Часть 1
15 ноября 2025 г., 01:00
Днём ранее
Мужчина, на вид тридцати с лишним лет, шатался по тёмному проулку, будто ищя спасения во мраке ночи. Его одежда давно потеряла свой цвет, пропахла дешёвым алкоголем и уличной пылью, а сам он выглядел так, словно нёс на плечах тяжесть, которую не каждому дано осознать.
Вокруг — ни души. Только камеры видеонаблюдения, холодно следящие за каждым шагом. Санвельд — образцовая страна, где преступности нет и в помине. Где полиция каждый день задерживает разве что карманников или таких же, как он — бомжей, спивающихся в тени сияющих небоскрёбов. Бандиты? Маньяки? Наркобароны? Это всё мифы, пугающие истории, которые не могут существовать в идеальном обществе. Так говорят везде.
Вот только…
Он знал правду.
Санвельд — это самая страшная и опасная страна в мире. Город сиял, словно алмаз, но внутри был прогнившим насквозь. Белоснежные улицы скрывали чёрные, как смола, тайны. Даже воздух здесь пропитан преступностью, невидимой, но всепроникающей. Люди могут верить в свою безопасность, но он, всего лишь пьяный бездомный, знает истину.
Эти знания сделали его тем, кем он есть сейчас. Грязным, потерянным, замерзающим в конце лета. Он не всегда был таким. Когда-то он был человеком с именем, с домом, с будущим.
Но всё изменилось.
Всё изменилось в тот день, когда он встретился с ним. С глазами, такими тёмными, такими манящими, что казалось — сам дьявол заглянул в его душу. С голосом, в котором звучала мягкая, но неоспоримая власть.
Во всём виноват он.
Агуст Ди…
Голодный желудок заурчал, стоило уловить аромат свежей выпечки, исходящий от пекарни в оживлённой части улицы. Запах был настолько аппетитным, что его ноги сами начали двигаться в сторону здания с надписью «Тили-тесто». Милое, но одновременно немного необычное место. Маленькое, а потому наверняка внутри было очень тепло и комфортно. Или, может быть, они тоже установили кондиционер? Неважно.
Пьяный мозг мужчины сам привёл его в это вкусно пахнущее место. Он подошёл к двери, его руки уверенно открыли её вместе с колокольным звоном, а ноги сами завели внутрь здания с розовыми стенами, мягким светом и непривычной тишиной, нарушаемой только его шагами. Ага, это место не изменилось с тех пор, как он был здесь в последний раз с Соён. Разве что стало популярнее. Когда он и Соён пришли сюда в первый раз, эта пекарня только открылась, и её хозяин, молодой парень, робко улыбался своим первым посетителям. Эх, ностальгия.
Звенящий колокольчик, сигнализируя о новом госте, нарушил тишину. Парень за стойкой, не оборачиваясь, протирая её тряпкой, произнёс: «Мы закрыты», — только потом он бросил тряпку и повернулся в сторону посетителя. Его красивые пухлые губы изобразили выражение отвращения, а глаза говорили больше, чем слова — «неудачник».
— Можно я немного согреюсь здесь? — промямлил мужчина, дрожащими руками сжимая края потрёпанного джемпера.
Молодой человек у стойки медленно обернулся в сторону кухни, откуда в полумраке что-то сверкнуло. Остриё ножа? Или просто игра света? Мужчина сглотнул, но уже знал ответ.
«Попал»
Парень вновь повернулся к нему, но теперь в его взгляде было что-то оценивающее, подозрительное. Мужчина не успел даже открыть рот, как из кухни вышел ещё один молодой человек.
Его он узнал сразу.
Тот самый парень, который улыбался на открытии пекарни, приветствовал гостей, рассказывал про выпечку, раздавал пробники.
Теперь же его лицо было бесстрастным.
— Я связался с полицией, — коротко сообщил он. — Скоро за вами придут.
Он не стал ничего объяснять, просто вышел с мужчиной на улицу и встал рядом, засунув руки в карманы.
— Вы курите? — вдруг спросил он, глядя куда-то в сторону, будто вопрос был обращён скорее к самому себе.
Мужчина отрицательно покачал головой. Не потому что не хотел, а потому что курение — это зависимость, а денег на табак у него нет и не будет.
— Вот как… Я тоже не курю, — вздохнул парень, слегка улыбнувшись. Затем добавил, как бы между делом: — А так хотелось.
Между ними повисла тишина. Только шум ночного города наполнял пространство.
— А вы верите в Бога?
Парень задал вопрос неожиданно, почти лениво, но в нём сквозила странная изучающая нотка.
— Я атеист, — ответил мужчина, нервно улыбнувшись.
Санвельд — страна верующая. Здесь молились, исповедовались… Каждый по-своему. Атеистов же считали если не чудиками, то чем-то вроде сбившихся с пути душ.
