Последний ход короля...

      Спустя два года       — Так как тебя зовут, говоришь? — протянул мужчина в полицейской форме, явно растягивая время, будто специально дразнил новичка. На вид он был уже вовсе не старый, но и до молодости ему было далеко. Форма сидела на нём так, будто вот-вот треснет по швам — и явно не от внушительных бицепсов, а от живота, похожего на пузо беременной женщины на седьмом месяце. Впрочем, уверенность в глазах у него была такая, словно пузо — это тоже оружие.       — Кайрос, — коротко и уверенно ответил молодой сотрудник.       — Это ещё что за отстой? — голос начальника басил неприятно, с хрипотцой, будто он всю жизнь курил и пил холодный кофе. — Родители у тебя фанаты мифологии?       — Нет, — спокойно, почти лениво ответил парень, уголками губ намекнув на улыбку, как будто его это даже забавляло. — Просто это имя мне нравится. Я сам себя так назвал.       Начальник хмыкнул, гулко, будто одобрял и одновременно издевался. Несколько секунд он внимательно разглядывал юнца, потом кивнул сам себе:       — И сколько же людей сами себе имена выбирают? — прищурился он хитро. — Такого я вижу впервые. Имя сменил? У тебя даже фамилии нет, — он постучал пальцем по документам на столе. — Ты точно человек?       — На самом деле… — спокойно начал новичок, словно рассказывал не свою трагедию, а чужую байку. — У меня нет прошлого. Свою жизнь я помню только с того, как очнулся в больнице после пожара. А что было до этого — мне не известно. По сути, я могу сказать, что мне всего лишь восемь лет. Так что настоящего имени я не знаю, и мне разрешили взять это.       В кабинете повисла тишина, нарушаемая только скрипом стула под весом начальника. Тот снова хмыкнул, но теперь уже задумчиво:       — Странный ты, парень, — он почесал подбородок, а затем махнул рукой, будто отгонял свои сомнения. — Так или иначе, ты единственный новичок в этом году среди нас. Добро пожаловать. Кстати знакомься — твой напарник.       Он указал рукой в угол, туда, где всё это время молча стоял человек, будто тень, не проронивший ни слова.       — Это Бомгю, — уголки губ начальника дёрнулись в ухмылке. — Уверен, вы поладите.       Бомгю лениво отлип от стены, смерил Кайроса взглядом с ног до головы и ухмыльнулся:       — Так это и есть наш «восьмилетний мальчик» в форме? Ничего себе, детсад пошёл в полицию. Надеюсь, пистолет тебе выдали без патронов?       — Очень смешно, — спокойно ответил Кайрос, глядя прямо ему в глаза.       — О, — Бомгю фыркнул, — зубки у щенка есть. Ну, посмотрим, как ты лаешь на деле.

***

      Вообще, Кайрос стал полицейским не для того, чтобы мыть служебную машину. Он мечтал о настоящей работе — быть великим офицером, а не выслушивать ехидные комментарии напарника про то, что весь год ему придётся таскать кофе и мыть машины, потому что «новичок».       Над улицей висел густой вечерний туман, фонари отбрасывали длинные тени на сырой асфальт. Где-то вдалеке гудел сиреной грузовик, а на углу слышался скрип дверей заброшенного здания.       — Такое я уже делал во время стажёрства, — хмуро сказал Кайрос. — Я пришёл сюда, чтобы трудиться во благо человечества.       Если он и ожидал какой-то реакции от Бомгю, то точно не того, что тот, хохоча, сядет на мокрый тротуар, почти прячась в мглистое покрывало.       — Серьёзно? — задыхаясь от смеха, сказал Бомгю. — Да ты фанатик!       — А почему тогда становишься полицейским? — Кайрос прищурился, оглядывая улицу. — Чтобы мыть машины и разносить кофе, когда какие-то террористы атакуют город? У вас вообще есть человечность? Если вы так халатно относитесь к гражданским, вы ничем не отличаетесь от сектантов!       Бомгю снова засмеялся, но смех звучал глухо на фоне пустынных улиц.       — Ха-ха-ха! Ты точно фанатик! — его голос дрожал от возбуждения. — Дружище, дам тебе совет. Единственная настоящая проблема для нас, полицейских, — это благополучие страны. Знаешь почему? Потому что только когда страна в порядке, наша работа отходит на второй план. Ещё два года назад мы охотились за пьяницами и бомжами. А сейчас что? Мы должны изолировать секту и террор. И как-то люди начали нас больше ценить. Почему?       — Потому что мы можем устранить секту, — уверенно ответил Кайрос, слыша за туманом отдалённый лай собак и скрежет железа.       Весёлая манера Бомгю исчезла. Он сделал шаг ближе, и его лицо почти слилось с тенью зданий:       — Ха-ха-ха! — сказал он холодно. — Дам тебе первое задание, напарник. Ответь на мой вопрос правильно. И сразу скажу: твой ответ неверный.       Тишина вокруг стала плотной, будто город сам затаил дыхание, и даже слабый ветер, шелестевший листьями, казался предвестником опасности.

