2219

      Сигаретный дым успокаивал. Натаниэль обычно почти не затягивался, только вдыхал. Пепел осыпался на брюки. Он зажёг сигарету, как только сел в машину. Окно решил не открывать, пока не уедет. Сквозь тонированное стекло наблюдал, как автобус Пальметто скрывался за горизонтом. Из стадиона вышел взбешенный Рико, следом за ним тренер Морияма. Среди всего транспорта на парковке им было не под силу узнать новую машину Веснински.       Рико достал телефон, и через секунду стало ясно, кому он звонил. Собственный мобильник ожил. Натаниэль устало вздохнул, но ответил.       — На лице набил себе цифру «один», а сам постоянно проигрываешь и остаёшься в дураках. Не надоело?       — Так это ты всё подстроил. Тебе, видимо, жить не хочется, — сказал Рико с яростью, — Это была последняя капля, Натаниэль.       — Можешь поплакать, я обещаю несильно смеяться.       Веснински ненавидел его. Рико был больным на всю голову садистом, однако для Натаниэля он не был опасным. Ичиро Морияма — опасный. Натан Веснински — опасный. А Рико лишь жалкое подобие, причинившее другим беды. Натаниэль убил бы его, если бы не заключил соглашение с Ичиро.       Первый номер воронов все ещё оставался пусть и ничтожной, но веткой клана. И приносил как игрок огромные деньги для Морияма. А просить Ичиро о смерти брата — проявление неуважение к своему Лорду, Натаниэль лишь изредка мог манипулировать, чтобы ослабить власть Рико. Но порой очень хотелось на всё наплевать.       Однажды он сорвался и чуть не убил Рико. Задушил. Помнил, как менялось лицо Морияма от осознания, что его жизнь в руках Веснински. А ещё Натаниэль помнил, почему это случилось. Он вернулся спустя несколько дней и первым же делом отправился на тренировку, но на поле не увидел Кевина. Когда он спросил об этом Ариану, она ответила, что Рико был без настроения и, похоже, сломал брату пальцы, поэтому тренер освободил его от одной тренировки. Она не успела закончить, как Натаниэль уже был на пути к Рико. И он бы убил его, если бы не чертовы псы, желающие накинуться на Кевина.       Вспомнив это, Веснински удивился, что никто раньше не догадался о природе их с Дэем отношений. Они были так очевидны. Может быть, Рико и замечал что-то, подозревал, но не хотел верить, что его «двойка» увлекается подобным. В итоге Морияма узнал наверняка после полуфинала, когда Натаниэль повёлся на слова Андерсона. Конечно, он знал, что тупоголовый ворон не придумал бы таких речей, но Веснински захотелось, чтобы Рико знал. Чтобы он понял, кто Кевину дороже и ближе. Кто убил бы его за Кевина. И что Натаниэль принадлежит не Рико, а Кевину. И всё это он сказал, более того — сказал с удовольствием. После такого путь в Гнездо был заказан.       Натаниэль сквозь дым и стекло смотрел на Рико, разговаривающего с ним по телефону.       — Ты худшее, что случалось с воронами. И с Кевином, — глумливо сказал Морияма, — И я бы убил тебя, но знаю, что кое-кто успеет раньше. Можешь передать своему папаше благодарность от меня?       — Я со своим отцом хоть вижусь, — высмеял Натаниэль, — Он знает, как зовут его сына. И меня не отправляли подальше, как изгоя. Как тебя.       — Жаль я не увижу, как ты мучаешься перед смертью.       — А знаешь, о чём я жалею? Что не увижу, как ты каждый раз, снова и снова, снова и снова, будешь проигрывать Кевину и понимать, что он лучше тебя. Ты померкнешь рядом с его талантом.       Натаниэль это произнёс с нежной улыбкой, адресованной никак не Рико. Он видел, как движения Морияма становились резкими от злости.       — Ты действительно считаешь, что я позволю ему играть за эту грязь, а не команду? Я заберу Кевина.       Улыбка сошла с лица Веснински. А в глазах появилась угроза.       — Ты и пальцем его не тронешь.       — А кто меня остановит? — насмешливо спросил Рико, — Его мёртвый псих-любовник? Нет. Ты мне больше не будешь мешать. До встречи, Натаниэль, на твоей могиле.       Вызов завершён.       У Веснински появилось желание переехать Морияма, но он лишь гневно откинул телефон. Вдохнул побольше дыма. Он знал, что на данный момент Кевину ничего не угрожало. Ваймак и Миньярд его не отдадут, Натаниэль убедился в этом.       Сегодня он не только вдыхал дым, но и сделал затяжку. Коснулся губ, которые не так давно были зацелованы самым драгоценным человеком. Он прикрыл глаза, вспоминая ощущения чужих сильных рук, с легкостью приподнимающих навстречу, крепких мышц под ладонями, ласковых касаний и поцелуев в лоб. Уже скучал.       