Мужчине, впрочем, всегда казалось наоборот: именно верующие были чудиками.
— А жаль, — протянул второй парень, выходя из пекарни. Он неспеша подошёл к мужчине, положил руку ему на плечо и чуть улыбнулся. — Кто знает? Помолись ты Богу, вдруг Он помог бы тебе выбраться из этой неразберихи, господин бывший комиссар полиции, Ким Намджун.
У мужчины пересохло в горле.
«Откуда он знает?»
Но спросить он не успел.
Сирена.
Резкий вой, оглушающий, пронизывающий до самых костей. Красно-синий свет, вспыхивающий и заливающий улицу, превращая ночной город в сцену для спектакля. Для показухи.
Полицейские действовали чётко, как по сценарию. Пара вопросов, равнодушные взгляды, быстрая проверка документов.
— Обычный пьянчужка, — пробормотал кто-то из них, прежде чем забрать его в машину.
Намджун не сопротивлялся. Ему уже было всё равно.
— Протрезвеешь — отпустим, — бросил полицейский, закрывая дверцу.
Из окна машины мужчина ещё раз взглянул на пекарню. Два молодых человека всё так же стояли у входа, провожая его взглядами.
Ни тени страха. Ни капли сомнений.
«Бог, значит…»
Интересно, какому Богу они молятся? И помогает ли Он им?
***
— Быть политиком — это не просто следить за высшим слоем государства, нет. Это значит понимать всю красоту родного города, ценить свой народ, видеть его силу и стремления, — голос мужчины был хриплым, осевшим, но звучал уверенно. — Санвельду скоро исполнится тысяча лет. За это время мы добились максимума. Наши предки постарались и оставили нам землю площадью почти 20 000 000 км². Число наших граждан уже превысило два миллиарда. Разве это не счастье? Демократия процветает, уровень бедности падает, а государство крепнет. — Это действительно впечатляет, господин Мин, — с улыбкой заметил журналист, затем, выдержав паузу, добавил: — но не кажется ли вам, что политика всё-таки берёт своё? Если бы не коррупция, разве мы не могли бы достичь ещё большего? Политик усмехнулся, но беззлобно, словно восхищаясь смелостью собеседника. — Вы, должно быть, бессмертный, господин Ким, раз осмеливаетесь задавать такие вопросы, — с лёгкой насмешкой отозвался он. — Но раз уж вы подняли эту тему, хочу обратить внимание на ваши слова о коррупции. В данный момент мы активно работаем над этой проблемой. Недавно предложенный президентом закон был одобрен парламентом. Теперь мы исполним все предписания закона, и каждый, кто брал взятки, понесёт ответственность. Журналист кивнул, фиксируя каждое слово. — Что ж, звучит многообещающе. Давайте теперь обсудим подготовку к предстоящему празднику в честь независимости страны. Чего нам стоит ожидать?.. Тысячелетний юбилей страны просто не мог обойтись без грандиозного праздника, о котором только и говорили все вокруг. По прогнозам, город ожидало нечто масштабное в день независимости. А учитывая, что патриотизм здесь был в крови у каждого второго, беспокоиться о неудачах не приходилось. Всё обещало пройти идеально. В этом Тэхён не сомневался. Он и сам был преданным гражданином, готовым поддерживать страну во всём. Возможно, именно эта преданность и привела его в журналистику. Работая в медиа, он писал такие громкие разоблачения, что обычные граждане видели в нём нечто большее, чем просто репортёра, а вот политики — скорее угрозу, чем союзника. Взятки он не брал принципиально, и именно этим раздражал высшие круги. Таким был Ким Тэхён. И вот, завершив интервью с самим Мин Юнги, он довольный шагал в сторону небольшой пекарни, где готовили лучшую выпечку в городе. Хотя Сокджин и сам мог бы передать ему заказ, Тэхён привык придерживаться собственной традиции: после работы обязательно заходить к Сокджину и Чимину. К первому он всегда шёл с улыбкой. Вот только при виде второго эта улыбка неизменно меркла. Ревность… ну что поделаешь? Как только дверь распахнулась, оповестив о новом посетителе звонким перезвоном колокольчика, парень за одним из столиков раздражённо выкрикнул: — Да закрыты мы! Хватит шляться сюда! — Тогда запирайте дверь на ключ, — невозмутимо ответил Тэхён, прекрасно зная, что Чимин просто злится на него. Он всегда так делал — без особой причины. Будь он не другом Сокджина, Тэхён давно бы уже поставил его на место. — Я к Джину. Привет, Чимин. — Привееет, — протянул тот, передразнивая его, затем лениво кивнул в сторону кухни. — Передай ему, что я ушёл. И не забудьте закрыть пекарню, когда выйдете. С этими словами он