uncomfortable

кулаки аньсиня то и дело врезались в плечи и грудь санвона. казалось, он сам не знал, чего хочет: отбросить его прочь или достать до сердца, которое, как он был уверен, у санвона всегда оставалось холодным.  удары были неровные, сбивчивые – злость путалась с отчаянием. но санвон не отвечал. только тянул к нему руки, пытаясь прижать ближе.  – я испортил свою жизнь ради тебя! – выкрикнул аньсинь, и голос сорвался, переломился на высокой ноте. слёзы хлынули так резко, что дыхание сбилось, и каждый вдох превращался в рыдание. он захлёбывался в собственном голосе, и кулаки дрожали, теряя силу. – ты… ты всё у меня забрал… – слова тонули в хрипе. он бил и плакал, бил и плакал, пока наконец руки не опустились, повиснув бессильно. слёзы катились по лицу, капали на грудь санвона, впитывались в ткань. тот стоял неподвижно, принимая каждый удар, каждую каплю. потом осторожно обнял его, и аньсинь рухнул в эти объятия, сдавшись собственному горю. – я… всё… ради тебя… – он уткнулся лбом в плечо санвона и плакал громко, без остатка, будто в нём ломалось что-то последнее. санвон держал его, крепко и осторожно, и лишь чуть наклонился, чтобы шепнуть прямо в ухо: – я знаю. больше он ничего не сказал. *** желудок урчал до ужаса, сжимался с такой силой, будто рёбра сейчас заполнят всё его тело. аньсинь выпивает последние капли воды из бутылки и с гулким звуком бросает её в мусорку. запах пыли стоял густым слоем, такой плотный, что дышать было почти невозможно. такой неожиданный переезд оказался слишком трудным, но теперь ему кажется, что он останется тут надолго. просто знает. так чувствует. он накидывает спортивку, что висела на спинке стула, и выходит из квартиры. лестница встречает эхом шагов. снаружи ночь тянется холодным воздухом, улица пустая, фонари размывают темноту жёлтыми пятнами. дорога до круглосуточного магазина кажется длиннее обычного: каждый шаг отдаётся в животе, и только урчание напоминает, зачем он вообще вышел. в магазине яркий свет бьёт по глазам, от полок пахнет хлебом и пластиком. он берёт воду, лапшу и что-то на завтра, и быстро идёт обратно. возле дома уже тише, чем было десять минут назад. он поднимает глаза – и замирает. у самого подъезда, прямо на холодном асфальте, лежит человек. аньсинь медлит. несколько секунд просто смотрит, пытаясь понять, пьян ли тот, жив ли вообще. он не помнит лежал ли он всё это время или только сейчас свалился у его пути. потом осторожно подходит ближе. свет фонаря выхватывает лицо. лицо парня было настолько исхудавшим, что скулы торчали острыми углами. розовые потрескавшиеся губы выделялись на фоне бледной кожи, а тёмные мешки под глазами были тяжелее и мрачнее самой ночи. рядом с ним на асфальте валялись телефон, пачка сигарет и зажигалка. от него не пахло алкоголем – и это уже было хорошим знаком. аньсинь вытащил из кармана телефон и набрал номер скорой помощи, но палец так и замер над кнопкой вызова. а вдруг из-за него у этого парня будут неприятности? но если не позвонить – он может умереть здесь, в холодную ночь, один и беспомощный. может, это потеря сознания, и остались считанные секунды? он нахмурился. даже если позвонит – что сказать? он толком не помнил адреса, а на своём ломаном корейском вряд ли сумеет объяснить всё правильно. чёрт. может, лучше разбудить его и попросить самому вызвать скорую? в этот момент нога незнакомца дёрнулась. аньсинь быстро спрятал телефон обратно в карман и опустился на корточки рядом. аккуратно дёрнул его за плечо. – эй… вставай, с тобой всё в порядке? парень перевернулся на бок и отвернулся к нему спиной – мол, оставь меня, не трогай. но аньсинь не из таких. он не мог просто развернуться, вернуться домой и спокойно варить свой рамен, зная, что прямо у подъезда лежит человек, который, возможно, умирает. – так не пойдёт, – пробормотал он и снова потянул его за плечо. – тебе нужна помощь? парень вдруг резко подорвался с места. аньсинь от неожиданности грохается на холодный асфальт, больно ударившись копчиком. – ты чего?.. прости, если… потревожил? но лежать тут – не очень хорошая идея. эй, чувак? почему молчишь? – голос аньсиня заметно дрожал, и он сам это чувствовал. незнакомец сидел, опустив голову вниз, не поднимая взгляда. пальцы нащупали валявшуюся рядом пачку сигарет и зажигалку. щелчок – короткая вспышка огня, и воздух тут же наполнился тяжёлым запахом никотина. – о да… – протянул он, затягиваясь, будто