***

      — Если ты думал, что всегда будешь мыть машины, да ещё и полы в кабинетах… — начал Бомгю, заходя внутрь полицейского участка, — то ты сильно ошибаешься. Вообще, фанатик ты наш, мы будем работать и для, как ты там выразился… — он сделал паузу, задумавшись, — «во благо человечества». — Обернувшись к плетущемуся сзади Кайросу, он с улыбкой показал кавычки в воздухе.       — Конечно, — серьёзно ответил Кайрос, — иначе мне платили бы лишь за то, что я уборщик и официант.       Бомгю расхохотался, и смех его эхом прокатился по пустым коридорам участка.       — Ха-ха-ха! У тебя отличный юмор. Ты мне нравишься. Короче, твоё второе задание… — он подошёл к столу, где находились их рабочие места, — выслушать гражданина.       — Я всё сделаю! — твёрдо ответил Кайрос.       — Ха-ха-ха! — весело рассмеялся Бомгю, словно уже предвкушая, сколько новых ситуаций им предстоит пережить вместе.

***

      — Здравствуйте! Я вас слушаю, — начал Кайрос, внимательно глядя на мужчину перед собой. Его лицо было красивое, почти ангельское, с лёгкой тревогой в глазах и уязвимой границей между решимостью и беспомощностью. Кайрос почувствовал лёгкий холодок по спине — что-то в этом человеке было необычным, почти неуловимым.       — Здравствуйте! — ответил гражданский лёгким поклоном головы. — Но прежде чем начать, я бы хотел, чтобы моим делом занялся опытный полицейский.       — Простите, но именно я решаю, кто займётся вашим делом. И кстати, откуда вам известно, что я новенький? — сказал Кайрос, удерживая спокойный тон.       — Это видно невооружённым глазом, — перебил гражданский. — У вас идеально выглаженная форма, неопытный взгляд и слишком формальная речь. Хотите, я ещё добавлю аргументы?       Бомгю, который сидел за соседним столом, тихо хмыкнул:       — Откуда вам знать про его формальность? Вы с ним всего парой фраз обменялись.       — Вот вы… — холодно начал гражданский. — Я вижу опытного человека. Пожалуйста, возьмитесь за моё дело. — Он встал и глубоко поклонился, словно пытаясь утвердить доверие.       Кайрос сжал кулаки: если чего он и ненавидел, так это недооценки. Внутри что-то щёлкнуло — это было его личное правило, которое он никогда не позволял нарушать.       — Мы с ним напарники, — твёрдо сказал он, чувствуя, как напряжение в воздухе усиливается. — Так что вашим делом займусь я! И повторяю: я вас слушаю!       Гражданский лишь слегка улыбнулся, скрывая своё удивление, но в глазах блеснуло лёгкое облегчение. Он действительно напоминал ангела — не словами, а образом, который невозможно было забыть.       — Тогда позвольте начать, — тихо сказал он. — В общем, у меня пропал знакомый…       — Подождите, — спохватился Кайрос. — Сначала ваше имя.       — Ах, да, — коротко ответил тот. — Меня зовут Пак Чимин.       — Хорошо. Теперь по порядку. Ваш знакомый — просто знакомый или близкий человек?       — В общем… он мой работодатель.       — Где именно вы работаете?       — Я работал официантом и баристой в маленьком кафе «Тили-тесто». Мой работодатель был владельцем этого кафе и пропал два года назад.       — Почему вы ищете его только сейчас? Вы должны были подать заявление раньше.       — На самом деле, я подал заявление спустя две недели после его исчезновения. Но мне отказали… тогда пропало слишком много людей.       