Раб своего врага

Следующий месяц был лучшим за последний год. Лиар гулял по родному дому. Мог целый день просидеть в своей детской, или в библиотеке, перебирая книги с карандашными пометками, которые оставил его отец. Или показывая Эрмиру места в саду, где он особенно любил играть. Эрмир следовал за ним повсюду. Он открыто любовался Лиаром. — Всё тут выглядит так, словно время остановилось, — заметил граф, глядя на оранжерею, в которой цвели орхидеи. — Твои родители, должно быть, очень любили сад. Лиар кивнул, рассматривая нежные цветы, распустившиеся в оранжерее. Он помнил, как мать любила часами возиться с ними, рассказывая про редкие виды и свойства растений. — Да, это её пристрастие перешло и ко мне, — ответил он тихо, нежно касаясь алых лепестков. Они спали также, в одной кровати, только теперь обнимались. И Эрмир казался таким счастливым, будто полностью довольствовался этим. Лиар тоже был рад этому. Кровать была достаточно большой, чтобы не касаться графа, но каждую ночь он всё равно засыпал, положив голову на его грудь. Тревожили только ночные кошмары, которые стали возвращаться после возвращения в родной дом. Несколько раз он просыпался среди ночи, тяжело дыша и стараясь успокоиться. Каждый раз он чувствовал взгляд графа в темноте и тихо всхлипывал. Эрмир обнимал его очень крепко, нежно гладил по спине. — Расскажи, что приснилось. Лиар закрыл лицо руками, стараясь успокоиться. — Всё то же, что обычно… Крики, кровь, темнота, страх и боль, — ответил он, стараясь подавить очередной всхлип. — Ты теперь в безопасности. Если захочешь рассказать, как жил в темнице, я всегда выслушаю. Лиар покачал головой, всё ещё пряча лицо за ладонями. — Не хочу вспоминать об этом… это причиняет слишком сильную боль, — прошептал он, сглатывая ком в горле. Эрмир нежно погладил его волосы. — Я понимаю, Лиар. Просто я очень за тебя волнуюсь. — Мне не нужно жалости, — отмахнувшись, ответил Лиар. Он не хотел показывать графу свою слабость. — Разве я дал повод думать, что жалею тебя? — Нет… Просто… Я не хочу быть слабым, — ответил Лиар тихо. Он медленно убрал руки от лица, пытаясь совладать с эмоциями, и посмотрел графу в глаза. На глаза наворачивались слезы, но он не позволял им покидать глаз, крепко сжимая зубы, в попытке подавить всхлип, готовый вот-вот сорваться с губ. — Ты совсем не слабый. Любой бы сломался на твоём месте, а ты выдержал. Лиар всхлипнул, уткнувшись лицом в его грудь. — Я так устал быть сильным, — еле слышно произнёс он, крепко вцепившись пальцами грудь Эрмира, как утопающий цепляется за спасательный круг. — Тогда отпусти это. Ты знаешь, я не буду судить за слабость. Лиар сделал глубокий вздох, стараясь успокоить своё сердцебиение, и тихо ответил: — Мне просто хочется быть слабым, когда я рядом с тобой. Я хочу прятаться в твоих объятиях… Можно? — он говорил тихо, медленно отстраняясь, чтобы посмотреть графу в лицо. — Конечно, Лиар. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь, — ответил Эрмир хрипло и нежно. Лиар отвёл взгляд, стараясь успокоить своё слишком учащённое дыхание, всё ещё слишком эмоциональный и растерянный. — Я слишком часто плачу в твоих руках… — тихо пробормотал он, чувствуя, как щёки заливает румянец. — И мне это льстит. Значит, я всё же получил твоё доверие. Он кивнул, тяжко вздохнув. — Ты единственный человек, которому я действительно доверяю, — ответил он, постепенно успокаиваясь. Эрмир нежно гладил его, поцеловал в лоб. Лиар подумал, что граф теперь не решится поцеловать его первым. Эта мысль внезапно расстроила. Было слишком сложно держать эмоции в себе, тем более с графом, который позволял ему плакать у себя на руках и не считал его за это слабым. — Я хочу всё рассказать тебе, Эрмир. — Я слушаю, Лиар. — Я пережил слишком много. Я хочу, чтобы ты знал всё о моём последнем году