопротивления. — Я же сказал, что мне нравится на тебя смотреть.       Кенма вошёл в кабинет и остановился в паре шагов от её стола, оставив за спиной открытую дверь. Он не стал садиться. Убрал руки в карманы брюк и замер перед ней неподвижной скалой. — Я не нарушаю своих слов.       Аои долго смотрела на него снизу вверх, изучая его лицо так, словно видела впервые. Затем она медленно протянула руку в его сторону, но ширина стола не позволяла ей дотянуться. — Тогда смотри, — просто сказала она, убирая руку и отворачиваясь обратно к окну. — Только молча.       Кенма усмехнулся одним уголком губ. Это была победа. Не та быстрая и громкая, к которой он привык в бизнесе, а тихая и окончательная. Он вернулся к своему наблюдательному пункту у книжного шкафа, прислонился и смотрел. Не как хищник на добычу, не как оценщик на товар. Он смотрел так, как смотрят на редкий, капризный цветок, который вопреки всему распустился в твоей оранжерее — с тихим, почти благоговейным изумлением.       Он впитывал её образ: прямую спину, чуть опущенные плечи, то, как свет уходящего дня обрисовывал её силуэт на фоне темнеющего окна. В этой неподвижности было больше интимности, чем во всех их предыдущих действиях. Аои сидела, замерев. Она чувствовала его взгляд — не обжигающий, а тёплый, почти осязаемый. Он не давил, не требовал ответа. Это было непривычно.       Обычно её пространство нарушали требованиями, вопросами, деловыми предложениями. А здесь было просто молчаливое присутствие. Она медленно сняла очки и положила их на стол. Без них её лицо казалось мягче, уязвимее. Она устало потерла переносицу, и этот простой жест разрушил последние остатки её ледяной брони. — Ты... — начала она, но голос сорвался.       Она прочистила горло и начала снова, не поворачивая головы. — Ты ведь понимаешь, что это ничего не меняет? Это просто... сбой в системе.       В наступившей тишине, нарушаемой лишь их дыханием, Кенма принял решение и оттолкнулся от стены. Не было ни звука шагов, ни шороха одежды — лишь его плавные, хищные движения. Он не подошёл к столу. Он обогнул его по широкой дуге, заходя ей за спину. Аоцуки не повернула головы, но её плечи едва заметно напряглись. Она чувствовала его приближение, как чувствуют изменения перед грозой. — Сбои – это самое интересное... — голос Козуме прозвучал у самого её уха низким бархатом, запустив волну мурашек вдоль позвоночника до самых бёдер, куда они опустились мягким жаром. — Именно в момент сбоя можно понять истинную природу системы.       Аои вздрогнула всем телом от этого интимного шепота. Она не была готова к такому. Пусть тело и хотело. — Я не программа... — выдохнула она почти беззвучно, когда смогла совладать с мыслями. — Я знаю... — прошептал Кенма ей в шею перед тем, как его руки легли ей на плечи, ощутимо сжав их.       Её тело обмякло сразу же. Она сдалась. Окончательно и бесповоротно. Контроль стремительно ускользал сквозь пальцы, оставляя лишь чистую, ничем не замутнённую способность чувствовать — жар его тела за спиной и нежность губ на своей коже.       Козуме сильнее наклонился вперёд, его руки нырнули вниз и сжали подлокотники. Не успела Аоцуки задуматься, чего же хотел парень, как он дёрнул за один из и развернул девушку лицом к себе.       Теперь она смотрела на него снизу вверх. Её щёки горели румянцем, губы были приоткрыты, а в глазах, затуманенных желанием, больше не было ни льда, ни иронии — только неприкрытая, уязвимая жажда. Он поймал её взгляд и удержал, не давая отвести глаза. — Теперь ты смотришь на меня, — тихо произнёс он, его голос был низким и хриплым.       Он не дал ей времени на ответ. Кенма наклонился и накрыл её губы своими. Ни намёка на нежность. Этот поцелуй был глубоким, требовательным и собственническим. Он целовал её так, словно ставил печать, заявляя свои права. Аои вцепилась пальцами в его рубашку на плечах, притягивая его ближе, отвечая на поцелуй с той же исступлённой, голодной страстью, которую больше не пыталась скрыть. Кресло скрипнуло под ними, когда Кенма подался вперёд, окончательно стирая последние сантиметры расстояния между ними.       Мир для Аои сузился до этого тесного пространства между её креслом и его телом. Жар, исходящий от него волнами, и требовательное давление его языка сводили её с ума. Она больше не была Драконом, создателем безупречных айти систем. Сейчас она была просто женщиной, задыхающейся от желания. Её пальцы судорожно сжали ткань его рубашки, сминая её в кулаках.       Кенма оторвался от её губ, проложив горячую, влажную дорожку поцелуев по линии челюсти к уху. Он прикусил мочку, и Аои выгнулась дугой, издав тихий всхлип. — Скажи это ещё раз, — прорычал он ей на ухо, его дыхание обжигало. — Скажи, что это просто сбой. — Это... это...       Она хватала ртом воздух, когда его губы спустились к её шее, оставляя на бледной коже алые метки. Её голова безвольно откинулась на спинку кресла, давая ему лучший доступ. — Это... чёрт...