По ту сторону экрана

— Давай договоримся, — Кенма провёл пальцем по нижней губе девушки и улыбнулся, когда увидел, как она закатила глаза.       Ей нравились его прикосновения. Кажется, он всё же смог побороть дракона. Ящерка сейчас ластилась к его руке, прикрыв глаза, чем вызывала лишь его улыбку. — Давай не будем ебать друг другу мозг, — Козуме продолжил, так и не дождавшись от Аои ответа. — Ни бегать, ни грызться я с тобой не хочу.       Аоцуки подняла на него взгляд, взмахнув ресницами. И он поплыл. Если так подумать, она ещё с первого взгляда его зацепила. Там, в коридоре. Но и он повёл себя, как мудак, и сама Аои дала жару. Провоцировала его. Но Кенма ответственности за это с себя не снимал. Виноват. Да и Куроо ему об этом каждый раз, как была возможность, напоминал. Захочешь, не забудешь. — Хочу тебя себе, — вновь заговорил парень, но мелькнувшая в серых глазах сталь заставила его формулировать свои желания правильно. — В смысле, я-я.. я хотел сказать, что хочу, чтобы мы были вместе.. чтобы ты не отталкивала меня, посылая куда подальше. Я выучил урок, что с тобой шутки плохи.       Аоцуки приподняла бровь. Ну, не могла ж она его так зашугать, что Кенма теперь путался в словах и заикался. Но, что удивительно, они сейчас впервые с момента их знакомства разговаривали искренне. Ну, Козуме говорил. Что говорить ей, Аои пока не знала.       Аоцуки смотрела на него, и в её голове, обычно работающей как отлаженный до последнего байта алгоритм, сейчас царил абсолютный хаос. Его слова, его близость, его запах — всё это смешивалось в гремучую смесь, которая плавила её внутренние барьеры быстрее, чем самый агрессивный вирус. Она видела его уязвимость, эту почти мальчишескую растерянность в глазах, и это обезоруживало сильнее любых угроз. Дракон внутри неё, который ещё минуту назад готов был изрыгать пламя, теперь лишь устало урчал, сворачиваясь клубком у его ног.       Аои медленно разжала пальцы, выпуская из захвата скомканную ткань его рубашки. Её рука, словно действуя по собственной воле, поднялась и легла на его щёку. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но для Кенмы оно прозвучало громче любого крика. Он инстинктивно накрыл её ладонь своей, прижимая крепче к своему лицу и закрывая глаза. — Ты... — её голос всё ещё был хриплым от поцелуев, но в нём больше не было вызова. — Ты невыносимый, Козуме.       Он взглянул на неё из-под полуприкрытых век, наслаждаясь прикосновениями, и она усмехнулась, но это была уже не ледяная ухмылка хакера, а настоящая, живая улыбка, от которой у него что-то перевернулось внутри. Её большой палец медленно погладил его скулу, и Козуме схватился за эту руку, желая увеличить количество прикосновений. — Я не умею... быть вместе, — тихо заметила Аоцуки, продолжая изучать мужское лицо. — Я умею только работать и держать всех на расстоянии. — Я тоже не умею, Ао, — тихо признался он, и его большой палец медленно погладил её запястье, где бешено бился пульс. — Я умею только наблюдать и просчитывать ходы. Но с тобой... с тобой я хочу рискнуть. Хочу быть тем самым сбоем в твоей системе.       Он наклонился ещё ниже, так что их лбы почти соприкоснулись. Его дыхание щекотало её кожу. — Я хочу быть тем сбоем, который ты не захочешь исправлять.       Это было уже слишком. Её броня, выкованная из цинизма и профессионального высокомерия, осыпалась бесполезной цифровой пылью к их ногам. Аои закрыла глаза, делая глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду. — Козуме... — она выдохнула его имя так, словно сорвалась в бесконтрольное падение.       Она открыла глаза. Лёд в них растаял, оставив после себя лишь чистую, серую глубину. В ней больше не было ни вызова, ни иронии. Только уязвимость и что-то ещё... что-то похожее на робкую надежду. Её руки сами собой поднялись и легли ему на талию, притягивая ближе. Козуме не посмел и рыпнуться, пусть и было не очень удобно так стоять. — Тогда... не дай мне всё испортить, — это было самое близкое, на что она была способна сейчас, и похожее на признание.       Козуме не ответил. Слова сейчас казались лишними, грубыми инструментами там, где требовалась хирургическая точность чувств. Он просто сжал её запястья, переплетая их пальцы, и потянул на себя, заставляя Аои подняться из кресла. Она поддалась без сопротивления, её тело качнулось вперёд, и она оказалась в ловушке между его грудью и краем стола — в том самом месте, где ещё недавно проходила черта, разделяющая их миры.       Он отпустил её руки, но лишь для того, чтобы обхватить ладонями лицо. Его пальцы зарылись в её волосы, убирая пряди с лица, и это прикосновение было удивительно бережным для человека, который только что целовал её с первобытной жадностью. Аои смотрела на него снизу вверх, и в её взгляде больше не было вызова. В нём читалась тихая капитуляция и молчаливая просьба: не останавливайся. — Не испортишь, — выдохнул он прямо в её приоткрытые губы. — Ты не можешь.       Он не дал ей шанса усомниться или ответить. Второй поцелуй был другим — медленным, глубоким и почти болезненно нежным. Это было не завоевание, а обещание. Его губы скользили по её, изучая, запоминая каждый изгиб, пока его язык мягко, но настойчиво не раздвинул их, сплетаясь с её в медленном, тягучем танце. Аои закрыла глаза, отдаваясь этому новому ощущению.       Его руки, до этого бережно державшие её лицо, скользнули ниже. Одна легла на талию, властно прижимая её к себе, позволяя почувствовать всю силу его желания. Другая медленно двинулась вверх по спине, обжигая кожу даже через ткань футболки. Аои тихо застонала ему в рот, и этот звук, казалось, сорвал последние предохранители. Кенма с глухим рыком углубил поцелуй, делая его почти грубым в своей требовательности. — Моя упрямая Аои... — прошептал он, касаясь губами чувствительной кожи за ухом.       Её имя на его губах звучало как молитва и как проклятие одновременно. Она больше не могла думать. Все её аналитические способности, умение строить логические цепочки и просчитывать ходы — всё это сгорело в огне его прикосновений. Остались только инстинкты и чистое, незамутнённое желание.       Кенма подхватил её под бёдра и одним лёгким движением усадил на край стола, смахнув на пол какие-то папки и планшет. Звук упавших вещей потонул в их общем тяжёлом дыхании. Он вклинился между её разведённых коленей, возвращаясь к её губам. Его руки были везде: путались в её волосах, гладили плечи, сжимали бёдра.       Аои лихорадочно расстёгивала его рубашку, желая наконец коснуться его кожи, пока сам он стягивал с неё футболку. Пуговицы не поддавались дрожащим пальцам. Тихо выругавшись, Кенма сначала стащил одежду с неё, а потом рванул ткань на себе. Пуговицы со стуком разлетелись по паркету. Он сбросил мешающую одежду с плеч и накрыл её тело своим. Контакт кожа к коже был подобен удару тока. Аои задохнулась от этого ощущения — жара его тела и твёрдости мышц под ладонями. — Козуме, — его имя стоном сорвалось с её губ.