Он соврал ему? Просил доверия, а сам не находил в себе даже малейшей веры в то, что выживет? Натаниэль не хотел представлять, что будет с Кевином, если он умрёт. Не хотелось бы, чтобы Дэй встретился с Морияма на его могиле.       Иногда Веснински представлял жизнь, если бы они были простыми спортсменами какой-нибудь безопасной и не мафиозной команды. Представлял их квартиру. Их котов — рыжего и чёрного. И, возможно, немного хотел умереть, потому что ничего такого у них не будет.       Он хотел бы не прощаться, не обманывать Кевина ложными надеждами, но не мог. Натаниэль знал, что Мясник шёл за ним по пятам. Их последний план с Ичиро не принёс успеха, а значит, встреча Кенго и Натана состоится завтра. Последний рубеж.       Натаниэль завёл машину и рванул вперёд. Он направлялся в Балтимор. Нет больше смысла убегать. Он пошёл на огромные жертвы, чтобы уничтожить отца, и отступать уже некуда. Веснински давно пересёк границу невозвратности.       По правилам клана Натаниэль не должен был быть преемником отца, потому что кровные узы не считались достаточным основанием для доверия. Однако Натан втемяшивал в сына свои знания, уроки и жестокости, заставлял своих подручных тренировать его и таскать с собой на «работу». В возрасте четырнадцати лет Натаниэль понял, что отец хочет пойти против правил. Пойти против будущего клана Морияма, против Ичиро, и он решил этим воспользоваться.       На одной из деловых встреч Натаниэлю удалось добраться до Ичиро. Между ними небольшая разница в возрасте, но от Морияма уже веяло силой и властью, а Веснински только и смел, что приклониться и быть честным. Он привёл убедительные доводы, что Натан опасен для будущего правления. Но Натаниэль понимал, что ему не удастся убедить Ичиро и не запачкаться самому, поэтому он предложил себя как рабочую силу. Точнее, он поклялся в верности и обещал выполнить всё, что скажет Лорд.       Ичиро взглянул на него лишь на секунду и назвал сумасбродным и отчаянным, Веснински счёл это отказом, однако через две недели ему позвонили.       — Прежде чем ты станешь работать на меня, я должен знать, чего ты хочешь?        «Свободы» — хотелось ответить, но она никогда бы ему не досталась. Он продан Морияма за большие деньги, и не мог просить Ичиро отпустить его. Но мог просить о смерти отца, это по-своему бы стало освобождением для Натаниэля.       — Ты понимаешь, что придётся убивать? — уточнил Лорд.       Веснински понимал и боялся. Спустя три недели от заключения соглашения с Ичиро он впервые убил.       Это был Джексон, один из приближенных отца. Натаниэль договорился со Стюартом, и они загнали людей Мясника в ловушку в одной из заброшенных строек. Младший был рядом с ничего не подозревающим Джексоном, который должен был вывести его. Маленького, слабого и беспомощного ребёнка, как им всем казалось. Натаниэль не планировал убивать, но поддался удачному случаю. Он столкнул Джексона в яму с арматурами на дне. Тот умер безмолвно. И Веснински ничего не почувствовал, он просто подумал: «минус один». Он боялся своего первого убийства, как огня, но стоило этому произойти — он закрылся. Знал, что ему придётся уживаться с этим.       Ему вспомнилось, как Джексон степлером вбивал в его руку несколько скоб. Злился из-за чего-то. И говорил: «Никчемный выродок. Как только твой отец поймёт, что ты ни на что не способен, я сожру тебя с потрохами.» Теперь Натаниэля это забавляло.       После убийства Джексона его нашла Лола, и ему пришлось разыгрывать слёзы и истерику, чтобы ничего не заподозрили. Он оставался глупым и слабым ребёнком в доме отца, чтобы никто и предположить не мог, что Натаниэль способен идти по головам и избавляться от людей Мясника.       Следующей жертвой из близкого круга Натана стал Ромеро, брат Лолы. Хитростью Натаниэль заманил его в руки Ичиро. Сам в крови не испачкался, но непосредственно поспособствовал его смерти. «Минус один».       Натаниэль не сожалел о них. Может быть, грустил о своей отравленной человечности, но недолго. Было некогда, он пытался балансировать между всеми сторонами, за которые играл.       В чём-то ему помогал дядя Стюарт, всегда без ведома матери, она и о сделке с Ичиро не знала. Сочла бы взбалмошностью, чем оно во многом и было. С помощью европейской мафии Натаниэль избавился от кучи людей Мясника, других сам притаскивал Морияма. Заданиями Веснински были отлов и убой неугодных и предателей, в особенности из круга отца.       