Бомгю, который до этого откинулся на стуле и делал вид, что разговор его не интересует, оживился:       — Неужели… он пропал в Чёрный день?       — Да, — кивнул Чимин. — Накануне я видел его в последний раз. А потом случился теракт, и нам приказали не выходить из домов. Кафе, рестораны — всё закрыли. Я пытался звонить боссу, но его номер уже был отключён. Я заволновался… но из-за шока подал заявление лишь спустя две недели.       — И что вам тогда ответили? — уточнил Кайрос, внимательно наблюдая за выражением его лица.       — Мне отказали. Сказали, что есть вероятность, будто моего работодателя убили во время теракта. Жертв тогда было слишком много, и распознать всех оказалось невозможно. Но месяц назад я узнал, что личности погибших уже установлены. Когда я сделал повторный запрос о пропаже, мне ответили, что такой записи нет. И посоветовали снова обратиться в полицию.       — Необычный случай… — задумчиво протянул Кайрос. — Пожалуйста, опишите пропавшего и оставьте официальный запрос.       — Его звали Ким Сокджин. Два года назад ему было двадцать восемь. Он высокий, около ста восьмидесяти. Одежду… не помню.       — Наверное, от его одежды и не осталось бы ничего, это необязательно, — небрежно заметил Бомгю и тут же поймал укоризненный взгляд напарника.       — Продолжайте, — жёстко сказал Кайрос. — Когда вы виделись в последний раз? Его домашний адрес. Любая деталь, всё, что вы знаете о нём.       — Он был загадочным человеком, — начал Чимин задумчиво. Его голос звучал тихо, будто он говорил не с полицейскими, а с самим собой. — Даже если наше кафе было маленьким, клиентов у нас было много. Но работали только мы вдвоём. Он не любил, когда кто-то заходил на его кухню. Готовил он превосходно — и пёк так, что отбоя от посетителей не было. Работали мы с перерывами: он отдыхал каждые три дня. Если смена выпадала на праздник, мы всё равно выходили. Но тот день… день независимости… был исключением.       — Довольно мрачно, — пробормотал Бомгю, глядя на Чимина исподлобья. — Скажите, у вас были общие знакомые?       — Нет. Я не знал о нём абсолютно ничего. Ни семьи, ни друзей.       — Уверены? — тон Бомгю внезапно стал холоднее, и в воздухе что-то изменилось. Его пофигистический вид рассыпался, уступив место давлению, которое чувствовалось почти физически. Опыт говорил за него. — Совсем ничего не знаете?       — Нет, — Чимин даже бровью не повёл.       — И вы за два года ни разу не спросили его о личной жизни? — продолжал давить напарник. — Мне кажется, или вы что-то скрываете? Два года — немалый срок. Для человека, который якобы ничего не знал о своём боссе, вы слишком сильно волнуетесь и печётесь о нём.       На лице Чимина появилась лёгкая усмешка.       — Говорили ли вам когда-нибудь, что вы бесчеловечный?       — Только недавно услышал, — ответил Бомгю в тон, уголки его губ дрогнули в ответной ухмылке.       — Так, стойте, — вмешался Кайрос, не давая разговору скатиться в перебранку. — Скажите, Пак Чимин, у вас даже постоянных клиентов не было?       — Были, — кивнул Чимин. — Их было слишком много… но имён я не помню.       — Хорошо, тогда…       — Хотя… — перебил Чимин, слегка прищурив глаза, будто что-то вспоминая. — У нас был один клиент. Он приходил даже после закрытия.       Бомгю тут же навострил слух.       — Имя. Внешность. Всё, что знаете.       — Его звали Ким Тэхён, — спокойно произнёс Чимин.

