Хранитель сакуры

      — Эй, Чон, ты куда?       Не обращая внимание на крики за спиной и неловко переминаясь, Чонгук быстро удалялся от группы сокурсников, пытаясь найти укромное место. Он уже почти в панике оглядывался, семеня как можно дальше от них. Проклятое пиво! Проклятая гора! Чтоб у того, кто придумал отметить выпуск на природе, да еще и на вершине горы, член не вставал месяц!       Чонгук еще раз огляделся: сколько хватало глаз, вокруг только пологий склон и одна, мать ее зеленая травка, а ему надо! Еще немного и он тупо обоссытся прямо на глазах у этой помятой, не до конца протрезвевшей топлы вчерашних студентов. Такого позора он себе позволить ну никак не мог.       Веселые студенческие будни закончились, но просто так все отпускать никому не хотелось. Вот и решили отметить вхождение во взрослую жизнь как-нибудь по-особенному. Отправились на выходные на Пукхансан, оборудовали там небольшой лагерь и отрывались по-полной все выходные. Чонгук ухмыльнулся, было реально классно. Но вот кто его заставил прямо перед началом спуска допить оставшееся пиво? Говорили же ребята просто выкинуть его, но такого душа Чона просто не могла допустить. Как у них только язык-то повернулся. Пиво! Выкинуть! Да ни за что! И вот сейчас эти две несчастные банки отчаянно искали логический выход из его организма. А вокруг — одна трава, ни кустика, ни деревца. И что делать?       Солнце уже давно поднялось и сильно слепило глаза. Чонгук приложил ладонь ко лбу козырьком и еще раз грустно оглядел местность. О да! Метрах в ста от себя он увидел дерево! Наконец-то! Был бы тут сейчас его тренер по физподготовке, точно бы ему сразу поднял итоговый балл. Так быстро и с таким энтузиазмом Чон еще ни разу не сдавал стометровку.       Перед ним стояла прекрасная сакура, вся в цвету. Но Чонгука волновала не ее красота, а толстый ствол, который он скорее всего сам не смог бы полностью обхватить руками. Забежав за него, он выглянул, убедился, что в его сторону никто не смотрит и со счастливым вздохом потянул молнию ширинки. «Видно правду говорят, что душа человека — в мочевом пузыре», — думал он в процессе.       Когда его попустило, он наконец поднял голову и замер с отвисшей челюстью. Цветущая сакура в июле?! Какого… Забыв даже застегнуть штаны, он протянул руку к ближайшей ветке, чтобы дотронуться до нежных цветов, источающих потрясающий аромат. Даже сорвал один, чтобы рассмотреть поближе.       — Откуда же ты тут взялась? — потрясенно проговорил он. — Надо рассказать ребятам. Пусть тоже на такую красоту полюбуются.       Не успел он договорить, как услышал шорох. Это звук сильно отличался от шелеста листьев и шуршания травы. А главное, от него непроизвольно волосы встали дыбом по всем телу. Заметив какое-то движение, Чонгук поднял голову ровно в тот момент, когда с ближайшей ветки прямо перед его лицом возникла морда огромной змеи. Последовала секундная немая сцена. У Чонгука сердце успело упасть в пятки и судорожно там съежиться.       Змея распахнула пасть и сердито зашипела. Чон округлил глаза и отшатнулся, запнулся за какой-то корешок и рухнул на землю, сразу же пытаясь быстро отползти подальше. Вдруг он заметил, что змея смотрит не как раньше, прямо ему в глаза, а прямо в расстегнутую ширинку, из которой все еще выглядывало его хозяйство. Чон в шоке, что позарились на его самое дорогое взвизгнул и быстро застегнул молнию.       — Аааааааа!!! — от его истерического вопля с верхних ветвей дерева вспорхнули испуганные птицы, а змея даже немного отшатнулась.       Но в этот момент Чону было плевать даже на нее, он держался обеими руками за защемленное молнией достоинство и видел цветные фейерверки, несмотря на зажмуренные глаза.       Жаль, что он не видел, как змея с явно ошарашенной мордой наклонила голову набок, разглядывая подвывающего на все лады парня. А Чонгук честно про нее забыл, он был полностью сосредоточен на яркой и острой боли, захватившей все его существо. Ему понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя, все вспомнить и тут же в ужасе распахнуть глаза.       Он приподнялся на локтях и нервно осмотрелся. Оказалось, что он лежит на земле в паре метров от дерева. Змея, видимо, уже куда-то уползла. Ну… Он бы и сам уполз куда подальше, если бы рядом с ним кто-то так дико вопил, так что ее вполне можно понять. Ну нафиг таких крикунов.       «Ну нафиг такие деревья с такими жильцами», — подумал Чонгук, вскакивая и припуская во всю возможную прыть в сторону дороги. Ему было плевать и на бывших сокурсников, и вообще на все. Он просто хотел как можно быстрее оказаться отсюда подальше. Максимально подальше!       Он летел, не разбирая дороги, не глядя по сторонам, и уж тем более, ему и в голову не могла прийти мысль обернуться и взглянуть на сакуру. Так что он не заметил и внимательного взгляда в его удаляющуюся спину. Цепкого и до крайности раздраженного взгляда.

