Лето в рабочих штанах

День 3 (выходной) Воскресенье тянулось мучительно долго. Катя перекладывала вещи с места на место, пыталась читать, смотреть сериал, но мысли упрямо возвращались к работе. Вернее, к Ольге. Ее лицо с холодным, испепеляющим взглядом, и с тем же, но чуть смягченным, за рулем машины. Ее резкие, как щелчки, фразы и неожиданная, словно сама себе наперекор, забота. «Не проспи завтра». «Кофе хочешь?» «Не обращай внимания на Радима». Катя ходила по квартире из угла в угол, будто ища выход из лабиринта собственных мыслей. Она не могла понять логику поведения мастера. То она выжимала из нее все соки, как из лимона, то вдруг предлагала помощь. То игнорировала, то следила за ней оценивающим взглядом. А тот разговор со Радимом на складе… Он вносил еще больше путаницы. Катя чувствовала себя пешкой в какой-то чужой, давно идущей игре, правила которой ей были неведомы, но от результата которой зависело всё. Ей отчаянно хотелось заслужить если не похвалу, то хотя бы молчаливое одобрение Ольги. Не просто чтобы легче было работать. Было что-то другое. Жгучее любопытство? Желание разгадать эту загадку? Или что-то большее, чего Катя сама себе боялась признать. Она поймала себя на том, что листает ВК, пытаясь найти аккаунт Ольги. Нашла быстро — закрытый профиль, аватарка с размытым силуэтом на фоне гор, а не лицом. Ничего не узнав, Катя с досадой отбросила телефон. «Что ей может понравиться? — мучил ее внутренний вопрос. — Цветы? Слишком банально и не в тему. Шоколад? Она, кажется, не ест сладкое, раз кофе пила горький. Предложить помочь с отчетами в выходной? Выглядит как повод подлизаться и нарушить личные границы». Все варианты казались плохими, фальшивыми. Ольга, казалось, чувствовала фальшь на расстоянии и ненавидела ее. Катя зашла на кухню, чтобы заварить чай, и ее взгляд упал на пакет с домашним яблочным вареньем, которое на прошлой неделе привезла мама. «Бери, на хлеб намажешь, с чаем выпьешь, энергия нужна», — говорила она. И тут в голову ударила мысль. Простая, не пафосная, без подтекста. Не подарок, а так… жест. Она думала всего долю секунды. Ольга явно жила одна, машина была чистой, но без личных вещей, кроме той «вонючки». Вряд ли у нее кто-то готовил варенье. А на работе времени на нормальные перекусы не было, только кофе. Решение созрело мгновенно. Небольшая баночка варенья. Не как подарок, а как «угощение к чаю». Без намека, без попытки подружиться. Просто вот. Катя с неожиданным азартом принялась искать подходящую небольшую стеклянную баночку с винтовой крышкой. Помыла ее, высушила, с любовью переложила в нее густое, янтарное варенье с кусочками фруктов. Аккуратно протерла этикетку, чтобы не было липких следов. Это было идеально. Нельзя было отказаться, не обидев, но и не было ничего такого, что обязывало бы Ольгу к чему-то большему. Успокоенная этим маленьким планом, Катя наконец-то смогла расслабиться. Вечер она провела за просмотром фильма, но уже без прежней тревоги. Она мысленно репетировала, как небрежно, в самом конце перерыва, скажет: «Оль, кстати, у меня тут мама варенья наварила, возьмите, если хотите, к чаю». И быстро уйти, чтобы не видеть ее первую реакцию. Перед сном она поставила баночку рядом с сумкой, чтобы не забыть. Ложась спать, Катя думала уже не о том, чтобы понравиться Ольге, а о том, что за стенами ее холодной расчётливости и колючей замкнутости может скрываться что-то еще. И ей, Кате, зачем-то ужасно хотелось увидеть хотя бы проблеск этого «чего-то». Она засыпала с ощущением тихого, смутного предвкушения понедельника, которого у нее не было еще никогда в жизни.