Натаниэль предпочитал преследования, а не убийства. Пусть ему и пришлось научиться многому, вытренироваться, но ему не нравилась кровь, и у него не было жажды чужих мучений. Кроме одной. В семнадцать лет, когда отец был уже в тюрьме, он добрался до Лолы. Он помнил её сумасшедшие счастливые рассказы о том, что она сотворила с его младшей сестрой. И вернул ей всё в двойном размере. Впервые Натаниэль воспользовался подвалом отца, и впервые ему было плевать, насколько он похож на него. Он мстил ей долгими часами. Он пытал её за Натали, и жёг за Мэри. То, в каком жутком состоянии Веснински приволок Лолу в клан Морияма, удивило даже Ичиро.       «Минус одна».       Натаниэль позволил вырваться всей своей жестокости, а на следующий день в Гнезде избегал касаний Кевина. Он чувствовал себя ужасно перепачканным для него. Тем самым монстром, которым все нарекали его. Кевин догадался о причине терзаний, взял его руки в свои и целовал. Ему было плевать, каким видели Натаниэля окружающие, для него он всегда был самым дорогим человеком.       «Чего ты боишься больше всего на свете?» — как-то ночью спросил Кевин.       «Что ты будешь меня бояться», — спустя долгие секунды ответил Натаниэль.       «Выбери себе новый страх, этот абсолютно неправдоподобен.»       Веснински держался за мысли о Дэе и жалкие оправдания себя, что он никогда не убивал безвинных. Это во многом помогало ему идти дальше, а со временем ненависть к отцу и всем подобным ожесточила его, и морали не трогали.       Иногда Натаниэль позволял себе злорадствовать, наблюдая, как отец ломал голову над вопросом, кто охотился на его людей. Когда ему удалось достать компромат на отца и сдать его ФБР, он чувствовал себя настоящим победителем.       Если бы он только знал, что Натана досрочно выпустят….       Натаниэль проделал долгий путь. Белкой в колесе он мотался между Балтимором, Гнездом и всем оставшимся миром по поручениям Ичиро, искупал руки по локоть в крови, чтобы истребить клан Веснински. Он потратил годы на месть.       Самым сложным было лишить Мясника его правой руки. Димаччио не просто второй по важности в клане, но и телохранитель Натана. Натаниэль бы ни за что с ним не справился, если бы не удача и эффект неожиданности. Целый месяц потребовался на планирование нападения, и на следующий день после полуфинала чемпионата Веснински застрелил Димаччио.       В доме в Балтиморе Димаччио чувствовал себя вторым хозяином. Он часто брался за тренировки Младшего и не скупился на словесные и физические наказания. Именно он оставил самый длинный шрам Натаниэлю в виде спирали от кисти и почти до плеча. Димаччио повторял: «Учись держать нож. Смерть от пули самая жалкая.» Убить его таким способом казалось самым правильным решением. «Минус один».       Натаниэль забрал у отца всю его кровожадную свиту. Обрушил его многолетнюю империю, срывал дела, подтасовывал карты, натравлял на его законный официальный бизнес ФБР и сговаривался с Ичиро и Стюартом. Когда отец был в тюрьме, сын нанёс непоправимый ущерб всем союзническим связям Мясника. Натан вернулся к обломкам дела всей своей жизни.       Конечно, он догадался, кто во всём виноват. И он не остановится, пока не убьёт предателя.       Машина медленно затормозила недалеко от дома, где Натаниэль вырос. Перед ним финал. Для него в любом случае, что сегодня, что завтра, после встречи отца и Кенго, нет больше выходов. Веснински достал последнюю сигарету.       Ему хотелось позвонить Кевину. Не стал, иначе бы не смог пойти к отцу. Он разблокировал мобильник и открыл альбом в галерее под названием «К». Натаниэль забрал себе телефон Дэя в ночь, когда встретился с Ваймаком, и перекачал себе все фотографии. Учитывая, что у них везде одинаковые пароли, они никогда не были против подобного. У Кевина в галерее было много фотографий с экси, конспектов, скаченных статей по истории, но Натаниэлю нравилось другое. Когда никто не видел, Дэй исподтишка фотографировал его. Игрок в чёрной джерси с цифрой «четыре» на золотом корте Троянцев. Довольная уличная кошка, которую гладила рука со множеством шрамов. Рыжая макушка на подушках в номере отеля. Профиль Веснински, когда он внимательно смотрел матч на ноутбуке Дэя. Он даже успел поймать момент, где Натаниэль боролся с автоматом, в котором застряла его бутылка с водой. Иногда он незаметно фотографировал их вместе. Смазанные отражения в стекле кафе, куда им удалось выбраться вдвоем. Их прижавшиеся друг к другу ноги в самолёте. Объятия в зеркале лифта. Веснински усмехнулся, наткнувшись на кадр, который он сам же и запечатлел: голый влажный торс Кевина и трогающая его ладонь Натаниэля. Следом обрезанная командная фотка с медалями, где остались только Дэй, Веснински и Моро. Глупое селфи Натаниэля со средним пальцем. И фотография, сделанная Жаном со стороны, где Кевин и Натаниэль валялись на кровати, чуть приподняв руки и соприкасаясь мизинцами. Нашёл скриншот своей любимой песни, хотя Кевин не любил подобную музыку.       