жизни. Я должен начать с того, что… меня пытали, — начал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Они хотели, чтобы я сдался. Я сопротивлялся, сколько мог, но меня поймали. Меня бросили в темницу. — Лиар помолчал немного, стараясь справиться с эмоциями. Ещё несколько дней назад он не смог бы рассказать и половину из этого, но сейчас…— Если бы я всё же наклеветал на себя, меня бы казнили, как отца. Но я справился… Слова давались сложно, каждый звук, каждая фраза выходила с трудом. Лиар плакал, пряча своё лицо за волосами. Он говорил как можно спокойнее, но его губы всё ещё трясло от пережитого ужаса. — Они били меня, пытались сломить. Лиар на миг отстранился, чтобы утереть щёки. — Это был приказ короля? — спросил Эрмир, доставая платок и вытирая Лиару лицо. Лиар кивнул, всхлипывая. — Но я выдержал, — он помолчал пару минут, успокаиваясь и пытаясь совладать с дыханием, а после добавил с оттенком гордости в голосе: — Они пытались сломать меня, но у них не получилось. — Ты очень сильный, Лиар. Я восхищаюсь тобой. Лиар постепенно успокаивался. — Я не чувствовал себя сильным, когда это все происходило. Я просто хотел пережить ещё один день… Особенно последний месяц заключения был ужасным. Тусклое освещение темницы, нестерпимый холод, скудное питание, отсутствие мытья, а самое главное – одиночество, изматывающий страх, отчаяние… Я не знал, сколько времени прошло, не знал, проснусь ли завтра, не знал, есть ли вообще у меня будущее. Эрмир всё гладил его волосы, целовал, прижимал к себе. Лиар уже точно знал, что тоже любит этого человека, но почему-то не знал, как об этом сказать. Этот месяц расставил всё на свои места, только робость осталась, Лиар никогда ни с кем не был. — Теперь ты в безопасности, — прошептал граф. Лиар молчал, уткнувшись ему в грудь и стараясь успокоить своё слишком сильно колотящееся сердце. Вспоминать эти ужасные ночи было до ужаса больно, но он всё же смог выдохнуть. — Тишина и одиночество были хуже пыток… Голос дрогнул. Эрмир спросил через несколько секунд: — Ты поэтому не сопротивлялся, когда я уложил тебя в свою постель? — Да, я так хотел быть не один, — тихо ответил Лиар, всё так же пряча голову у графа на груди и всхлипывая. Даже, не зная о намерениях Эрмира, боясь насилия, Лиар боялся оттолкнуть. А сейчас, когда знал, что любим и любит, мечтал, чтобы тот снова попробовал его поцеловать. О, сейчас бы Лиар отреагировал иначе! Но он чувствовал, второго шанса не будет, нужно брать всё в свои руки и в этот раз делать шаг первым. Он аккуратно отодвинулся, чтобы посмотреть графу в глаза. Слезы всё ещё блестели на губах, но он старался держать себя в руках. — Эрмир, — начал он хрипло, не сводя с графа взгляда, — можно тебя попросить? — Конечно, Лиар… — Поцелуй меня, — ответил он тихо. Должно быть, казалось, это была просьба, но голос звучал жёстко: низко и тихо, почти приказ. Эрмир издал то ли вздох, то ли стон. Наклонился, и почти целомудренно коснулся губами влажных солёных губ, припухших и очень чувствительных. Лиар прикрыл глаза, отвечая на поцелуй и чувствуя, как сердце колотится в груди. Поцелуи Эрмира были нежными, но слишком невинными. С каждым прикосновением губ к губам чувства нарастали и Лиар осторожно прикусил губу графа, стараясь показать, как он нуждается в страсти. Эрмир жадно впился в его губы, сжимая волосы, вжимая в себя. Это именно то, чего так долго хотел добиться Лиар. Его пальцы сжали плечи графа, не желая позволять ему отстраниться. А губы, уже распухшие от поцелуев, отвечали на страстные прикосновения с жаром и нетерпением. Прошло много времени, прежде чем они остановились, тяжело дыша и стараясь прийти в себя. — Я тебя люблю, Лиар. И никогда не дам в обиду. Слёзы уже высохли на его щеках Лиара, щиплющим чувством сдавливая грудь. Слова вызвали внутри него