***

      Бомгю облокотился на стол, скользнув глазами по папке с вырезками старых газет.       — Ты был костью в горле у всех политиков, Ким Тэхён. За взятки не брался, за скандалы хватался — и всё ради громкой правды. Как же так вышло, что два года назад ты исчез?       — Я не исчез, — коротко ответил Тэхён, сжав пальцы на коленях. — Просто… сменил род занятий. Работаю из дома. Я теперь редактор.       Кайрос наклонил голову набок, всматриваясь в его лицо.       — Редактор вместо репортёра. Тише, безопаснее. Но последнее твоё интервью было с Мин Юнги. В канун Дня независимости. Случайность?       Тэхён задержал дыхание. Взгляд его скользнул по окну и лишь потом вернулся к собеседникам.       — Мин Юнги… был последним, с кем я говорил как репортёр. После этого я всё бросил.       — А что насчёт Ким Сокджина? — Бомгю резко перелистнул бумаги. — Ты ведь часто бывал у него.       — Я… правда не знал, что он пропал, — в голосе Тэхёна прозвучала натянутая искренность. — Для меня он просто был человеком, у которого я ел выпечку.       Бомгю прищурился.       — Просто выпечка?       Тишина затянулась. Тэхён закусил губу, потом тяжело выдохнул.       — Ладно… Я был влюблён. Глупо, безответно. Он всегда меня отвергал.       — Но всё же, — Кайрос подался вперёд, — по твоим словам, именно он сказал тебе не приходить на центральную площадь в День независимости. Почему?       Тэхён будто бы сжался, плечи дрогнули.       — Я не знаю! Он просто сказал: «Не приходи». Я послушал.       — Значит, в тот день ты сидел дома? — добил Бомгю.       — Да, — твёрдо ответил Тэхён. Но взгляд его метнулся в сторону, слишком быстро, словно на секунду там снова вспыхнули картины прошлого: гул толпы, крик, выстрел, бегство.       На пару секунд в кабинете стало слишком тихо. Бомгю прищурился, Кайрос задумчиво постучал пальцами по столу.       — Забавно, — усмехнулся Бомгю. — У тебя голос говорит одно, а глаза совсем другое.       Тэхён напрягся, но ничего не ответил.       Флешбэк       Толпа на центральной площади гудела, флаги трепетали на ветру. Люди смеялись, продавцы кричали о сладостях, а в динамиках звучала речь мэра. Всё казалось обыденным — до того мгновения.       Хлопок.       Секунда тишины.       А потом крик.       Мэр осел с дырой во лбу, и площадь превратилась в ад. Сотни людей бросились в разные стороны, но выстрелы и взрывы накрыли их волной ужаса. Тэхён помнил запах — едкий, горький, от крови и пороха.       Он бежал.       Он не знал куда, просто инстинкт толкал вперёд.       — Сюда! — кто-то схватил его за руку. Сильная хватка, почти ломавшая кость, выдернула его из хаоса. Лицо спасителя он так и не смог рассмотреть — только чёрный капюшон, обрывок холодного взгляда.       За спиной раздавались новые взрывы, а Тэхён, шатаясь, нёсся по узкому проулку, захлёбываясь криком. И лишь позже осознал — он выжил. Он один.       Конец флэшбека       В кабинете полиции он моргнул, отгоняя видение. Руки сжались в кулаки под столом, ногти впились в ладони.       — Я… сидел дома, — повторил Тэхён ровно, будто не выдавал себя ни жестом, ни словом.       Но Бомгю видел, как дрогнул его взгляд.

***

      — Итак… — протянул Бомгю, когда дверь за Тэхёном закрылась, — у нас появилась зацепка. Если верить его словам, Ким Сокджин знал, что произойдёт в Чёрный день.       — Да… — тихо ответил Кайрос, задумчиво перебирая документы. Тусклый свет лампы выхватывал из тьмы страницы, испещрённые чужими именами. — Думаю, террористы убрали его не случайно.       — Становится всё интереснее, — усмехнулся Бомгю, но его улыбка не согрела, а, наоборот, сделала воздух в кабинете тяжелее. Кайрос поёжился — слишком явственно ощущалось, что они наступают на чьи-то следы. — Но вот почему Ким Тэхён что-то от нас скрывает?       — Ты тоже заметил? — Кайрос поднял глаза, в голосе звучало сомнение, будто он сам боялся подтверждения.       — Как бы там ни было, мы к нему ещё вернёмся, — отрезал Бомгю и, поднявшись, поправил кобуру. У дверей он задержался на секунду, повернулся и, словно сбрасывая с плеч гнетущую атмосферу, хмыкнул:       — Кстати, фанатик ты наш, не забудь машину помыть.