Хранитель сакуры

      Автобус был практически пустой.       Чонгук сидел у окна, прислонившись виском к прохладному стеклу. Каждая выбоина и неровность дорожного полотна отзывались вибрацией, проходящей через стальной кузов автобуса прямо в его спину и плечи. Двигатель глухо гудел где-то под полом, равномерно и убаюкивающе, будто огромный сонный зверь лениво переставлял лапы. В передней части салона негромко переговаривались две аджуммы — их разговор доносился обрывками, неразборчивыми фразами, которые Чонгук даже не пытался уловить. Через проход сидел старенький дедок; он задремал, уткнувшись подбородком в грудь, и время от времени едва заметно покачивался в такт движению автобуса.       За окном медленно тянулись вечерние улицы. Фонари зажглись уже давно, и их свет растекался по стеклу мягкими полосами, накладываясь друг на друга. Иногда мимо проплывали яркие витрины магазинов, иногда — тёмные дворы, в которых редкие окна светились жёлтыми прямоугольниками. Город жил своей обычной жизнью, и в этом спокойном, привычном ритме было что-то умиротворяющее.       Чонгук почти не смотрел на дорогу.       В стекле он видел собственное отражение — смазанное, размытое светом фонарей, но достаточно чёткое, чтобы различить выражение лица. Он задержал взгляд на этом отражении на несколько секунд. Усталые глаза. Упрямо сжатые челюсти. Он тихо выдохнул и отвернулся.       Мысли всё равно возвращались к одному и тому же, как заевшая пластинка, снова и снова прокручивая один и тот же фрагмент.       Три месяца.       Чонгук провёл рукой по лицу, задержав пальцы на переносице и на секунду крепко зажмурившись, будто надеялся этим жестом отогнать навязчивую мысль.       Три месяца совместной жизни.       С древним духом.       Он тихо фыркнул, и в этом звуке было больше усталости, чем веселья.       — Просто отлично… — пробормотал он почти беззвучно.       Перед глазами сразу же всплыла ленивая улыбка Тэхёна, словно он уверен, что весь мир вокруг создан исключительно для его развлечения. Чонгук вспомнил, как тот слегка наклонил голову, как с его губ сорвалось слово, выбившее его из колеи окончательно.       «Боишься?»       От этого воспоминания Чонгук поморщился.       Он до сих пор чувствовал раздражение от того, как легко попался на эту провокацию. Не потому, что действительно боялся — нет, страх тут вообще был ни при чём. Просто его гордость не позволила признать подобное вслух, и Тэхён, похоже, прекрасно это понимал.       Чонгук снова прислонился лбом к стеклу, чувствуя холод, который постепенно пробирался сквозь кожу.       — Чёртов манипулятор… — тихо пробормотал он.       Автобус мягко качнуло на повороте. Сиденье под ним чуть скрипнуло, и Чонгук невольно закрыл глаза на секунду, позволяя телу расслабиться хотя бы на мгновение. И именно в эту короткую секунду он вдруг поймал себя на странной мысли.       Где-то внутри, под слоем раздражения и усталости, всё ещё жило какое-то напряжённое ожидание. Тихое, упрямое чувство, будто впереди его ждёт что-то… неизвестное. Что-то, что уже началось, но пока непонятно, чем конкретно обернётся. Это ощущение было неприятным. И почему-то тревожно будоражащим.       Чонгук резко выпрямился на сиденье, словно хотел стряхнуть с себя эти мысли.       — Да ну бред, — пробормотал он, качнув головой.       Автобус начал замедляться. Тяжёлый корпус чуть накренился, когда водитель плавно нажал на тормоз. Через мгновение раздалось знакомое шипение, и двери открылись.       — Конечная! — громко крикнул водитель, даже не оборачиваясь.       Чонгук поднялся со своего места, на ходу поправляя рюкзак на плече. Несколько секунд он стоял у двери, пока остальные пассажиры неторопливо выбирались наружу, потом спрыгнул на асфальт.       Вечер уже окончательно опустился на улицы. Воздух был прохладный, немного влажный; пахло сырой землёй, листьями и чем-то ещё — возможно, дымом из ближайшего двора. Где-то за домами гавкнула собака, коротко и раздражённо. По дороге проехала машина, её фары на секунду осветили пустую остановку.       