слишком много эмоций на миг, и он смог ответить только после того, как смог совладать со своим голосом. — Я тоже… Люблю. — Ты… уверен? — спросил Эрмир, глядя пристально и очень нежно. Он коротко кивнул, чувствуя, как сердце колотится в груди, но всё-таки смог ответить спокойно, хоть голос его немного хрипел после поцелуев. — Да, уверен. После всех пережитых в прошлом ночей, Лиар впервые не чувствовал себя одиноким и беспомощным. И впервые, он точно знал, что у него есть человек, на которого он может всегда положиться. Эрмир выглядел немного пьяным от признания Лиара, не удивительно. Спустя столько времени он всё же добился своего. В голове Лиара всплыли его слова: «Всё равно ты будешь моим». И ведь прав был, белобрысый демон! Лиар чувствовал себя странно, слишком спокойно и хорошо, после такого откровения. И он улыбнулся, впервые за много времени, искренне. — Я давно хотел тебе сказать, только страшился, — ответил, заглянув в глаза возлюбленного. — Когда я понял, как ошибался, думал, ты не простишь. Эрмир рассмеялся. — Какая же глупость, Лиар! Лиар вздрогнул. Его сердце снова стало стучать слишком быстро, болезненно чувствуя, что его чувства приняты. Лиару казалось удивительным, что Эрмир смеялся. И то, как он говорил, заставляло его дыхание застревать в сжимающейся груди. — Это глупо, я знаю. Я просто… слишком долго страдал, чтобы теперь быть разумным. Эрмир замолчал, посмотрел с нежностью и болью: — Я не смогу ничего сделать с тем, что ты уже пережил. Но я дам тебе так много любви, что дурные воспоминания просто постепенно вытесняется новыми, светлыми. Лиар вдохнул, пытаясь удержать слёзы, чувствуя, как сжимается грудь. — Клянешься? — спросил он, с трудом удерживая голос от дрожи. Эрмир взял его обе ладони в свои руки, заглянул в глаза, произнёс торжественно: — Я, граф Эрмир ла Рошель, клянусь всегда защищать, оберегать и беречь тебя, Лиар Вивье. А, когда старый тиран помрёт, обещаю взять тебя в законные мужья. Слёзы снова полились по щекам Лиара, несмотря на то, что он пытался их сдержать. Лиар смотрел и не верил, что всё, что происходит — реальность, а не очередной сон, из которого он через миг пробудится в одиночестве своей каморки в темнице. Он тихо всхлипнул, не в силах произнести ни слова. Эрмир замолк, его торжественная клятва еще висела в воздухе, смешавшись с тихими всхлипываниями Лиара. Слёзы текли по щекам Лиара беззвучно, но на этот раз это были слёзы облегчения, смывающие последние осколки страха и недоверия. «Мужья», — пронеслось в голове Лиара, и от этой немыслимой, запретной перспективы у него перехватило дыхание. Он не пытался больше сдержаться, а просто позволил Эрмиру стянуть рубашку. Пальцы графа дрожали, но были невероятно нежны. — Я хочу… — начал Лиар, но голос сорвался. Он попытался снова, глядя Эрмиру прямо в глаза, в эти бледные, сейчас такие беззащитные глаза. — Я хочу, чтобы ты был моим первым. По-настоящему. Эрмир замер, и в его взгляде читалась целая буря: страсть, благодарность и щемящая забота. —Лиар… Ты уверен? Мы можем подождать. Я не хочу, чтобы это было больно. — Я устал ждать, — прошептал Лиар, притягивая его лицо к себе для нового поцелуя, уже более уверенного, хоть и все такого же влажного от слез. — Я хочу помнить страсть, а не воспоминания о боли. Помоги мне их стереть. Эрмир кивнул, его губы скользнули по щеке Лиара, к шее, к ключицам, выступающим под тонкой кожей. Каждое прикосновение было вопросом и подтверждением. Его руки скользили по спине, ощущая шрамы под пальцами, но лаская их так, будто это были не следы пыток, а прекрасные узоры. Он раздевал Лиара медленно, давая тому время освоиться с каждым новым прикосновением, с каждым открытым участком кожи. Когда Лиар остался полностью обнаженным, он инстинктивно попытался прикрыться, старый стыд и осознание своего