Листая галерею, Натаниэль чувствовал, насколько он любим. В его собственных альбомах хранилось не меньше памятных моментов. Насколько они важны друг для друга. И насколько это будет больно.       Внезапно над их общей фотографией с Кевином появился значок вызова. И контакт. «Л». Веснински ответил на звонок с хрупкой надеждой.       — Встреча отменяется, — перешёл к сразу к делу Ичиро, и не успел обрадовать собеседника, как обрубил: — Скоро весь мир узнает, что твой отец — Мясник.       Натаниэль отстранённо подумал, что у него всю жизнь была лишь одна надежда. И сейчас она припрятана в Лисьей Башне. Ему не на что было надеяться, но от новостей в нём всё равно что-то рухнуло.       — Неизвестный отправил ФБР доказательство, — рассказал Лорд, — Мой человек из ФБР предупредил, что через двадцать две минут они доберутся до Натана Веснински, но это не имеет значения. У твоего отца тоже есть связи, он узнает раньше и скроется.       Это значит, что Натаниэль будет всегда в опасности. Может навлечь эту опасность и на Кевина. Такого он допустить не может.       — А есть ли шанс, что ваш агент ФБР пристрелит Мясника на месте, если один человек задержит его в доме? — многозначно спросил Веснински.       — Ты около его дома, — догадался Ичиро, — А ты уверен, что сможешь продержаться двадцать две минуты?       — Моя мать продержалась одиннадцать часов, уверен, я справлюсь.       Натаниэль уверен, что отец убьёт его. Он не сможет ему противостоять, но может попытаться выиграть время.       — Мой Лорд, я оставлю вам один из номеров моего дяди Стюарта, он помогал мне в некоторых делах против Мясника, прошу прощения, что не сказал раньше. Возможно, он будет вам полезен. Смею ли я обратиться к вам с просьбой?       — Слушаю.       Ичиро тоже понимал, что Натаниэлю не выбраться живым.       — Есть один человек. Кевин Дэй. Он играл за воронов, пока Рико не сломал ему руку. Он перешёл в другую команду, но ваш брат регулярно пытается ему навредить. Я прошу защитить его.       Веснински говорил быстро. Времени больше нет. Сигарета дотлела, пистолет спрятан за спину. Ичиро раздумывал пару секунд.       — Кевин Дэй, — повторил Лорд, едва ли слышалась улыбка в его голосе, — Ты всегда умудрялся меня удивлять, Натаниэль. Я беру этого человека под защиту.       — Благодарю, мой Лорд. Прощайте.       Натаниэль оставил телефон в машине и бросился к дому. В горле клокотал страх.       «Так чего ты больше всего боишься?» — повторно спросил Кевин.       «Отца.»       В доме темно. Из охранников и прислуги никого не было, дела Натана действительно плохи. Натаниэль намеренно заметно проскальзывал по коридорам под камерами, желая навлечь на себя хищника. Он приближался к кабинету. Хотел сделать вид, что пришёл что-то украсть, чтобы не вызвать подозрений.       Двадцать две минуты. Это будет мучительно.       Веснински ворвался в пустой кабинет, на широком столе горела лампа. Он уже заволновался, что план не удался, как вдруг почувствовал чужое присутствие. Оглянувшись, заметил резкое движение. Тело было под напряжением, Натаниэль в последнюю секунду успел увернуться от топора. Тот остриём попал в книжный шкаф. Из темноты коридора с растягивающейся пугающей улыбкой появился отец.       Знакомые безумные глаза. Предвкушая веселье, Натан закатил рукава рубашки. Когда он заговорил, Натаниэль осознал, что застыл, как испуганное животное.       — Мой сын, моё величайшее разочарование и ошибка, — обратился отец.       Сквозь страх сын криво улыбнулся.       — Твои первые добрые слова в мой адрес.       — И последние.       Мысли путались от паники, Натаниэль бросился бежать, уловив шаг в свою сторону. И он бы успел, если бы Мясник не толкнул в его сторону стол, сбивая с ног. Не успел он подняться, как его схватили за шею и швырнули в книжный шкаф с топором. Тело Натаниэля проломило полки, он с книгами рухнул на пол. Рядом упал топор.       Только сын протянул к нему руку, как отец наступил на пальцы. Послышался первый вскрик.       — Что ты здесь делаешь, выродок? — поинтересовался Натан.       — Это и мой дом.       — Нет. Никогда не был. У такого, как ты, никогда не будет дома.       Натан склонился над ним, сжал волосы на затылке и ударил лицом о пол. В его руку лёг топор.       — Бесхребетный лживый ублюдок, — с ненавистью выделял каждое слово Мясник, — Ты ничего не стоишь, и твои слова ничего не стоят.       