Чонгук сунул руки в карманы рубашки и, не задерживаясь, пошёл в сторону своего дома. От остановки нужно было идти минут десять пешком, и обычно Чонгук проходил этот путь, почти не задумываясь, машинально переставляя ноги по знакомой дороге. Сегодня он шёл быстро, чуть ссутулив плечи и глядя себе под ноги, словно надеялся, что если будет достаточно внимательно следить за асфальтом под кроссовками, то мысли в голове тоже выстроятся во что-то более упорядоченное.       Но этого, разумеется, не происходило.       Мысли упрямо возвращались к одному и тому же, снова и снова прокручивая одну короткую, но совершенно абсурдную по своей сути фразу.       Он будет жить у меня.       Чонгук раздражённо пнул носком кроссовка маленький камешек, попавшийся на дороге. Камешек с сухим щелчком отлетел в сторону и скрылся где-то в траве у обочины, но легче от этого почему-то не стало.       Древний дух. В его доме.       Он станет ходить по его комнатам, как будто так и надо. Сидеть за его столом. Смотреть на него этим своим спокойным, чуть насмешливым взглядом, когда кажется, что заглядывает в самый дальний и потаённый уголок души.       Чонгук сжал губы.       Само осознание этого вызывало странное, почти физически ощутимое чувство — будто его привычную жизнь, аккуратно выстроенную за последние годы, кто-то без предупреждения разобрал по кусочкам, а потом собрал, но явно где-то допустил погрешность       — Замечательно… — тихо буркнул он себе под нос.       Дорога сделала небольшой поворот, и впереди, наконец, показался знакомый забор. Вечерний свет фонарей мягко ложился на металлические прутья, отбрасывая на землю длинные тени. За забором темнел его дом — привычный, спокойный, надёжный.       Чонгук машинально толкнул калитку. Та тихо скрипнула и открылась, пропуская его во двор. Он прошёл по дорожке несколько шагов, привычно скользнув взглядом по окнам, по крыше, по тёмному силуэту деревьев у забора. И вдруг остановился. Ноги просто отказались нести его дальше, хотя сам он ещё не успел осознать причину. Что-то было не так.       Чонгук нахмурился, медленно подняв голову и ещё раз оглядывая двор, пытаясь понять, что именно в знакомой картине вдруг стало чужим.       И только через секунду его взгляд остановился.       Он заледенел.       Справа от дома расположилась сакура.       Большая, раскидистая, с густой кроной, в которой мягко колыхались ветви. Лёгкий вечерний ветер шевелил розовые лепестки, и некоторые из них медленно срывались с веток, лениво кружась в воздухе, прежде чем коснуться земли.       Та самая сакура.       Чонгук несколько секунд просто смотрел на неё, не двигаясь.       Мозг категорически отказывался принимать увиденное. Картина перед глазами была настолько нелепой, настолько невозможной, что сознание будто застряло где-то между отрицанием и попыткой срочно найти хоть какое-то рациональное объяснение тому, что видели его глаза.       Он моргнул. Потом ещё раз. Сакура никуда не делась.       — Какого?.. — выдохнул он почти беззвучно.       Чонгук сделал шаг вперёд, не сводя глаз с дерева. Потом ещё один, медленнее, будто боялся, что стоит ему приблизиться — и видение рассыплется. Сердце вдруг забилось быстрее.       — Нет… — тихо пробормотал он.       Он подошёл почти вплотную к стволу и осторожно поднял руку, на секунду замерев перед тем, как коснуться коры. Ладонь легла на шершавую поверхность. Кора была тёплой. Настоящей. Чонгук медленно провёл пальцами по стволу, будто проверяя, не обман ли это, не игра ли воображения.       — Я же… — он нервно усмехнулся, чувствуя, как в груди поднимается странная смесь недоумения и раздражения. — Я же только что от тебя уехал.       Сакура стояла прямо перед ним. Ветви тихо шелестели в вечернем воздухе, и один лепесток медленно сорвался с ветки, плавно опускаясь вниз и падая ему на нос. Чонгук тут же чихнул, а когда проморгался, протёр глаза ещё раз. Под сакурой стоял Тэхён.       — Ты долго. — Голос духа прозвучал настолько спокойно, что Чонгук вздрогнул.       Тэхён выглядел так, будто стоял здесь уже довольно давно и ждал его. Руки были сложены за спиной, на губах играла лёгкая, едва заметная улыбка. В мягком вечернем свете его лицо казалось почти нереально прекрасным, и вся эта сцена — сакура, падающие лепестки, тишина двора — выглядела так гармонично, словно именно так всё и должно было быть. Словно она была тут всегда, просто ненадолго исчезала и теперь вернулась.       Чонгук уставился на него, несколько секунд не находя слов. Мотнул головой, стряхивая с себя странное ощущение нереальности и выдохнул:       — …Какого чёрта?       Тэхён чуть наклонил голову, внимательно наблюдая за его реакцией, и в глубине его тёмных глаз на мгновение мелькнуло явное веселье.       — Ты выглядишь удивлённым.       — Удивлённым?! Да я в ах… эээ… в шоке! — Чонгук резко указал рукой на сакуру, словно боялся, что если не подчеркнёт очевидное, кто-нибудь в ханбоке попытается сделать вид, что всё в порядке, и так оно и надо. — Откуда она здесь?!       Тэхён лениво оглянулся на сакуру, а потом спокойно пожал плечами, словно говорил о чём-то совершенно обыденном.       — Она может перемещаться.       — Что?       — Она может перемещаться туда, куда я захочу. И я вместе с ней. Ну же, Гук-и, ты ведь наверняка уже пообщался со своей бабушкой, да? Так вот. С ней я встретился в городском парке, а не там, где с тобой. Ты мог бы и сам догадаться, что я не привязан к тому месту, милый мой… Гук-и.       Чонгук несколько секунд молча переводил взгляд с него на дерево и обратно, чувствуя, как в голове пытается включиться логика. Ему почудилось, что вместо собственного имени дух хотел произнести что-то не особо приятное. Как вариант — «тормоз». И ведь не поспоришь же.       — То есть… — он медленно выдохнул, ощущая, как внутри поднимается знакомое раздражение. — Теперь она будет стоять у меня во дворе?       — Пока я буду здесь, — невозмутимо ответил Тэхён.       Чонгук на секунду закрыл глаза и тихо застонал, запрокидывая голову.       — Просто прекрасно.       — Рад, что ты доволен, — промурлыкал Тэхён, явно намекая, кто именно тут доволен больше всех.       Именно в этот момент живот Чонгука громко заурчал. Звук в вечерней тишине двора прозвучал почти неприлично громко, так что Чонгук мгновенно замер, словно надеялся, что если не шевелиться, никто этого не заметит.       Тэхён медленно приподнял бровь.       — Ты голоден.       В его голосе не было ни насмешки, ни удивления — просто спокойная констатация очевидного факта. От этого Чонгуку стало только ещё более неловко. Он раздражённо провёл рукой по волосам, взлохматив их ещё сильнее.       — Да ты что, а я-то сам и не догадался, — буркнул он, стараясь придать голосу как можно больше равнодушия.       — Ну… Ты у меня вообще… крайне… догадливый, — протянул Тэхён, сохраняя на лице спокойное выражение, но Чонгук видел смешинки в его глазах.       — Зато со мной не скучно, да? — вздохнул он. Продолжать пикировку с духом на пороге ему уже надоело. Повернувшись к дому, он направился к входной двери, на ходу доставая из кармана ключи.       — Да, я голодный. Весь день ведь не ел. Вот только еды у меня дома нет, — добавил он уже через плечо, на секунду поморщившись. — Потому что денег у меня, если ты вдруг забыл, тоже практически нет. Вчера была пицца, но она уже закончилась.       Он уже собирался открыть дверь, когда за спиной раздался спокойный голос Тэхёна.       — Проверь свой банковский счёт.       Чонгук остановился. Несколько секунд он стоял неподвижно, словно не был уверен, что правильно расслышал. Затем медленно повернулся, глядя на Тэхёна с явным недоверием.       — Что?       — Проверь, — повторил тот всё так же спокойно.       Чонгук несколько секунд смотрел на него, пытаясь понять, шутит он или нет. Но выражение лица Тэхёна оставалось совершенно невозмутимым. Эта его вечная маска спокойствия, которая раздражала Чонгука с самого начала их знакомства. Он вздохнул и достал телефон.       