небрежно стянул фартук, кинул его на спинку стула и, направляясь к выходу, напоследок специально громко тряхнул дверью, отчего колокольчик взвизгнул особенно пронзительно. Как только за Чимином закрылась дверь, в пекарне воцарилась тишина. Тэхён провёл рукой по лицу, сгоняя усталость, и шагнул на кухню. — Ты чего так поздно? — спросил Сокджин, не оборачиваясь, ловко раскладывая свежеиспечённый хлеб по коробкам. — Интервью затянулось, — ответил Тэхён, опираясь на край стола. — Мин Юнги оказался говорливым. — Ну, политики любят много говорить. — И ничего не сказать при этом, — фыркнул он, наблюдая, как тот завязывает ленту на одной из упаковок. Сокджин улыбнулся и, наконец, посмотрел на него. — Ты выглядишь вымотанным. — Да не больше, чем ты. Сокджин усмехнулся и кивнул в сторону плиты. — Будешь чай? Остался ещё с утра. — Почему бы и нет? Пекарня уже не работала, но здесь всё ещё пахло корицей и свежим тестом, а в воздухе витала усталость, смешанная с привычной теплотой. Они пили чай, не торопясь, обсуждали что-то незначительное: Тэхён рассказывал о своём дне, Сокджин вставлял едкие комментарии о политиках. Это был простой, почти домашний разговор — редкий островок покоя среди вечной суеты. Пока Тэхён рассказывал о своём дне, Сокджин слушал, временами кивая или вставляя пару фраз. Чай постепенно остывал, но уют, пропитанный ароматами свежего хлеба и тёплой выпечки, не спешил рассеиваться. — Ты слишком много работаешь, — сказал Сокджин, отставляя чашку. — Говорит мне человек, который вечно пропадает на кухне, — усмехнулся Тэхён. — Как знать. Может, я просто берегу себя от лишних проблем. Тэхён склонил голову, прищурившись. — Это намёк, что мне тоже стоит быть поосторожнее? Сокджин чуть заметно усмехнулся, облокотился на стол и небрежно сказал: — Завтра в полдень лучше не гуляй по площади. — Это ещё почему? — Просто интуиция, — он пожал плечами. — Иногда стоит доверять таким вещам. Тэхён ощутил лёгкий холодок по спине. Он не мог сказать, что именно его насторожило: голос Сокджина был таким же ровным, взгляд — привычно спокойным, но что-то в этом предупреждении ощущалось… неправильным. — Ну, Джинни, — Тэхён расплылся в своей фирменной квадратной улыбке, — ты же знаешь, что я таким вещам не доверяю. Сокджин лишь хмыкнул, отхлёбывая уже остывший чай. Тэхён не придал словам парня особого значения. Он продолжил рассказывать о встрече с Юнги, о своих планах на завтрашний день, о том, как на него снова косо смотрел Чимин. Всё было как обычно — шутки, поддразнивания, перебранки. Но где-то на краю сознания его всё же цепляло это небрежно брошенное «лучше не гуляй по площади».***
На улице стояло знойное августовское лето. Кто-то, возможно, сказал бы, что август наполнен солнцем и зеленью, но для Тэхёна это был период смятения, когда жаркое время года ещё не уходило, а ожидание изменений становилось невыносимым. Даже если сейчас был конец августа, и температура поднималась почти до тридцати градусов. Но одно слово «лето» всегда вызывало в нём странную тревожность. Всё вокруг казалось перенасыщенным, слишком ярким и живым, несмотря на пылающее солнце, заставляющее пить воду без конца. Тэхён гулял один, как обычно, предпочитая одиночество шумным компаниям. Парк, куда он направлялся, был пустоват. Листья деревьев уже начинали слегка желтеть, но жара ещё не отпускала. Тэхён медленно шагал по тротуару, наслаждаясь скудными прохладными тенями, которые могли скрыть его от безжалостного солнца. В голове мелькали мысли, но они были беспорядочными, как летний ветер. Этот парк был его местом уединения. Здесь, среди редких деревьев, можно было найти немного спокойствия. Шум города казался далёким, и все эти звуки — от смеха детей до шелеста ветра — наполняли его не тревогой, а каким-то странным умиротворением. На мгновение Тэхён даже подумал, что ему удалось забыться, когда вдруг его внимание привлёк сильный резкий плач. Звук был настолько неожиданным, что Тэхён невольно вздрогнул. Сердце чуть ускорилось, но он быстро сдержал себя. Он медленно повернул голову, чтобы увидеть источник звука. У самой дорожки сидел мальчик лет шести-семи. Он был в розовом свитере и чёрных джинсах, с залитым слезами лицом. Страх в его глазах заставил Тэхёна почувствовать лёгкое беспокойство. — Папа… Вы не видели моего папу? — голос ребёнка дрожал, а его слова звучали так безнадёжно, что воздух