Натан грубо перевернул его на спину и прижал коленом к полу, вцепившись в лицо. Топор положил рядом с его головой, но вне досягаемости. Натаниэль уже ни на что и не надеялся. Сильный удар кулаком обрушился на левую сторону лица. Из носа хлынула кровь.       — Четыре… — недобро проговорил отец, уставившись на татуировку, — Когда я продал тебя этой команде, то рассчитывал, что если уж ты ни на что не годен, то хоть деньги с тебя получу. Даже с этим клеймом ты всё испортил, да, Натаниэль?       Порывшись в кармане, Натан достал зажигалку. Сын окаменел от осознания. Мелькнуло тёплое пламя. Натаниэль забрыкался, попытался скинуть крупное тело, но отец ударил его ещё раз и прижал одной рукой голову к полу. Скулы коснулся огонь.       Он вспомнил маму. Она была бы вне себя от глупой безрассудности сына. Её крик всё ещё преследовал его ночами, но лекарством от кошмаров он использовал её волевой и стойкий взгляд. Как она защищала его, как сжимала его кисть, дёргая за себя, как за щит. Он вспомнил, как любил её несмотря ни на что.       Знакомый запах жжённой плоти. Отец сжигал татуировку на его скуле, адская боль пронзила всё лицо. Натаниэль и не понял, как начал кричать. Глаза щипало от запаха и слёз.       Щелчок, отец закрыл зажигалку и нажал пальцем на оставленный ожог, заставляя сына задрожать сильнее.       — Так-то лучше. Ты ничего не достоин, даже этого клейма. Ты имени своего не достоин, Натаниэль Абрам Веснински. Я всё заберу у тебя.       Он с горем понял, что двадцать две минуты это действительно долго. Новый удар по лицу заставил голову дёрнуться. Натан вернул в руку топор.       — Я повторю вопрос: зачем же ты вернулся? Сомневаюсь, что соскучился.       — Нахуй пошёл, — выплюнул Натаниэль.       Его тряхнули о пол. Холодное лезвие коснулось правой щеки. Он забился в крепкой хватке, как маленькая птичка, которую лишили свободы. Натаниэль ощущал безысходное отчаяние.       — Давно стоило приструнить тебя. Никогда не поздно, верно?       Лезвие полоснуло по коже. Острая боль пронзила его. Чувствовал, как из глубокого пореза хлынула кровь. Натан закрыл его рот рукой, чтобы заглушить крик. И порезал ещё раз, наслаждаясь чужой болью. Третий порез он тянул мучительно долго, от кончика глаза до уголка рта, специально пересекая предыдущие раны.       — Стоит отрезать тебе язык? — спросил Мясник, — Может, лжи станет меньше.       Как мама вынесла столько боли? Натаниэль не хотел знать, он не хотел чувствовать. Всё его лицо было залито кровью и нестерпимо горело.       — Ответь хоть раз честно. Ты расправился с моими людьми?       Он знал характер отца. Любой ответ — он взорвётся и вновь начнёт его резать. Но он почувствовал, как в кармане Натана вибрировал телефон. Его хотели предупредить, что ФБР идут за ним. Это отрезвило Натаниэля, он не мог сдаться. Прежде чем Мясник потянулся за телефоном, сын произнёс сипло, но с вызовом:       — Да. Начал с Джексона, потом Ромеро, за ним Лола. Ты бы гордился мной, сколько крови я ей пустил. И закончил твоей обожаемой правой рукой. Знаешь как? Знаешь… Пулей в лоб. Жалкие смерти для твоих жалких шавок…!       Не успел он договорить, как Натан обрушился на него многочисленными ударами. Он яростно бил по лицу, по телу, встал и с размаху ударил ногой так, что Натаниэль сложился. Но он улыбнулся. Как отец предсказуем.       — Не нравится, да? — истерично рассмеялся сын, — Неприятно? Это тебе за маму и Натали, мразь.       Кровь залила глаза, но он заметил, как Натан замахнулся топором. Успел отползти, и оружие ударило в пол. Из последних сил он подскочил и хотел рвануть к двери, но его вновь сбили с ног. Мясник ударил в шею, затем сжал её обеими руками. Натаниэль не мог дышать.       — Паскудный щенок. Я убью тебя.       Кровь, боль и страх смешались воедино, из-за нехватки воздуха ему мерещилась Натали. Она была совсем хрупкой, маленькой, но прыткой. Сестра забегала в его комнату раньше всех, с прыжком летела на кровать и так звонко смеялась. Она рисовала на его шрамах. У него сохранилась её любимая заколка с божьей коровкой. Натаниэль уверен, ей было безумно страшно перед смертью. И его не было рядом…       Натали отрезвила его. Сестры не было с ним и никогда больше не будет, но её образ навсегда останется в памяти. До смерти. Натаниэль ударил отца коленом, немного ослабив его руки, попытался вырвать, но тот схватил и сжал сильнее. Тогда он выхватил своё последнее преимущество.       