исхудавшего раненного тела взяли верх. Но Эрмир мягко отвел его руки. — Ты прекрасен, — сказал он без тени лести, и Лиар почти поверил, глядя на искренность в глазах. — Вся твоя история написана здесь. И она делает тебя только красивее для меня. Он позволил Эрмиру уложить себя на спину, на мягкие шёлковые простыни, которые пахли солнцем и им самим. Когда граф лёг рядом, полностью обнажённый, Лиар не мог отвести глаз от контраста их тел: загорелого, мускулистого Эрмира и своего собственного — бледного, угловатого. Но в этот раз это не вызывало чувства неполноценности, а лишь острое осознание близости. Эрмир не спешил. Его пальцы, ловкие и знающие, исследовали тело Лиара, находили места, которые заставляли его вздрагивать не от страха, а от пробуждающегося желания. Он шептал на ухо обрывки фраз: «Я здесь», «Ты в безопасности», «Я люблю тебя», и эти слова возбуждали сильнее любой ласки. Когда пришла очередь самой главной подготовки, Лиар зажмурился, инстинктивно напрягшись. Страх, глубоко сидящий внутри, дал о себе знать. — Дыши, солнце мое, — тихо просил Эрмир, никуда не торопясь. — Посмотри на меня. Лиар открыл глаза. Увидел в его взгляде не голод обладания, а бесконечное терпение и любовь. И почувствовал абсолютное доверие. Он расслабился, позволив Эрмиру заботиться о нём, смазывая и готовя его тело с такой бережностью, от которой сжималось сердце. В момент проникновения боль была острой, но короткой. Лиар вскрикнул, вцепившись Эрмиру в плечи, но не оттолкнул его. — Все хорошо, — шептал Эрмир, оставаясь неподвижным, его лоб был покрыт испариной от усилия сдержаться. — Я остановлюсь, если захочешь. — Нет, — выдохнул Лиар, чувствуя, как боль отступает, сменяясь новым, странным чувством полноты и близости. — Просто… не смотри так. Целуй меня. Эрмир повиновался, и его поцелуй стал отвлекающим маневром, пока он начал двигаться — медленно, осторожно, все время следя за реакцией Лиара. И скоро боль уступила место другим ощущениям. Чувству полного единения, доверия, растворения границ. Лиар обнял его за шею, отвечая на поцелуи уже без тени стеснения, его тело начало двигаться в унисон, подчиняясь единому ритму. Это была не яростная страсть, а что-то гораздо более глубокое. Каждое движение дарило блаженство и исцеляло старые раны. Лиар плакал снова, но теперь это были тихие, счастливые слёзы, которые Эрмир стирал с его лица своими губами. Когда волна накрыла Лиара, это стало для него неожиданностью. Его тело выгнулось, и он закричал, вцепившись в Эрмира, чувствуя, как всё его существо сотрясает спазм освобождения. Через мгновение его крик слился со стоном Эрмира, который, наконец, позволил себе потерять контроль, уткнувшись лицом в его шею. Они лежали, тяжело дыша, сплетенные воедино. Эрмир не спешил отделяться, а просто лежал на нём, своим весом прижимая Лиара к перине, и тот чувствовал себя укрытым, защищенным. — Никогда еще я не чувствовал себя так… цельно, — прошептал Лиар, когда смог говорить, его пальцы бессознательно перебирали длинные светлые волосы Эрмира. Тот приподнялся на локтях, смотря на него с такой нежностью, что Лиару снова захотелось плакать. —Это только начало, Лиар. Я выполню свою клятву. Они молча лежали в обнимку, прислушиваясь к мерному тиканью часов в комнате. За окном пели сверчки. Лиар вдруг осознал, что впервые за долгий год его ночные кошмары отступили. Он не боялся засыпать. Он боялся только проснуться и понять, что это был сон. Как будто угадав его мысли, Эрмир крепче обнял его. — Спи, солнце моё. Я никуда не денусь. Утром я буду здесь. И Лиар поверил. Закрыв глаза, он прижался к теплому, надежному телу рядом и погрузился в первый по-настоящему спокойный сон за долгое-долгое время. Его рука лежала на груди Эрмира, чувствуя ровное, убаюкивающее биение сердца, которое отныне билось и для него.