Шепот

      Все это началось совсем недавно. Но завертелось так быстро, стремительно, что Курильщик уже и не мог вспомнить дни, в которые голоса ещё не было. Теперь, в настоящем он сопровождал его повсюду. А то, что было в прошлом уже не имеет значения.       Все началось с ночного коридора, окружённого плотным пологом тишины. Изредка со стороны закрашенных окон доносились звуки, отдаленно напоминающие вой сирены, но на том все. Курильщик тогда сидел на полу, у той самой кадки, на которой нашел последние записи прошлого выпуска. Он читал. Глаза медленно перебирали буквы, старачсь найти в них смысл, разобраться, что же в самом деле произошло здесь тогда. О событиях Самой Длинной ему отказался рассказать даже Табаки. Пришлось отправиться в архив и перерыть сотни документов, прежде чем обнаружить краткую запись на сложенном вдвое тонком листке бумаги в клетку. Это было сухое извещание о том, что все воспитанники, не отправившиеся по домам раньше Выпуска, оказались мертвы. Впрочем, как и один из учителей. Кажется, его звали Лось.       Все началось с момента, когда Курильщик поднял голову от кадки и закрыл глаза. Коляска стояла совсем радом, и если уж кто-то захочет навестить его, он вполне успеет на нее взобраться. Отчего-то, Сфинкс в последнее время стал напряженнее. Все чаще просил Табаки помолчать, Лорда прекратить свои воздыхания по Рыжей, а его, Курильщика, не слазить с коляски в коридорах и ползать прямо на проходе. Но ведь он никому не мешал. Удивительно, какими привередливыми становились люди, когда переживали кризис.       Все началось, когда послышались шаги. Курильщик вздрогнул, схватился за ручки коляски и подтянувшись, резким движением уселся внутрь. Как раз вовремя. Через пару мгновений перел ним появилась девушка в нужном зелёном платье. Он моргнул. Новый Закон был принят Слепым уже давно, но видеть девушек в своих коридорах постоянно, тем более ночью, Курильщик ещё не привык.       Впрочем, если подумать, девушка казалась знакомой. У нее были светло русые золотистые волосы, крепко стянутые в пучок на затылке и очки в тонкой черной оправе, с цепочкой, как у пенсне. Курильщику несколько раз видел ее в библиотеке - она садилась в кресло, окружая себя аккуратной крепостью из книг, и не выбиралась наружу по несколько дней. Об этом ему сказал Табаки, не забыв рассмеяться. Как будто Курильщик спросил его о чем-то невероятно глупом. Как обычно. - Привет, - сказала девушка, приподняв уголки губ. Улыбка у нее была прелестная.       Курильщик кивнул. - Привет. - Мы не знакомы, так? Я Горе. А ты - Курильщик, правильно?       Он снова кивнул. На самом деле, не было ничего удивительного в ее знании. В Доме новости разлетались куда быстрее, чем в Наружности. - Что ты здесь делаешь? - спросил он, поудобнее устраиваясь в коляске. Девушка плюхнулась на кадку. - Ничего особенного. Но иногда очень хочется развеяться. Отдохнуть от общества. Разве у тебя не так?       Он неопределенное пожал плечами. - Может быть.       Курильщик покривил душой. Отдохнуть от людей, отдохнуть от четвертой в последнее время хотелось очень часто. - И все же, ты мне не ответила, - заметил он. - Какой ты привередливый, - Горе рассмеялась, - Я часто сюда хожу, чтобы посидеть в тишине. Или поскучать. - Почему именно здесь? - Я люблю запах застарелой краски, тишину и напоминания о прошлом. В этом месте есть все и сразу.       Курильщик открыл было рот, чтобы ответить, но сзади послышался противный скрип. Горе вздрогнула и обернулась. Он последовал ее примеру.       Все и правда началось, когда он увидел парня в нескольких шагах от них. На самом деле, тот больше походил на сказочного принца. И все же, в нем проглядывалось что-то жуткое, иное, пугающее. Темные синие глаза, в которых едва получалось различить зрачок, казались слишком темными на фоне бледной кожи. Все в нем говорилось опасности. Но очарование часто оказывается сильнее, чем осознание угрозы. - Какая встреча! - парень холодно улыбнулся. - Да уж, - Горе кивнула, - Чем обязаны?       Человек этот ей определенно не нравился. Курильщик сощурился. Интересно из-за чего. Может, они с Лордом схожи не только красотой, но и характером? - Решил прогуляться, - парень повернулся к Курильщику и ухмыльнулся, - Я - Призрак. Рад видеть новые лица в пристанище тех, кто боится взрослой жизни.       Курильщик слабо улыбнулся. Хотелось возразить, но, быть может, это снова покажется другим слишком глупым, чтобы отвечать.       Призрак подошёл ближе. Звуки его шагов растворились в завыванием ветра, но были и до этого столь тихи, что вряд-ли из кто-нибудь расслышал бы. - Ты мне нравишься, - прямо сказал Призрак, оглядывая Курильщика с ног до головы. Если ногами можно было теперь назвать те безвольные бесполезные отростки, которые у него остались после аварии. - Спасибо? - Курильщик неуверенно улыбнулся. Глаза Призрака опасно блеснули. - Ты ещё и вежливый. Какая прелесть. Таких людей редко встретишь в Доме. Она, вот, например, - парень кивнул на Горе, напряжённо уставившуюся на коляску Курильщика, - совершенно точно не церемонится, когда грубит людям. Беспардонная и совершенно лишённая этикета. Ты действительно хочешь иметь с ней дело?       Горе тогда лишь нахмурилась в ответ, но сжала ладони в кулаки и встала у Курильщика за спиной. - Прекрати нести чушь. - Неужели? - Призрак изобразил удивление. Курильщик подумал, что ему следует не вмешиваться. Пока что, - И в чем я не прав? Просвети, будь добра. - Ты специально настраиваешь его против меня. - Как знать. Я всего лишь говорю правду. - Правду, которая нравится тебе. - Истина всегда неоспорима, дорогая. - Только не когда не жалкое подобие звучит из твоего грязного рта.       Курильшик удивлённо обернулся на Горе. Значит, Призрак не соврал. Она и правда не выбирала выражений. Вот только ничего плохого в этом не было. Это гораздо лучше, чем целыми днями строить из себя невинную овечку, выдавливать фальшивые улыбки, и заходя в ванну, бить кулаком о стену от злости и ненависти к окружающим.       По-настоящему, все началось именно тогда, когда Призрак приблизился к Курильщику вплотную, наклонился, и щелкнул его по лбу. Удар был несильным, но отчего-то звук прошел куда-то внутрь, забрался в мозг, разносясь эхом по всей нервной системе. Как будто там ему и было место. Курильщик не возражал. А стоило бы.       Потому, что когда Голос окончательно врос в него, избавиться от него стало уже невозможно.