***

      Чонгук добежал до дороги и остановился, пытаясь отдышаться. Горло пересохло, во рту всё ещё чувствовался вкус дешёвого пива, а сердце бухало так, словно он только что дрался с кем-то. Он быстро пригладил волосы, будто это могло скрыть его дикий вид, и торопливо поправил одежду. Главное — выглядеть нормально. А то вдруг кто увидит его в таком состоянии.       Он достал телефон, и с облегчением выдохнул — связь есть. Пальцы дрожали, когда вызывал такси. На экране мигнуло: «Ожидание водителя 7 минут». Чонгук вздохнул и вытер пот со лба.       Минут через десять телефон зазвонил.       — Алло? — выдохнул Чон, поднося его к уху.       — Молодой человек, — голос таксиста был раздражённым, — я у точки, которую вы указали, а вас тут нет.       — Как это нет?! — Чонгук завертелся на месте, пытаясь найти хоть что-то похожее на ориентир. — Тут… эээ… кусты… и трава. И дерево еще есть! Даже целых… четыре, да.       Водитель молчал пару секунд, потом тяжело вздохнул:       — Вы хоть дорогу рядом видите?       — Дорогу… вроде да. Я на ней стою!       — Так, — протянул таксист, — справа или слева от вас что-то есть? Здание, указатель, магазин?       Чонгук огляделся — голая дорога, пара камней, горы вдали и всё та же бесконечная трава. Ну и несколько деревьев. Он обречённо пожал плечами, хотя собеседник этого не видел.       — Тут ничего особенного нет. Вообще.       — Вы издеваетесь? — голос в трубке стал совсем злым.       Промаявшись ещё минут пятнадцать, они всё-таки нашли друг друга. Машина остановилась рядом с ним, и водитель, хмурый мужик лет сорока, открыл дверь, смерив его таким взглядом, будто тот трижды виноват. Чон завалился на заднее сиденье, наконец чувствуя хоть какое-то спокойствие.       Машина тронулась. За окном мелькали горы, деревья и редкие домики. Чонгук смотрел в окно и чувствовал тихую радость. Всё закончилось. Он едет домой. Скоро будет душ, кровать, еда, нормальные люди и никаких цветущих сакур с жильцами в виде змей.       Он облокотился на стекло и выдохнул:       — Слава богу…       Водитель посмотрел на него в зеркало и хмыкнул:       — Весёлый у вас, похоже, поход на природу был.       — Это мягко сказано, — буркнул Чонгук, прикрывая глаза. — Я теперь в такую природу, мать ее, ещё лет пять носа не суну.       Водитель усмехнулся, но больше ничего не сказал. И Чонгук позволил себе наконец расслабиться насколько позволяла боль у основания защемленного достоинства.