Экран загорелся мягким светом. Чонгук открыл банковское приложение и несколько секунд просто смотрел на него, не решаясь нажать на нужную вкладку. Потом всё-таки нажал. Его брови медленно поднялись на середину лба.       Счёт был разблокирован.       Чонгук машинально обновил страницу. Потом ещё раз. И ещё. Ничего не менялось. Цифра по-прежнему радовала зелёным цветом, намекая, что теперь можно спокойно тратить денежки. И никаких больше уведомлений противным красным цветом!       Он медленно поднял взгляд.       Тэхён стоял, прислонившись плечом к стволу сакуры, и наблюдал за ним с лёгкой усмешкой, которая ясно говорила: он прекрасно знает, что сейчас происходит у Чонгука в голове.       — Я просто выполняю условия нашего соглашения, — спокойно произнёс он.       Чонгук опустил телефон и несколько секунд просто смотрел на него. Слишком много всего произошло за этот день, и мозг начинал уставать от попыток держать всё это под контролем. В конце концов, он коротко выдохнул:       — Ладно.       Он снова повернулся к двери, вставил ключ в замок и повернул его, а потом распахнул её, обернулся к духу и позвал:       — Заходи.       Дом встретил их привычной тишиной. Чонгук щёлкнул выключателем в прихожей, и мягкий свет сразу заполнил пространство. Всё вокруг выглядело так же, как и всегда: не слишком дорогая, но уютная обстановка, чуть подпорченная беспорядком, который он тут устроил, милые безделушки, которые так любила его мама, привычные запахи. Казалось, что сейчас отец спустится по лестнице, чтобы подождать в гостиной, пока мама на кухне закончит колдовать над ужином, и поворчать, что Чонгук опять вернулся домой поздно. Было немного грустно осознавать, что нет — не спустится, и мама не позовёт их ужинать. Дом был родным и привычным, да. Но сегодня Чонгук в нем чувствовал себя иначе. Слишком странно было понимать, что теперь он будет здесь не один. И компанию ему составят не его родители. Ещё бы чётко знать, какова она будет, эта жизнь с Тэхёном. Он помотал головой, отгоняя от себя нерадужные мысли.       Желудок ещё раз напомнил о себе, громко забурчав, и Чонгук выплыл из задумчивости. Достав телефон, он быстро открыл приложение доставки еды.       — Сейчас закажу нам что-нибудь.       Тэхён ничего не ответил. Он просто стоял в гостиной, спокойно наблюдая за парнем, и выглядел так, будто его всё вполне устраивало.       Через полчаса на кухонном столе стояли коробки с едой.       Чонгук разложил всё по тарелкам, поставил стаканы, разлил напитки и, наконец, сел за стол. Тэхён занял место напротив него, двигаясь спокойно и уверенно, словно всё в этом доме было ему давно знакомо. Он ел аккуратно, неторопливо, а Чонгук несколько раз поднимал взгляд от своей тарелки и каждый раз ловил себя на том, что откровенно пялится на Тэхёна.       Его кухня была обычной — современная, светлая, с белыми шкафами, холодильником из нержавеющей стали, микроволновкой и электрической плитой. Всё было знакомым, привычным, частью его повседневной жизни. А напротив него сидел невероятно красивый парень в старинном ханбоке, с длинными волосами, прямой осанкой — от него просто веяло аристократичностью.       Картина выглядела настолько странной, что мозг упрямо отказывался воспринимать её как реальность.       Тэхён заметил очередной его взгляд. Он поднял глаза от тарелки и слегка склонил голову к плечу.       — Что такое, Гук-и?       Чонгук тут же отвёл глаза и уставился в собственную тарелку. Его щеки немного порозовели от смущения, что его поймали на таком откровенном разглядывании. Стараясь казаться невозмутимым, он буркнул:       — Ничего.       Тэхён только улыбнулся краешками губ, его глаза сверкнули. Ему нравилась реакция Чонгука на него и нравился сам Чонгук, хотя он старался лишний раз это не демонстрировать.       После ужина, который они закончили в полной тишине, Чонгук поднялся из-за стола и, коротко махнул рукой в сторону лестницы.       — Душ там. — Он подумал, что чем меньше будет говорить, тем более спокойным и уверенным в себе будет выглядеть. Возможно, это и было немного по-детски, но никакой другой линии поведения он пока не придумал. — Я провожу.       Тэхён без возражений встал и пошёл за ним.       В ванной дух остановился перед душевой кабиной и молча уставился на неё. Панель «радовала» его целой кучей кнопок и рычажков, на многих из которых не было ни значков, ни поясняющих надписей. Устав разглядывать это чудо человеческой мысли, Тэхён повернулся к Чонгуку и намекающе поднял брови.       Они немного померялись взглядами, пока до парня не дошла суть проблемы. Чонгук устало вздохнул и принялся показывать, как и что тут работает.       — Смотри внимательно.       Он протянул руку и включил воду. Повернув ручку, показал, как настраивается поток. Потом — как менять температуру.       — Вот это — включения массажа. Обязательно проверь, что дверцы плотно закрыты, прежде чем начать им пользоваться, иначе устроишь потоп.       Тэхён сделал шаг ближе к нему, разглядывая панель и стараясь всё запомнить. Чонгук почувствовал тепло его тела рядом, слишком близко!              — А это? — тихо спросил Тэхён, указывая на другую кнопку.       Он наклонился ещё немного, и его пальцы легко коснулись запястья Чонгука. Словно случайно. Чонгук вздрогнул. Едва заметно, но дух его дрожь явно уловил. В уголках губ Тэхёна мелькнула едва заметная улыбка, но он ничего не сказал.       Чонгук поспешно отступил назад.       — Белая бутылочка — гель для душа, синяя — шампунь. Мочалку можешь взять любую. Полотенца вот тут — все чистые, бери любые. Всё. Я всё показал, ты всё понял. Мне пора. А ты тут… сам.       Он практически сбежал из ванной.

***

      Минут через двадцать дверь ванной, наконец, открылась. Чонгук, стоявший у двери в свою комнату, подперев стену плечом и листая ленту соцсетей на телефоне, машинально поднял голову — и замер.       Тэхён вышел в коридор, в одном полотенце, которое было обёрнуто вокруг его бёдер. Влажные волосы откинуты назад, по плечам медленно стекали капли воды. Он выглядел совершенно спокойно. Даже больше — уверенно. Словно прекрасно знал, какое впечатление производит.       Чонгук на секунду потерял дар речи.       — Ты… мог бы хотя бы…       Тэхён посмотрел на него, вопросительно вскинув брови и изображая крайнюю степени недоумения. У него на лице было написано «Что не так?»       Чонгук быстро отвернулся, понимая, что зрелище его слишком уж сильно взволновало.       — Ничего. — Ему пришлось пару раз глубоко вдохнуть и сжать кулаки, чтобы вернуть себе спокойствие и хотя бы перестать бросать на духа откровенно жадные взгляды. «Ну же, Чон, ты сможешь!» — уговаривал он себя. Стараясь говорить медленно, чтобы было не так заметно, как сильно охрип его голос, он произнёс: — Пойдём в мою комнату, — и тут же, увидев, как блеснули глаза Тэхёна при этих словах, добавил: — Я дам тебе во что одеться! А не то, что ты подумал!       Он отвернулся, чтобы не видеть реакцию духа, но готов был поставить все что угодно на то, что тот опять мерзко (на самом деле совсем не мерзко, а очень даже соблазнительно, но Чонгук вмажет любому, кто посмеет его поправить) улыбается.       Он резко развернулся, зашёл в комнату и направился к кровати, стараясь не думать, как это выглядит. «Вот надо же было быть таким идиотом, чтобы оставить приготовленные вещи на ней?! — ругал он самого себя мысленно. — Мог бы и в руках их подержать, пока ждал его из ванной! Дебила кусок ты, Чон Чонгук! Что он теперь подумает, а? Комната, кровать и я, направляющийся к этой самой кровати — да тут любой поймёт это как тонкий намёк на толстые обстоятельства!»       Чуть дергаными движениями он подхватил аккуратно разложенные футболку и хлопковые домашние штаны, развернулся к духу и буквально всучил это все ему в руки, резковато бросив:       — Думаю, ты разберёшься, как это надевать.       Он уже хотел указать Тэхёну на дверь, как тот остановил его весьма интересным вопросом:       — Гук-и, а ты ничего не забыл?       