***

Воскресное утро Ольга начала с привычного ритуала: крепкий кофе, сигарета на балконе и молчаливое созерцание пустынной парковки под окном. Но сегодня привычный порядок не приносил умиротворения. В голове назойливо крутился вчерашний разговор на складе и довольная физиономия Радима с его рукой на плече у этой… новенькой. «Катя». Имя отзывалось в памяти чем-то кисло-сладким, раздражающим. Ольга резко затушила сигарету. Глупо. Ведь это она сама подвезла ее, сама предложила кофе. Просто потому, что увидела в ней саму себя десять лет назад: такую же потерянную, напуганную и готовую горы свернуть за малейшее одобрение. Слабых она не любила, но в слабости этой девушки была какая-то цепкая, настырная сила. Та, что заставила ее прийти на следующий день раньше и безропотно пить ее горький кофе. И этот идиот Радим со своим «Это было давно». Он всегда умел попасть в самое больное место. Она не просто так о ней заботится (это слово в её голове прозвучало с большим вопросом). Нужно чтобы Катя знала, кто здесь главный, к кому нужно обращаться, на кого смотреть. Чтобы его бесцеремонная, поверхностная харизма не затмила простых рабочих правил. Ольга пнула ногой диван и взяла телефон. Набрала номер Радима. Он ответил сразу, с фоновым шумом тренажерного зала. — Оль? Случилось что? — в его голосе была привычная легкость, но она уловила легкую натяжку. Он помнил вчерашнее. — Ничего не случилось. Насчет той поставки в Тюмень. Всё подтвердили, заявку я поменяла. Надо будет остальных предупредить. — Ясно. Сделаем. — Послышались его тяжелые дыхания. — А ты чего такая злая с утра? Выходной же. — А у меня каждый день рабочий, благодаря таким как ты, — бросила она ему в трубку и положила телефон, не дав договорить. Ей было плевать что он подумает. Пусть знает, что она всё видит. Все его ухмылочки, подмигивания и «заботливые» объятия. Она помнила его слова. Те самые, что он бросил ей когда-то в аналогичной ситуации, только роль наивной «Катерины» играла тогда она. «Я обещаю, Оль, я буду рядом». Красиво звучало. Как в дурацком сериале. И так же лживо. Она принялась убираться в квартире, с яростью швыряя вещи на места, вытирая пыль с таким усердием, будто хотела стереть верхний слой лака с мебели. Но мысли не уходили. Образ Кати — ее большие, удивленные глаза, когда она предложила подвезти, ее смущенная улыбка за обедом с девчонками — лез в голову, смешиваясь с лицом Радима. Он, наверняка, уже нашел ее в соцсетях. Лайкает ее дурацкие фото с котиками или из спортзала. Он всегда начинал с этого. После обеда телефон снова завибрировал. Радим. —Ну что, успокоилась? — спросил он уже без фонового шума. —Я была спокойна. —Конечно, — он усмехнулся. — Слушай, может, перестанем дуться? Встретимся, кофе выпьем. Как раньше. Ольга замерла. Его наглость не знала границ. «Как раньше». Он специально тыкал ее в прошлое, зная, что это ее слабое место. — У меня планы, — солгала она. —Какие? С бумагами сидеть? Оль, давай без этого. Встречаемся у того кафе через полчаса. —Я сказала, нет. —Я буду ждать. Минут пятнадцать. Если не придешь — значит, не придешь. Он сбросил трубку. Ольга с яростью швырнула телефон на диван. Он всегда так! Ставил ее перед фактом, загонял в угол своим напором, а потом делал виноватые глаза, если она взрывалась. Она не собиралась идти. Ни за что. Пусть стоит себе, дурак. Она включила телевизор, уткнулась в сериал, не видя его. Прошло двадцать минут. Тридцать. Она представила, как он стоит на холоде, руки в карманах, и смотрит на часы. Как он в конце концов плюнет и уйдет, раздраженный. Встала. Подошла к окну. Потом резко развернулась, натянула первую попавшуюся кофту и вышла из квартиры, хлопнув дверью. Он стоял там, где и сказал, у закрытой летней веранды кафе, и курил. Увидев ее, он не улыбнулся, лишь с облегчением выдохнул струйку дыма. — Я знал, что ты придешь. —Заткнись, Радим. Говори, что хотел. Они зашли в ближайшее открытое кафе, сели у окна. Он заказал ей капучино, себе эспрессо. Помнил. — Ну? — не сдержалась она первая. —Она мне нравится, — сказал он просто, опуская ложку в сахарницу. Ольгу будто обдали кипятком. Она ожидала всего, чего угодно: оправданий, шуток, лести. Но только не этой наглой прямоты. —Поздравляю, — ее голос стал ледяным. — Нашёл новую дуру. —Она не дура. Она умная. И сильная. Выжила же с тобой в первый день. —И что? Ты уже представил, как вы вместе будете счастливы? — язвительно спросила Ольга. —Я не думаю так далеко. Я просто говорю, что она мне нравится. И я вижу, как ты на нее смотришь. Ольга замерла с чашкой в руке. —Как я смотрю? —Как ревнивая жена, — он посмотрел на нее прямо, без улыбки. — И это меня пугает. Потому что наши с тобой игры остались в прошлом, Оль. Давно. Она молчала. Он назвал вслух то, что она сама боялась признать. Это не была принципиальность начальницы. Это была ревность. Глухая, иррациональная, унизительная ревность к девочке, которая просто пришла на работу. — Игры... Твое обещание ничего для тебя не значит, да? — прошипела она, хватаясь за последний аргумент. —Оно значило, что я не буду флиртовать с твоими подругами и коллегами у тебя за спиной. Катя не имеет к нашему прошлому никакого отношения. И я не собираюсь перед тобой отчитываться, — он отпил кофе и отставил чашку. — Я предупредил тебя из уважения. Чтобы ты не делала глупостей. Он встал и положил на стол деньги за кофе. —Все, я сказал, что хотел. Не дуйся. И перестань травить девочку на работе. Она в хорошего специалиста может вырасти. Он ушел, оставив ее одну с остывшим капучино и с комом ярости в горле. Он предупредил ее. Как какую-то неуравновешенную истеричку. Из «уважения». Самое противное было то, что он, как всегда, был прав. Катя не была виновата ни в чем. Ольга вышла на улицу. Прохладный воздух освежал. Она достала телефон и не глядя, почти на автомате, открыла рабочий чат. Написала Кате короткое, сухое сообщение, без приветствий и знаков препинания: «Завтра к восьми не опоздай новый отчет разберем». Она ждала несколько секунд. Внизу экрана почти мгновенно появилось: «Сообщение прочитано». И тут же три точки, означающие, что Катя печатает ответ. «Хорошо. Я буду вовремя». Ольга резко выключила экран и сунула телефон в карман. Ей почему-то стало чуть легче. И от этого — еще противнее.