***

      Чонгук даже успел задремать по дороге. Сначала водитель громко кашлянул, потом еще раз — и, наконец, решив не церемониться, рявкнул:       — Эй, студент, приехали!       Чонгук дернулся, открыл глаза и, пару секунд тупо хлопая ресницами, пытался сообразить, где находится.       — А… уже?.. — пробормотал он и кое-как вывалился из машины, хватаясь за дверь, чтобы не навернуться прямо на асфальт.       Он даже не успел вдохнуть полной грудью родной городской воздух, как вслед раздалось:       — Эй, ты! А платить кто будет?!       Чонгук замер, медленно повернулся и уставился на водителя.       — В смысле… с карты же должно списаться… — растерянно протянул он, шаря глазами по экрану телефона. Там красным горела надпись: «Платёж не прошёл».       — С карты, говоришь? — водитель шагнул к нему, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Мне твои карты до одного места. Мне деньги нужны!       Чонгук почувствовал, что ситуация пахнет керосином. В глазах таксиста он, наверное, выглядел полным придурком: сначала тот его искал в горах среди «кустиков», потом еле растолкал, теперь вот ещё и оплатить поездку проблема.       — Слушайте, я сейчас! — Чонгук замахал руками, пятясь к калитке. — У меня дома наличка есть. Я быстро сбегаю, принесу. Честно!       — Ага, щас! — водитель хмыкнул. — Думаешь, я тут постою, пока ты через задний ход свалишь? Нет уж, я с тобой.       Чон тяжело вздохнул, отпер калитку и вошёл во двор, слыша за спиной тяжелые шаги. Мама почему-то не выглянула, хотя обычно всегда встречала его, когда он приезжал. Чонгук машинально отметил этот странный факт, но сейчас было не до того.       Они вместе вошли в дом.       — Где деньги? — коротко спросил водитель.       — Сейчас… — Чонгук метнулся к комоду в коридоре, где всегда лежала небольшая «дежурная» сумма, дёрнул ящик, заглянул — пусто. — Чего?..       Он вытащил всё из ящика, проверил на ощупь заднюю стенку, даже наклонился и заглянул внутрь, будто деньги могли спрятаться от него специально. Но нет. Ни единой воны.       За спиной уже ощутимо нарастала туча злобы в человеческом обличье.       — Ну?! — водитель стукнул кулаком по дверному косяку.       — Да подождите же вы! — Чонгук всплеснул руками и бросился в свою комнату. Там в шкафу, за книгами, хранилась его личная заначка. Не слишком большая, но хватало. Схватил деньги, выскочил в коридор и торопливо протянул их водителю. — Вот, вот, всё!       Тот пересчитал купюры, хмыкнул и, наконец, двинулся к двери.       — Учись, студент, сначала платить, а потом спать, — буркнул он и вышел, громко хлопнув дверью.       Чонгук, наконец, щёлкнул замком и буквально сполз спиной по двери на пол. Лоб упёрся в колени, ладони дрожали.       — Блин… — только и выдохнул он. — Ну и денёк…       Он прикрыл глаза и понял, что дом слишком тихий. Слишком.       Когда наконец отпустило и сердце перестало бешено колотиться, Чонгук понял, что ему еще рановато радоваться. В паху неприятно тянуло, и он резко вспомнил про своё недавнее «приключение» со змеиным взглядом и молнией джинсов.       — Блядь… — простонал он, поднимаясь с пола.       Осторожно пошёл в ванную, стараясь не делать резких движений. Включил свет и, скривившись, посмотрел на своё отражение. Видок ещё тот: волосы торчком, глаза красные, майка мятая, и вдобавок он держится за ширинку так, словно боится, что что-то отвалится.       Он глубоко вдохнул, стянул джинсы и бельё — и обомлел.       — Мамочки… — прошептал он, глядя вниз.       На члене, почти у самого основания, кожа была содрана, выступили капельки крови. Не смертельно, но видок жутковатый. Его аж передёрнуло.       — Да за что мне всё это?! — выдохнул он и сел прямо на край ванны.       Минуту сидел так, чувствуя, как внутри поднимается жалость к самому себе. Настолько сильная, что даже слёзы на глаза навернулись. Но реветь над собственным покоцанным членом — это уже за гранью.       — Соберись, Чон, — буркнул, резко вытирая лицо ладонью. — Лечиться надо, а не ныть.       Он открыл аптечку. Там, как обычно, был полный бардак: пузырьки, тюбики, какие-то таблетки без коробок. Доставал всё по очереди, пока не нашёл антисептик и заживляющую мазь. Глубоко вдохнул, стиснул зубы и начал обрабатывать.       — Ай! Чёрт! Твою мать… — шипел он, но терпел, морщась так, будто ему зуб без наркоза вырывали.       Закончив, осторожно намазал мазью и замер, глядя на результат.       — Ну и что теперь? — пробормотал он. — Ждать, пока впитается? А я так тут и буду сидеть? Или оставить так и разгуливать по дому с членом наперевес? Капец кринж…       Он снова покопался в аптечке. Пластыря нет. Ни одного. Зато бинтов — целая пачка.       — Отлично, — тяжело вздохнул Чонгук. — Будем креативить.       Он принялся наматывать бинт как смог, аккуратно, но все равно было похоже на какой-то медицинский арт-объект. Чтобы закрепить, завязал сверху узел. Заценил вид — ну совсем мрачно.       И тут его осенило.       — Да ну к чёрту, — пробормотал он, — если уж позориться, то хотя бы красиво.       И завязал сверху бантик. Красивый такой, аккуратный. Еще и расправил его, чтобы получше выглядело. Отступил, посмотрел на своё творение и криво ухмыльнулся.       — Ну, теперь хоть симпатично, — сказал он сам себе.       Он аккуратно натянул свободные спортивные шорты, чтобы ничего не давило, и выдохнул.       — Всё, Чон, — подбодрил он себя, — переживём. Главное — больше никаких молний. Только кнопки. Или пуговицы.       Все, чего он сейчас хотел, это рухнуть в свою кровать. Прямо развалиться на ней звездочкой и отключиться, ни о чем не думать, никуда не бежать и никому ничего не объяснять. Но, естественно, мироздание решило, что это было бы слишком просто.       Раздался звонок в дверь.       — Да твою ж мать… — простонал Чонгук. — Кто там еще, а?!       Звонок не прекращался, будто кто-то намеренно держал палец на кнопке. Резкий, назойливый звук врезался в уши, и Чонгук, матерясь под нос, поплелся к двери. На полпути вспомнил: калитку за таксистом он так и не закрыл. Отлично. Теперь сюда может зайти кто угодно. Хоть грабитель, хоть маньяк с бензопилой.       Звонок звенел без остановки, и чем ближе Чонгук подходил к двери, тем сильнее закипало раздражение. Когда он наконец распахнул ее, то уже был готов выплеснуть весь накопленный за утро негатив на того несчастного, кто там стоял.       — Да какого хрена ты… — начал он громко, но тут же замолчал.       На крыльце стоял белокурый парень. Невысокий, весь такой аккуратный, упакованный в брендовые шмотки, на шее — тонкая золотая цепочка. Кудри лежали так ровно, будто он только что вышел из салона. Лицо — нежное, красивое, как нарисованное.       Чонгук с хлопком захлопнул дверь. Встал к ней спиной и выдохнул:       — Блять.       Секунда паузы. Потом он расплылся в довольной улыбке. Ну конечно. Это же Сиу. Его парень. Его… эээ… «любимый малыш», как он сам пару раз в шутку говорил. Любовью тут, правда, и не пахло, но Чонгук был горд собой: суметь заполучить такого красавчика — это достижение. В постели Сиу его полностью устраивал, иногда даже чересчур. Иногда казалось, что "любимый малыш" заинтересован в его члене больше, чем в нём, в Чонгуке самом. И характер Сиу… ну, об этом лучше было не думать.       Из-за двери донеслось возмущенное:       — Чонгук! Ты что, охренел? Открой дверь немедленно!       Чонгук фыркнул и, все еще улыбаясь, распахнул дверь обратно.       — Привет, малыш, — нежно проворковал он. — Не ожидал тебя увидеть.       — Да уж, — Сиу возмущенно прошел мимо него, даже не дожидаясь приглашения, и снял куртку, аккуратно повесив ее на крючок. — Сначала захлопнуть дверь перед моим носом, а потом еще строить из себя саму невинность!       — Я не захлопнул, — невинно протянул Чонгук, почесав затылок. — Я… проверил петли.       — Проверил он! — Сиу закатил глаза и двинулся прямиком на кухню. — С тобой реально с ума сойти можно, ты в курсе?       Чонгук пошаркал вслед за ним, чуть прихрамывая из-за еще яркой боли в районе ширинки.       — Ну, зато весело, — буркнул он и поймал взгляд Сиу. — Признайся, ты же поэтому со мной, а?       — Я с тобой, потому что у тебя классный дом и не менее классный член, — парировал блондин, бросив быстрый взгляд на обстановку. — И холодильник всегда забит едой.       Чонгук рассмеялся.       — Тоже вариант.       Сиу уже успел устроиться за кухонным столом так, словно был тут хозяином. Локоть на столешнице, телефон в руке, нога на ногу — и взгляд в сторону Чона, явно в ожидании, что его вот-вот начнут кормить.       Чонгук зевнул, подтащил себя к холодильнику и привычным движением распахнул дверцы, предвкушая знакомую картину: контейнеры с едой, приготовленной мамой, аккуратно разложенные по полкам. Только вот картинка сегодня оказалась другой.       Полка — пустая. Вторая — тоже. Немного овощей в лотке внизу, бутылка молока в дверце, яйца и какие-то соусы. И всё.       — Эээ… — Чонгук уставился на это великолепие, будто оно могло само по себе начать готовиться. — Чего, простите?..       Он даже дверцу прикрыл и снова открыл. Вдруг показалось. Нет, не показалось. Пусто.       — Ну? — нетерпеливо подал голос Сиу, не отрываясь от телефона. — Долго еще? Я голодный.       Чонгук дернул щекой.       — Ага… сейчас. — Он медленно закрыл холодильник и покосился на своего парня. — Слушай, а ты вообще рамен любишь?       Сиу оторвал взгляд от экрана, прищурился и недовольно сморщил нос.       — Рамен? Серьезно? — Он изобразил такую мину, будто ему предложили пожевать картон. — Я что, похож на бедного студента?       — Ну, если честно, не особо, хотя и любишь пожрать на халяву, — пробормотал Чонгук еле слышно и тут же поспешно добавил: — Но рамен у меня вкусный. Я его готовлю так, что… ммм… пальчики оближешь.       — Чонгук, — протянул Сиу, откладывая телефон и поднимаясь со стула. — Ты думаешь, я вот прям поверю в сказки про твой кулинарный талант?       — Эй! — обиделся Чонгук. — Я, может, не повар, но воду-то кипятить умею!       Сиу прищурился еще сильнее, а потом вдруг улыбнулся. Улыбка у него вышла хищная, совсем не та, милая, к которой привыкли посторонние.       — Ладно, — сказал он, шагнув к Чонгуку. — Тогда поступим по-другому.       — Это как? — насторожился Чонгук, отступая на шаг назад.       Сиу хитро блеснул глазами, схватил его за запястье и потянул прочь из кухни.       — Эй! Куда? — возмутился Чонгук, но сопротивляться не стал, только шаркая ногами следом. — Я вообще-то тоже есть хочу!       — Переживешь, — бросил Сиу через плечо и уверенно повел его в сторону его же спальни. — Там у нас будет… кое-что поинтереснее еды.       Чонгук округлил глаза.       — Ты издеваешься? Я все утро бегал по этой чертовой горе, чуть не обоссался на глазах у всей группы, едва живым домой дополз, а теперь ещё и…       Сиу резко дернул его за руку, заставив замолчать.       — Вот именно. Ты все утро страдал. Теперь твой малыш позаботится о тебе.       Чонгук вздохнул, мысленно перекрестился и уже в дверях спальни буркнул:       — Надеюсь, хотя бы потом ты дашь мне спокойно поесть долбаный рамен.       Не успел Чонгук толком переступить порог спальни, как его с грохотом впечатали в дверь. Спина и затылок стукнулись о дерево, а он только успел сдавленно охнуть, пока Сиу плавно и, как всегда, театрально красиво скользнул вниз и опустился перед ним на колени. Пальцы блондина уже тянулись к резинке его домашних шорт, когда до Чона дошло: черт, он же травмированный!       — Э-э-эй! Подожди!       В голове мигом пронеслась вся картина утра: шипящая змея, молния, боль, бинт на члене и этот чертов бантик. «Нет, нет, нет, только не сейчас!»       Чонгук схватил Сиу за руку и торопливо заговорил:       — Стой! Нельзя. Никак. Вообще никак. Я устал, понимаешь? Очень устал. Я утро на ногах, потом еще это… — он замялся и отчаянно махнул рукой. — Короче, гороскоп говно, Венера ретроградная, Меркурий в жопе, а я с похмелья. Нельзя.       Сиу медленно поднял голову и уставился на него снизу вверх. Лицо у него вытянулось в подозрительную гримасу.       — Серьезно? Гороскоп? — холодно уточнил он.       — Ага, — поспешно кивнул Чонгук. — Сегодня прям вообще противопоказано. Никаких телесных радостей, иначе… э-э… последствия будут страшные.       Сиу медленно прищурился и отпустил резинку его шорт.       — Знаешь, что я думаю? — сказал он, сложив руки на груди.       — Что? — Чонгук сглотнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок.       — Думаю, ты мне врешь.       — Чего?! — Чонгук чуть не подпрыгнул на месте. — С чего бы?!       — С того, что ты выглядишь как человек, у которого есть что скрывать, — Сиу наклонил голову набок и смерил его цепким взглядом. — Может, ты вчера был не с друзьями на этой горе. Может, ты… — он выдержал паузу. — Изменял мне.       — Что?! — у Чонгука аж челюсть отвисла. — Ты охренел?!       — Ага, — продолжил Сиу вкрадчивым тоном, — изменял. Да так, что аж стер всё к чертям.       — Ты больной, — пробормотал Чон. — Я тебе говорю: я просто устал…       Но Сиу вдруг быстрым движением сдернул с Чонгука шорты вниз.       И вот тут в комнате повисла звенящая тишина.       Картина маслом: Сиу с выпученными глазами, Чонгук красный как рак и… бантик. Белый, аккуратно завязанный бантик.       — …– Сиу открыл рот, но слов не нашел.       — Это… — начал Чонгук, нервно облизывая губы, — не то, что ты думаешь.