Лето в рабочих штанах

Три выходных дня растянулись перед Катей как долгожданный оазаис в пустыне изнурительных ночных смен. Первый день она проспала до самого вечера, как убитая. Проснулась с ощущением ваты в голове и приятной тяжести в мышцах. Вечером, сидя на кухне с чаем и тем самым вареньем, она вновь и вновь прокручивала в голове слова Ольги. «Он пустой». «Игрушка». Горькая уверенность в ее голосе конфликтовала с открытой улыбкой Радима. Катя чувствовала себя на распутье. На второй день ее телефон ожил. В чате «Упаковочка» (так они с Марией, Людой и Ульяной назвали свой общий чат) появилось сообщение. Мария: [Фото с попкорном и колой в кинотеатре] Мария: Девочки, самое время для кино! Срочно все сюда на вечерний сеанс! Людмила: Я за! Только какой фильм? Ульяна: Главное, чтобы не про любовь. А то меня уже тошнит от всей этой романтики в цеху. Мария:@Катя, ты как, выжила? Присоединяешься? Катя улыбнулась. Простое, необязательное предложение тронуло ее. Она посмотрела на заварочный чайник, одинокую чашку, и быстро ответила: Катя: Я в порядке) Давайте, только какой фильм? Посыпались варианты,смешные мемы, споры. В итоге сошлись на комедии. Вечер прошел шумно и весело. Они смеялись в темноте кинозала, а потом пошли в кафе, где Ульяна язвила над сюжетными дырами, Людмила философски замечала, что «в жизни тоже не бывает идеальных сценариев», а Мария пыталась сфотографировать всех за огромным куском торта. Катя ловила себя на мысли, что впервые за долгое время по-настоящему расслаблена. Она была среди своих. Тем временем Ольга проводила свои выходные в привычном режиме отшельника. Первый выходной ушел на уборку квартиры до стерильного блеска. Второй – на поход в гипермаркет, где она закупилась провизией на неделю вперед, избегая взглядов знакомых. Ее белая Kia стояла на заполненной парковке у дома, теряясь среди других машин. Вечером второго дня она села на диван с книгой, но не могла сосредоточиться. Взгляд раз за разом цеплялся за ту самую баночку с вареньем, стоявшую на журнальном столике. Она взяла ее в руки, провела пальцем по прохладному стеклу. «Просто так. В знак благодарности». Искренность Кати смущала и раздражала своей беззащитностью. Она привыкла к расчету, к манипуляциям, к защитным стенам. А тут – просто варенье. Без подвоха. Она резко встала, пошла на кухню, поставила чайник. Налила чай в свою большую темную кружку и, почти машинально, открыв баночку, положила ложку душистого варенья с кусочками фруктов. Потянулась, попробовала. И… улыбнулась. Словно против воли. Оно и правда было очень вкусным. Домашним. Теплым. Полностью противоположный ей самой. Радим свои выходные посвятил гаражу и друзьям. Был футбол, пиво, шашлык. Он смеялся громче всех, хлопал всех по плечу, но временами его взгляд становился отрешенным. В голове прокручивался образ Ольги – ее колючий взгляд, ее слова Кате. И образ самой Кати – уставшей, но упрямой. Он не был злодеем. Он просто жил сегодняшним днем, не думая о последствиях. А Ольга всегда была для него живым укором, напоминанием о тех последствиях, которые он предпочитал не замечать. В один из выходных, вечером, он, немного навеселе, листал ленту в телефоне и увидел фото Марии: четыре чашки с кофе, на фоне – смеющиеся Люда, Ульяна и… Катя. Она улыбалась, полняв голову, и выглядела счастливой. Без него. Он нахмурился. Ольга добилась своего. Катя ушла в «стаю». Он отложил телефон с непривычным чувством досады. Уже в рабочий день, утром, за несколько часов до смены, телефон Кати завибрировал. Не в общем чате, а личным сообщением. Сердце екнуло – показалось, что это Ольга. Но нет. Радим: Привет. Как выходные? Отдохнула? Катя посмотрела на сообщение. Простое, вежливое. Но после слов Ольги оно казалось заряженным скрытым смыслом. «Пока ему интересно». Она отложила телефон, не отвечая. Впервые. Потом перечитала еще раз. И снова отложила. Ей нужно было время, чтобы подумать. Чтобы отделить его «вежливость» от реального человека. И чтобы понять, что делать с той странной, колючей защитой, которую предлагала ей Ольга. Три дня тишины закончились. Но тишина эта была обманчивой. В ней зрели новые вопросы, новые сомнения и предчувствие, что на предстоящей смене ничего не будет прежним.