И опять эта его чёртова улыбочка! Серьёзно, если он ещё хоть раз изобразит вот это вот на лице — уголки губ приподняты, как и одна бровь, глаза слегка прищурены — Чонгук ему что-то плохое сделает! Потому что каждый раз, видя это выражение лица, Чон понимал — он опять где-то облажался. А лажать он уже откровенно задолбался!       — Ничего я не за… — он осёкся, обернувшись туда, куда недвусмысленно указывал взглядом дух. На кровати остались сиротливо лежать трусы. Которые он тоже приготовил для Тэхёна, но какого-то черта забыл отдать сразу с футболкой и штанами. Кончики ушей начали медленно наливаться краской, он чувствовал, как они буквально горят! Он прикрыл глаза, борясь с желанием хорошенько врезать себе по лбу, и, взяв себя в руки пробормотал: — Это… Это белье. Ты… ну, ты видел на мне такое же… Я не знаю, что у вас там носили, ну, когда ты жил… был жив… ты же был когда-то живым, да? — он захлопнул самому себе рот рукой, понимая, что несёт уже откровенный бред.       — Гук-и, я понял. Это трусы. Так ты мне их дашь, или положил просто, чтобы показать мне своё любимое белье?       И да, опять эта чёртова усмешка! Хорошо, что Чонгук стоял к нему спиной, всё ещё гипнотизируя несчастный предмет одежды, и не видел её. Он бы наверняка уже просто не выдержал.       Чонгук резко развернулся к нему лицом. С такой скоростью, что Тэхён еле успел придать лицу спокойное выражение. Он видел, что парень перед ним уже на грани, и усугублять не желал.       — Это не мои любимые! Это просто трусы! Обычные трусы! Новые, между прочим! Я их ещё ни разу не надевал! — да, звучало несколько истерично, но что поделать. Подрагивающей рукой он схватил несчастные труселя и сунул их Тэхёну, стараясь вообще на него не смотреть. — Возьми и пошли в твою комнату! Спать пора! — с этими словами Чонгук вылетел в коридор, чуть не задев Тэхёна плечом. Тот улыбнулся, пожал плечами и отправился за ним следом.

***

      — Вот твоя комната, в которой ты будешь жить, — с этими словами он прошёл в гостевую спальню, включил в ней свет и обвёл её рукой.       Развернувшись к подошедшему духу, сложил руки на груди и постарался принять как можно более серьёзный и неприступный вид. Чонгук был уверен, что сейчас начнётся спор. Пока Тэхён был в душе, он успел морально к нему подготовиться. Он подбирал аргументы, продумывал ответы на возможные возражения. И вообще был полностью готов отстаивать его проживание не в одной с ним комнате. Он готов был биться до конца! Никто и никак не заставит его спать с этим… этим… с этим, короче, в одной постели! Тем более, в его собственной постели!       Тэхён спокойно вошёл внутрь. Он осмотрел комнату, медленно провёл взглядом по мебели, по окну, по кровати, затем подошёл к ней и без лишних слов сел на край. А потом просто лёг, предварительно сложив горку выданных ему вещей на прикроватную тумбочку.       Чонгук застыл, хлопая глазами.       — И… всё?       Тэхён повернул голову на подушке и вопросительно уставился на него.       — Гук-и, что-то не так?       Чонгук стоял, не двигаясь. Ждал. Но ничего не происходило.       Тэхён просто устроился удобнее, поправил подушку и спокойно посмотрел на него. Никаких попыток соблазнения. Никаких намёков. Он даже не попытался спорить. Через несколько секунд он тихо сказал:       — Спокойной ночи, Гук-и.       И намекающе так указал глазами на дверь, явно предлагая Чонгуку свалить и оставить его одного.       Чонгук ещё некоторое время стоял в дверях, пытаясь понять, что именно сейчас произошло. Он чувствовал себя странно. Откровенно глупо.       Как воин, которому донесли, что к его крепости подходит огромная вражеская армия. Он готовился к обороне, собирал силы, мысленно принимал решение сражаться до конца. Готов был умереть, но не сдаться.       А армия просто прошла мимо. Даже не взглянув на его стены.       Чонгук медленно вышел и закрыл дверь гостевой комнаты. И, остановившись в коридоре, тихо пробормотал:       — Это что сейчас было?