get out!

алекс прячет портрет матери под матрас, когда в комнату вселяют натали. новоиспечённая соседка беззвучно передвигается на невысоких каблуках, как синица по жердочке, не задаёт набивших оскомину вопросов об их элитной школе, даже не смотрит в сторону чужой кровати. но алекс всё равно злится настолько сильно, что желает натали поскорее свалить с занятой территории. отец, по совместительству директор учебного заведения, метает в алекс осуждающие взгляды через стёкла очков, когда она громко хлопает дверью его кабинета и требует свободы хотя бы в собственной комнате. он обороняется фактами о том, что другие леди не жалуются на наличие соседки и не устраивают истерик посреди дня. алекс не удостаивает родителя ответом, сглатывая горькую обиду как витамины после завтрака. быстро, с ощущением тошноты. алекс почти каждый день смакует мысль, что лучше бы она умерла вместо матери или вместе с ней. если, как утверждает набожный учитель истории, рай существует, то ей бы по умолчанию досталась ложе рядом с мамой. но алекс, кажется, вынуждена пребывать в лимбе последние семнадцать лет, где хорошие знания и примерное поведение нужно демонстрировать так долго, что быстрее скатиться к черту в котёл. её щеки приятно горят, когда она высовывается из движущегося в ночи поезда, а подруги за спиной беззаботно посмеиваются. они вдохновенно лепечут, что у алекс красота от дьявола. алекс видит мать только на фотографиях, поэтому сверстницы, возможно, правы. однако её соседка намного больше походит на инфернальное отродье. неясно, дело ли в мраморной коже, чёрных волосах или пронзительных глазах, чей стеклянный, безэмоциональный взгляд внушает эффект зловещей долины. даже когда натали улыбается, на её лице сохраняется некая отстранённость от происходящего. алекс за несколько месяцев совместного проживания ни единожды задумывалась о том, как бы взор натали переменился, если бы алекс разорвала её личные записи и драгоценные тяжеловесные толмуды. натали могла бы убить, алекс знает без доказательств, чувствует как примитивное дикое животное. запах формальдегида пропитывает комнату, делая из неё пристанище для неупокоенных душ. выпотрошенные тела зверей и птиц в солидных, дорогих рамках лежат на рабочем столе натали словно журналы со звёздами. алекс хочет стыдливо убежать из школы, из-под отцовского контроля, скрыться в дремучем лесу, где её встретит понятная верная смерть. пусть кости алекс обглодают волки, нежели они попадут в коллекцию натали. но раз она всё ещё в заточении, нужно раздобыть побольше сведений о потенциальной угрозе. раскрыв исписанную мелким, изящным почерком тетрадь в твёрдой обложке, алекс обнаруживает заметки об ученицах и учителях. их насчитывается не так много, видимо, далеко не каждый волнует странную одиночку. «член того же клуба потомков тюдоров, что и мой отец. трепетно относится к традициям, помешан на своём интернате для благопристойных девиц и гольфе.» — так натали описывает отца алекс, с чем последняя не может не согласиться. правда, её энтузиазм гаснет, как пламя свечи на ветру, когда очередь доходит до следующего имени. «его дочь, алекс, имеет серьёзные проблемы с агрессией. у неё мания величия и необоснованно раздутое эго. на месте директора я бы пичкала её транквилизаторами, чтобы в школе стало хоть немного тише.» глупо было бы предполагать, что натали в восторге от алекс. в сравнении с натали, которая не разговаривает даже с родителями по телефону, и хомяк покажется крайне шумным соседом. алекс действительно груба и прямолинейна, но у неё все мысли о натали в голове, а не на бумаге. кто вообще ведёт дневник с разборами личностей одноклассников и преподавателей? только те, кто выбирает жертву среди них. чокнутые. вечером, когда натали возвращается после душа, алекс прекращает всякие попытки сдерживаться. — ты что о себе возомнила? — алекс сжимает в кулаке мокрые волосы соседки. если бы место располагало, то она бы воспользовалась возможностью ударить натали о стену. чтобы её алые на фоне белой кожи губы раскровились, а милые черты были обезображены синяками и ссадинами. натали не издаёт ни звука, пока алекс не замахивается для пощёчины. — нравится доминировать над другими? — спокойно подмечает натали. она не старается выбраться, даже не толкает алекс, будто знает, что ей ничего не грозит. — ответь на мой вопрос! какого хрена ты следишь за нами, как за насекомыми? — тебя же задело, что я писала конкретно о тебе, а не о ком-то ещё. зачем ты говоришь за тех, кого нет рядом с нами? терпкий, восточный аромат шампуня заполняет разум сладкой дымкой. алекс резко отпускает соседку, пятясь назад. деревянный крест за спиной натали, пригвождённый над кроватью, служит постоянным напоминанием о необходимости чтить правила. — так что? будем говорить о тебе или о других? — натали выглядит неуместно довольной. она отворачивается от алекс и скидывает с тела розовое махровое полотенце. её распаренная, покрытая лёгким румянцем кожа ничем не отличается от той, что алекс ни раз замечала в душевых у прочих девчонок. однако именно натали вызывает в ней противоречивый порыв прижаться к изящной изгибу спины всем естеством и одновременно стиснуть выступающие рёбра до хруста. алекс глубоко дышит и направляется преследуемой крысой к двери. — не останешься на вечернюю молитву? — слышит она перед уходом. спустя неделю алекс сверлит взглядом натали, идеально цитирующую библейские наставления о важных качествах жены. поразительно, как ещё никто из учениц не высказался по поводу абсурдности подобных занятий. они должны непредвзято изучать историю их страны, а не ссылаться к богу, как к единственному свидетелю всех событий. отец считает сексистские нравоучения полезными для юных умов. алекс как-то спросила, не прилетал ли ему в голову мяч во время игры в поганом старперском кружке. — прекрасно, натали. — учитель в чёрной рясе скромно аплодирует. — твоему будущему мужу невероятно повезёт. — у меня не будет мужа. елизавета первая всю жизнь была одна, это не помешало ей стать великой правительницей. кристально-голубые глаза натали безошибочно находят алекс в затихшей аудитории. ночью того же дня алекс ставит свечку возле портрета матери и просит уберечь её от беды. натали на соседней постели спит беспробудным сном.