вокруг казался густым от напряжения. Тэхён подошёл ближе, стараясь выглядеть спокойным. — Ты потерялся? Где ты его в последний раз видел? — спросил он. Мальчик, всхлипывая, протянул руку. — Мы шли к празднику… Папа сказал, там будут шарики и много людей. И ещё он обещал мне купить один, — его голос зазвучал так отчаянно, что Тэхён почувствовал, как внутри что-то щемяще сжалось. — Праздник в центре города, наверное, — сказал он, обдумывая. — День независимости, мэр будет выступать, потом парад… Мальчик кивнул, подавая знак, что это тот самый праздник. — Отлично, до центра идти пять минут, — сказал Тэхён, не скрывая лёгкой улыбки. — Пойдём? Мальчик схватил его за руку, и Тэхён, не раздумывая, повёл его в сторону центра города, благополучно забыв ночной разговор с Джином. Он не знал, что этот случайный шаг приведёт их к событиям, которые изменят всё…***
Площадь была переполнена людьми, и гул, казалось, был готов затопить всё вокруг. Музыка, смех, разговоры — город праздновал День независимости. В воздухе витал запах жареных угощений и сладостей, разноцветные воздушные шары парили над головами людей, а дети носились между рядами с аттракционами. На сцене стоял мэр, готовящийся произнести речь, и толпа ликовала, приветствуя его появление. Но Тэхён не чувствовал себя частью этого праздника. Он машинально поднял фотоаппарат и сделал несколько кадров: сцена, мэр, восторженные люди. Он привык фиксировать происходящее, запечатлевать моменты, но сейчас в объективе всё выглядело слишком шумно, слишком ярко. — Ого, — с явным раздражением пробормотал он, осматривая людское море. — Тут так много людей… Как мы найдём твоего отца? Ответа не последовало. Тэхён повернулся, но мальчик уже куда-то исчез. — Куда он?! — Тэхён резко развернулся, оглядывая толпу. Где-то впереди он заметил розовый свитер, мелькнувший в потоке людей. Чувство тревоги нахлынуло внезапно и беспричинно, но он не стал раздумывать и двинулся следом. В этот момент на сцене раздался громкий голос мэра. Люди зааплодировали, отвлекаясь на выступление, и Тэхён понял, что ребёнок ведёт его всё дальше в центр площади. Он замедлил шаг, начиная подозревать, что мальчик уводит его нарочно. Именно тогда Тэхён заметил его. Незнакомец стоял чуть в стороне, прислонившись к одному из ограждений, и смотрел прямо на него. Это был молодой человек, примерно его возраста, с полностью татуированной правой рукой. В левой он держал футляр для скрипки. Его лицо было непроницаемо, но в глазах читался откровенный интерес. Тэхён машинально поднял фотоаппарат и сделал кадр. Непривычно долго задержал взгляд в объективе, как будто пытаясь поймать в этом человеке что-то важное. Но едва он опустил камеру, незнакомец уже отвернулся, будто никогда и не смотрел на него. Ничего не понимая, он взял в руки телефон в надежде, что время ещё есть, но с грустью осознал — пора уже вернуться обратно к работе. Часы показывали 11:59… И в этот момент грохот выстрела прорезал воздух. На миг воцарилась пугающая тишина, а затем её разорвали крики. Толпа содрогнулась, словно живой организм, поддавшись волне ужаса. Тэхён застыл, цепенея, пока его взгляд не нашёл источник трагедии. Мэр, стоявший на сцене всего мгновение назад, теперь шатался, а затем рухнул навзничь. В центре его лба темнела кровавая рана — выстрел был точным, безошибочным. Тэхён ощутил, как сердце забилось быстрее, его дыхание сбилось. Всё вокруг казалось нереальным, словно сцена из фильма, за которой он наблюдает сквозь объектив. Но объектив был опущен, а реальность обрушилась на него со всей своей тяжестью. Ещё до того, как первые крики переросли в хаос, он заметил движение на крышах и у окон ближайших зданий. Там, в тенях, появились люди в чёрном. Их лица скрывали маски, но оружия в руках не оставляли сомнений. Толпа метнулась в разные стороны. Люди падали, сбивая друг друга с ног. Раздались новые выстрелы. Женщина рядом с ним закричала, хватаясь за плечо, из которого брызнула кровь. Кто-то наткнулся на него, толкнув вперёд. Тэхён с трудом удержался на ногах. Он рвано огляделся, пытаясь понять, куда бежать, но мир вокруг закружился в оглушающем водовороте. Именно тогда он увидел его. На крыше ближайшего здания, сквозь весь этот хаос, снайпер смотрел прямо на него. Маска скрывала его лицо, но глаза — холодные, пугающе спокойные — встретились с его взглядом. Время замедлилось.