Сын направил на отца пистолет, тот дёрнулся. Прогремел выстрел. Натаниэль успел попасть в плечо Мяснику, прежде чем тот выхватил оружие и выкинул в сторону. Ранив свой самый страшный кошмар, он ухмыльнулся. Но ненадолго. Натан резко замахнулся топором, лезвие неминуемо сверкнуло перед ним. Натаниэль пытался ускользнуть от удара, но почувствовал ледяную боль на шее. Лезвие прорезало кожу.       Из-за всей боли в теле, он не мог почувствовать, насколько всё плохо. Но в нём бил адреналин, он ещё мог двигаться. Он должен. Эти двадцать две минуты он будет сильным. Ради мамы, Натали и Кевина.       Его можно лишить оружия, но не ненависти.       На этот раз Мясник замахнулся рукой, Натаниэль успел блокировать удар, но силы было достаточно, чтобы он пошатнулся. Натан налетел на него, пытаясь топором ранить в живот, но сын ударил в ответ, потянулся к ране на плече и вцепился в неё пальцами.       Пульс бил в висках. Натаниэль сдирал ногти, оставляя глубокие кровавые полосы на руке отца. Последний рывок он потратил на то, чтобы с силой выбить оружие. Топор отлетел в сторону. Но даже без него Мясник сильнее, он нанёс мощный удар в живот, отчего сын почти упал.       — Что ещё можно было ожидать от дряни? Таких же детей. Грязных, трусливых…       — Закрой свой поганый рот!       Натаниэль толкнул его и ударил вновь, слабость в руках не позволяла бить со всей накопленной злобой, но всё равно было ощутимо. Он больше не хотел бояться.       — Мы оба отсюда не выберемся, — порезанную кожу лица защипало, когда он оскалился, — Я убрал всех твоих людей, сорвал контракты, ты остался ни с чем! Весь твой бизнес рухнул, потому что ты, кусок дерьма, решил, что умнее всех, но тебя растоптал твой собственный сын! Это у меня от мамы.       — Достаточно пустых слов.       Натан нанёс удар в грудь. Он выхватил из заднего кармана раскладной нож и намеривался закончить дело с шеей, но Натаниэль бросился на него и схватился за оружие рукой. Лезвие глубоко вошло в ладонь, но он уже полностью состоял из мучений, так что ещё одно его не остановило. Сын нанёс ответный удар. Солнечное сплетение, потом шея. Как учили.       Они сцепились в драке. Натаниэль не понимал, прошло двадцать две минуты или лишь две, он начал теряться в пространстве, и Мясник достал его сильным ударом. Он повалился на стол, тяжело дыша.       — Ты не достоин быстрой смерти. Я сделаю так, что ты побьёшь рекорд своей матери, — угрожал Натан.       — Ну давай, — бросил тихо Натаниэль, — Империю свою не удержал, хоть сына порежешь. А толку-то? Не я, так кто-то следующий добьёт тебя. Ты умрёшь.       — Посмотрим, как ты запоешь, когда я отрежу тебе руки. Без них уже не получится играть, верно?       Он очень хотел защититься, но уже не мог. Израненное тело больше не могло защищаться. Одним ударом Натан опрокинул его на стол, прижал к поверхности и сжал левую руку, приставив к ней нож. Им будет ещё дольше, чем топором. Выступили капли крови, Натаниэль сжал челюсть… И всё отпустил.       Интересно, подумал он, где сейчас Кевин? С тех пор, как он переехал в Лисью Башню, часто ли его мучали кошмары? Натаниэль вспомнил, как они обнимали друг друга, прогоняя ночные ужасы. Как Дэй любил вплетать пальцы в его волосы, касаниями просить закрыть глаза и чувственно целовать веки. Кевин не боялся взглядов и холода глаз Веснински, он обожал смотреть в них. Он называл его глаза красивыми….       Всё Натан соврал. У Натаниэля есть дом. Да, он не в Балтиморе, но есть. Самый тёплый, самый желанный и любимый.       Лезвие вошло глубже, Мясник не спешил.       Натаниэль прикрыл глаза. Вероятно, тело его будет сильно изувечено, и гроб будет закрыт. Кевину от этого не будет легче. Представляя это, становилось больнее, чем от ран на теле. Он оставил любимого человека. Своего возлюбленного.       Натаниэль любил его. Любил так сильно, что перед смертью подарил ему свою жизнь, признался ему в любви и больше не боялся.       Прозвучал выстрел. Когда Натан успел взять пистолет?       Глаза тяжело открылись, Натаниэль встретился с сумасшедшим взглядом отца. Голубой цвет потухал. Он попытался протянуть руку к сыну, но обмяк. Тело Мясника накренилось и упало на пол с оглушающим грохотом.       И ничего… Он словно впервые в жизни услышал тишину…       Натаниэль посмотрел на свою руку. На месте, но из глубокого пореза обильно вытекала кровь. Рядом в алой луже лежал тот самый нож. Он попытался слезть со стола, но тело не слушалось.       Его коснулись руки, но страданий было так много, что непонятно — прикосновения аккуратные или грубые. Всё плыло.       — Натаниэль, Господи… — перед ним стоял дядя Стюарт, — Хорошо, что я успел…       Успел? Ему показалось, он мёртв. Не может дышать.       Стюарт помог ему встать на ноги, и сын посмотрел на отца. Тело Натана застыло в неуклюжей позе, под ним уже расходилась лужа крови. «Минус один». Натаниэль надрывно расхохотался. Дядя с тревогой придержал его, но у них не было времени на истерики.       — Натаниэль, послушай! Меня здесь быть не должно…       В окно ударили разноцветные огни. Прозвучала знакомая сирена. До дома наконец-то добрались ФБР. Истекли его двадцать две минуты…       — Можешь идти? — спросил Стюарт, — Мне нужно скрыться, ФБР не должны меня видеть. Натаниэль, ты сможешь отвлечь их на себя?       — Смогу.       Только он сделал шаг, как почти полетел на пол, его подхватил дядя.       — Смогу, только спусти меня по лестнице.       Стюарт спас ему жизнь, он найдёт в себе силы хоть как-то отблагодарить. Они быстро спускались по ступенькам, у входа в дом уже слышалась возня.       — Несносный ребёнок, — прозвучал тихий голос дяди, — Ты почему не сказал ничего? Если бы мне не позвонил Кевин, я бы не успел…       — Кевин? — мгновенно отреагировал Натаниэль.       — Да, он вчера рассказал мне всё, я еле успел прилететь. Двадцать минут назад звонил Ичиро, не ожидал, что ты поделишься с ним моим номером. Благо я был рядом…       Кевин знал. Веснински сделал глубокий болезненный вздох. Кевин убьёт его…       В своих мыслях Натаниэль и не заметил, как дядя пропал. Он один с трудом шагал по гостиной к двери, с каждым движением силы убывали. Дверь выбили, и в дом вбежали агенты ФБР. Яркий свет фонариков ударил в лицо. Они с опасением окружили его и наставили пистолеты.       — На колени! Руки за голову!       Натаниэля не нужно было просить, он рухнул на пол. Рядом тут же оказался один из агентов и придержал заваливающееся тело.       — Это не Натан, — удивленно прозвучало над ухом, — Это его сын, Натаниэль. Осмотреть весь дом! Эй, тише, ты…       Больше Натаниэль ничего не слышал. Он провалился в пустоту.

***

      Когда Натаниэль открыл глаза в следующий раз, боль всё ещё была, но менее острая. Тело ломило. Глаза резал свет, он сморгнул неприятные ощущения и опустил взгляд. Он лежал на больничной койке, что привлекло внимание — оба запястья заключены в наручники, прикованные к кровати.       — Серьёзно? — он пошевелил рукой, раздался металлический лязг.       Над ним тут же нависли двое мужчин в костюмах. Он знал одного, уже видел пару раз.       — Я агент Браунинг, мой коллега — агент Томпсон, — представился знакомый, — Я веду дело Мясника, если ты помнишь.       От упоминания отца он почувствовал незнакомое потрясающее чувство в груди.       — Он мёртв? — сквозь хрип еле смог выговорить Натаниэль.       — Да. Обойдёмся без выражения сочувствия?       Нечему сочувствовать. Каждый вдох после смерти отца стал легче. Натаниэль понял, что это за чувство согрело его. Облегчение. Мясника больше нет, его сын может жить.       — Думаю, мне не нужно объяснять, в каком ты положении, и что лучше для тебя…       Веснински перебил агента Браунинга коротким и наглым:       — Воды.       Агент скривился, но дал знак коллеге, и тот отцепил наручники и помог пострадавшему присесть. Взять стакан в руку стало проблемой, ему вовремя на выручку пришла медсестра, зашедшая в палату с проверкой. Она придержала стакан, а после стала менять бинты.       — Ничего критичного, — уверяла женщина с мягкой улыбкой.       Как она сказала, Натаниэля вовремя успели доставить в больницу для переливания крови. Кости не сломаны, но есть сильные ушибы, глубокие порезы и ожог. Показала. Зашитые ладонь и кисть самые страшные, но у него на руках и так много шрамов, порез на шее оказался неглубоким, всё же он успел увернуться. Отец умудрился задеть топором живот, наложили швы. Но лицо…       — Всё плохо? — поинтересовался он.       Даже комично, как три взрослых человека перед ним замялись и не могли подобрать слов.       — Ясно, — понятливо кивнул Натаниэль.       Он мирился со шрамами с ранних лет, во многом помогали Натали и Кевин, не страшась его отметок на теле, рисуя на них узоры или целуя. Они стёрли все его беспокойства, и он никогда не стыдился шрамов. Но лицо… Натаниэлю хотелось, чтобы это не стало проблемой. Не только для него.       — Ничего, — ободрительно сказала женщина, — Раны затянутся, едва ли это станет тебя тяготить, ты и так симпатяшка. Девочкам даже нравятся шрамы, знаешь?       Натаниэль удержался от смешка. Его «девочка» закатил бы глаза на подобные слова.       — До свадьбы заживёт, — нетерпеливо произнёс Браунинг, — Не трать силы на ненужное, они тебе понадобятся для следствия, тебе придётся…       — Хочу в туалет, — опять перебил Веснински.       Агент гневно свёл брови, на что Натаниэль усмехнулся. Если кто-то видел в нём избитого и изрезанного напуганного мальчишку, то зря. Со смертью отца многие грани стёрлись, без страха у него прибавилось уверенности. И не только.       — Вы куда-то спешите, агент Браунинг? — саркастично спросил Натаниэль, — ФБР десяток лет ведут дело Мясника, уверен, подождать, пока я схожу в туалет, найдут время. К тому же после смерти Натана Веснински у вас остался только один свидетель. Хотел бы я посмотреть, как без моей помощи вы попытаетесь завершить расследование. Это было бы забавно.       Браунинг смерил его испепеляющим взглядом, но поспорить не успел. Вмешался его коллега.       — Пусть облегчится, может, после этого ему станет проще думать, — бросил Томпсон, — Пошли.       Агент приблизился к Натаниэлю и подставил руку. Подняться было ещё сложнее, чем взять стакан, но, превозмогая боль, он это сделал. И с помощью агента добрался до туалета. Веснински с подозрением глянул на услужливого Томпсона, держащего его. Внутреннее чутьё не обмануло, когда мужчина понизил голос.       — То, как ты тянешь время, похвально.       Они стояли у раковины, когда агент достал телефон и с исходящим на экране звонком вручил его Натаниэлю. Сам встал у двери, чтобы никто не помешал. Послышался знакомый голос.       — Что.       — Мой Лорд, — поприветствовал он.       — Натаниэль, — мгновенно узнал Ичиро, тон едва уловимо изменился, словно он улыбнулся, — Ты прекрасно справился. Признаться, ты один из немногих, в ком я никогда не разочаровывался. И потерять тебя будет немного печально.       Вслед за словами оборвалось и спокойствие. Веснински перевёл пристальный взгляд на Томпсона, тот даже не смотрел в его сторону. Но тело всё равно напряглось, приготовившись защищаться.       — Мой Лорд?       — Больше ты не будешь меня так называть, я отпускаю тебя. Ты добился того, чего хотел. И ты сделал для моей будущей империи более чем достаточно. Натаниэль, твоя ненависть могла поспособствовать в борьбе с Мясником, но не более, тебе лучше сосредоточиться на спортивной карьере, не так ли?       Натаниэль обомлел. Он с четырнадцати лет работал на Ичиро. Мечтал о свободе, но никогда не рассчитывал. И в тот же миг его это озадачило. Морияма правильно расценил его молчание.       — В Эвермор ты не вернёшься. Те деньги, что с твоей помощью перешли от Мясника мне, считай были выкупом. Больше ты не ворон. И никак не связан с кланом Морияма. Однако я рассчитываю на твои ум и сообразительность, показания сына Мясника не должны привести ко мне, это понятно?       — Конечно. Помимо этого, я могу открыть истину личности Натана? Вы говорили кто-то отправил доказательства его вины, что там было?       — Смерть твоей матери.       Натаниэль вздрогнул. Он удивленно уставился в телефон, будто ослышался. Все записи пыток и смерти мамы были удалены им самим же, и единственный экземпляр он тайком сохранил в скрытой папке на своём ноутбуке. Под паролем. Только если…       Кевин.       Веснински сжал челюсть от негодования. Всё из-за этого видео. Весь мир узнал, что он сын Мясника. Теперь на нём вечный прицел ФБР, и такого человека опасно держать подле клана Морияма. Он жив-то только потому, что Ичиро благосклонен к нему. И, конечно, человек с таким громким скандалом не мог быть в команде Эдгара Аллана.       Кевин хотел спасти его, не понимая, каким провалом это обернётся. Или прекрасно понимая, что страшнее.       — Ясно, — проговорил Натаниэль.       — Я держу своё слово, Кевин Дэй остаётся под моей защитой. Благодарю за твою службу. Ты свободен. И поздравляю, теперь ты единственный Веснински.       Гудок завершённого вызова стал точкой разговора. Он ещё несколько секунд стоял с телефоном у уха, не веря в происходящее. Он больше не работал на Ичиро. Он больше не ворон. Звучит подобно мечте, но Натаниэль начинал осознавать последствия. Пусть Кевин и под защитой, но Рико жив, и он так просто не успокоится. Ариана и Жан всё ещё в Гнезде. А Веснински без связи с кланом Морияма лишился почти всех своих возможностей и привилегий.       — Мы не можем больше задерживаться.       Томпсон выхватил телефон и повёл его обратно в палату. Натаниэль был занят тяжелыми мыслями. Наивные фантазии о свободе преобразились в разочаровывающую реальность. Он почувствовал даже большее бессилие, чем в кабинете Мясника.       «Кевин, что, чёрт возьми, ты натворил?»