Раб своего врага

Тиран умер в среду. Прошло уже три года с первой ночи Лиара и Эрмира. Лиар стал свободным человеком, новому королю было абсолютно плевать, какие у отца враги, он дал опальному дворянину полную амнистию с возвращением титула по первому же прошению ла Рошеля. Жизнь Лиара не изменилась, он и до этого уже был счастлив, только теперь иногда появлялся в свете. Спальня заливалась золотистым светом, Лиар разнеженно спал после ночной любви. Нежные руки осторожно сжали его плечо, а губы легко коснулись губ: — Солнце, проснись! Ты же не хочешь опоздать на собственную свадьбу? Лиар медленно распахнул глаза, сонно моргнул пару раз, борясь с остатками сна, сел в постели, сонно моргая. — Проснулся, — пробормотал он хрипло. А в следующий миг осознание слов графа дошло до него. И Лиар громко ахнул, вскакивая с кровати, словно его оглушили выстрелом. Слуги побрили, причесали и облачали их с Эрмиром в белое и красное — цвета искренности и страсти. Лиар никогда не видел возлюбленного таким счастливым. Граф ла Рошель весь светился, постоянно глядя на возлюбленного с нежностью и тревогой, словно тот мог передумать в последний момент. Всё утро Лиар чувствовал себя словно в бреду. Он постоянно улыбался, тихо смеялся и никак не мог прекратить перебирать пальцами ткань своего нарядного камзола. А когда Эрмир появился в дверях комнаты, в бело-красном наряде, сердце бешено заколотилось, и он подлетел к нему со словами: — Ты выглядишь… Великолепно! Эрмир взял за талию, закружил его по комнате в танце. Лиар рассмеялся, удерживаясь за его плечи, словно иначе упадёт. — Тсс! Меня нельзя мять, — произнёс он посмеиваясь. — Сегодня я не просто красивый, я ещё и жених. Церемония проходила в саду, у Родового Древа. Говорили, подобным деревьям больше тысячи лет, полсотни человек потребовалась бы, чтобы его обхватить. Возлюбленные произнесли клятвы, крепко сжимая руки друг друга. Их золотые браслеты, надетые жрецом, блестели в лучах нежного солнца. Лиар крепко сжимал пальцы Эрмира, а взгляд не отрывал от его лица. Его руки слегка тряслись, несмотря на все попытки успокоиться. Он говорил слова клятвы, чувствуя, как губы почти не шевелятся, и стараясь не расплакаться. Только сидя на пиру, Лиар пришёл в себя, играясь с браслетом, который свободно болтался на тонком запястье. — Я думал, он должен сидеть плотно, — обратился он к мужу. — Он должен въесться под кожу. И сделает это, когда наш брак будет консумирован. Щёки Лиара окрасились в персиковый румянец, он отвернулся, стараясь подавить внезапно нахлынувшее смущение. — И долго ждать осталось? — тихо поинтересовался он, всё ещё не отводя взгляда от браслета и чувствуя слишком сильно бьющееся сердце. — Странно, что то, чем мы занимались вчера, и позавчера, и… Странно, что это не считается за консумацию. Хотя, я даже рад… Но в этот момент заиграла музыка, распорядитель объявил первый танец. Они поднялись со своих мест и вместе вышли в центр бальной залы. Лиар улыбнулся графу, чувствуя, как сердце колотится в грудной клетке, но всё-таки сделал первый шаг, положив руку ему на плечо. — Я не очень хорошо танцую, надеюсь, не слишком тебя опозорю… — прошептал он, чувствуя, как румянец на его щёках становится слишком ярким. — Ничего не бойся. Я буду вести. И они закружились под пронзительно прекрасную мелодию арф, скрипок и флейт. Лиар доверчиво следовал за мужем. Он чувствовал взгляд графа на себе, взгляды окружающих, старался держать голову выше. А в следующую минуту их тела уже плотно прижались друг к другу, музыка стихла, Эрмир поцеловал его. Родители Эрмира, приехавшие из южных земель, подарили им двух белоснежных лошадей. Луи, лучший друг Эрмира, подарил Эрмиру огромные массивную статую лебедя, которую внесли двое слуг, а Лиару — дорогую шпагу. Подарок заставил сердце сжаться: его личную шпагу, которой он когда-то ранил графа, сломали в тот день, когда король лишил Вивье дворянства. При восстановлении титула никто об этом и не вспомнил. — Ты однажды ранил его, Лиар. А теперь поклянись защищать, — прошептал Луи строго, Эрмир их не слышал. Взгляд Лиара скользнул от шпаги к возлюбленному, который разговаривал со своей матушкой, а потом вернулся к Луи. Лиар сглотнул, вжимая пальцы в ладонь так сильно, что костяшки побелели, ответил: — Клянусь, что буду его защищать. И буду это делать так хорошо, как смогу. Спасибо, Луи. Военный улыбнулся и отошёл. Торжество продолжалось: подарки, поздравления, вино и танцы. Лиар пил очень мало, чувствуя, как голову медленно начинает кружить от выпитого, но стараясь держаться как можно достойнее. Слишком пристальные взгляды окружающих смущали. Они танцевали в очередной раз, когда он вдруг тихо произнёс: — Могу я с тобой на минуту отойти? — О, солнце, если я сейчас с тобой останусь наедине, это точно не будет делом одной минуты! Лиар прильнул к его груди, стараясь говорить тихо и спокойно: — Я знаю, знаю, но... Мои нервы уже просто на пределе. А ещё, я хочу что-то тебе сказать. Наедине. Они воспользовались тем, что оркестр снова заиграл, и выскользнули из зала в сад. Лиар шёл следом, позволяя возлюбленному завести его подальше от шума, музыки и людей, за деревья и кусты, до тех пор, пока они не остались вдвоём, вдали от любопытных взглядов. Эрмир обнял его. — Устал от толпы? — спросил он сочувственно. Лиар быстро кивнул, опуская взгляд. — Очень. Там слишком много людей, слишком шумно, слишком... слишком много всего. Все только и делают, что смотрят и разговаривают, разговаривают... А ещё музыка, музыка и танцы, танцы и музыка. Кажется, я уже просто не могу этого больше выносить. У меня даже голова кружится, несмотря на то, что я почти не пил. Эрмир поцеловал его сперва осторожно, как недавно при всех, а потом почти грубо, прижимая к себе. — Ты счастлив быть со мной? — спросил он, жарким шёпотом опалив шею. — Безумно счастлив! Лиар с благодарностью прильнул к мужу, чувствуя, как отступает напряжение. Они отошли достаточно далеко, чтобы музыка доносилась до них глуше, и окружали только звуки леса. Где-то неподалеку звучал голос птицы, сверчки и жуки щёлкали в траве, и время от времени раздавалось тихое шуршание листьев – очевидно, где-то неподалеку пробегло какое-то мелкое живое существо. — А что теперь? Эрмир погладил Лиара по волосам: — Да ничего нового. Будем жить, любить друг друга. Возьмём сиротку из приюта. Я давно хотел стать отцом. — Я тоже хочу, — ответил Лиар, чуть улыбнувшись. Он крепче прижался к возлюбленному. Теперь, когда они остались наедине, его голову слегка плыло от близости тела графа, его запаха, прикосновений, и тихого голоса.