в этом коротком удовольствии было всё спасение. аньсинь снова опустился на корточки рядом, не зная, что сказать, и просто ждал, пока тот докурит. смотрел на него исподлобья, осторожно, будто боялся спугнуть. на первый взгляд – обычный парень, может, старшеклассник: худой, неестественно острый подбородок, торчащие скулы. но что-то в его лице выдавало усталость, не по возрасту. и всё же… если он курит, значит ли это, что он не так уж молод? или наоборот, слишком молод, чтобы уже так привычно держать сигарету? окурок вспыхнул в последний раз, и парень щёлкнул пальцами, отбрасывая его в сторону. потом повернул голову и заметил аньсиня. его глаза расширились от неожиданности, будто он только сейчас понял, что рядом кто-то сидит. – ты чего тут сидишь… как бездомный? – хрипло спросил он. вопрос прозвучал почти насмешкой, но в голосе сквозила растерянность. аньсинь не ожидал такой реплики. на миг даже растерялся, уставившись на него. – я? – он моргнул, чувствуя, как щёки предательски теплеют. – эм… вообще-то я у тебя хотел это спросить. незнакомец усмехнулся уголком губ.  – ну, значит, мы оба… немного не в том месте и не в то время. – всё нормально? – осторожно спросил аньсинь. – да, всё заебись. я тут полежу ещё немного. ты иди, – он снова завалился на асфальт, закинув руки за голову так, будто это мягкая подушка. – тут холодно. – да не, горячо. аньсинь нахмурился. – может, тебя проводить до дома? – я не помню, где живу. иди. он смотрел на него внимательно: его грудь поднималась и опускалась слишком часто, дыхание было неровным. аньсинь, конечно, не был медиком, но даже так было ясно – ему не очень хорошо. – как тебя зовут? – санвон. а тебя? – аньсинь. – а-а, китаец, – на лице мелькнула короткая усмешка. – произношение у тебя хорошее. – спасибо?.. – неуверенно пробормотал аньсинь. он поднялся на ноги и направился к лестнице. в груди всё сжалось. чёрт. что теперь делать? – думал он, почти касаясь перил рукой. он обернулся. санвон всё так же лежал на асфальте, глядя в темноту. – хочешь поесть рамен? – вырвалось у аньсиня неожиданно даже для самого себя. санвон приподнялся, опираясь на локти, и посмотрел на него. на секунду будто взвесил шутка ли это, но потом уголки губ дёрнулись. – давай. санвон поднимался по ступенькам медленно, будто ноги тянули его вниз, но не жаловался. аньсинь пару раз оборачивался, боясь, что тот сорвётся вниз, но санвон шёл за ним.  дверь квартиры открылась с тихим щелчком замка. аньсинь щёлкнул выключателем – лампа на кухне вспыхнула жёлтым светом, слишком ярким для ночи. внутри пахло пылью, краской и картоном. коробки стояли вдоль стен, кое-где были открыты, с торчащей одеждой или книгами. на столе валялся нож для бумаги и пустая бутылка. пространство было сырое, неустроенное.  санвон вошёл стянув обувь, будто пришёл не в чужой дом, а в свой. он огляделся, присвистнул тихо. – новый ремонт? – ну… можно так сказать, – пробормотал аньсинь, ставя пакет с лапшой на стол. – только переехал. санвон прошёлся взглядом по коробкам и пустым стенам.  аньсинь замялся, закатывая рукава. – я сделаю рамен. он поставил кастрюлю на плиту, наливая воду. металл зашумел, и в этой бытовой тишине дыхание санвона слышалось особенно отчётливо. – мы что, реально рамен будем хавать? – спросил санвон, сев на стул. голос у него дрогнул.  аньсинь поставил кастрюлю на плиту, огонь загудел под дном, и в кухне запахло специями. он повернулся, встретился с его взглядом и, чуть приподняв бровь, ответил: – разве я не это предложил? на мгновение повисла тишина.  санвон усмехнулся. он наклонился вперёд, опёрся локтями о стол, разглядывая аньсиня так, будто хотел поймать его на слове. – знаешь, как это звучит? аньсинь отвёл взгляд, высыпая лапшу в кипящую воду. пар ударил в лицо, спрятав румянец. – может, и знаю, – тихо сказал он. санвон молчал, слушая, как пузырится вода. потом хмыкнул, но в его голосе не было насмешки. – тогда ладно. никогда не думал, что окажусь у китайца дома посреди ночи, – сказал он. – смешно. аньсинь промолчал. только сильнее сжал крышку кастрюли, чтобы не выдать, как его задели эти слова. он поставил на стол две миски. пар поднимался над лапшой, запах пряного бульона вплетался в воздух, заполняя маленькую кухню. санвон взял палочки, повертел их в пальцах.  – ты всегда кормишь незнакомцев посреди ночи? – нет, – коротко ответил аньсинь и сел напротив. их колени почти соприкоснулись под столом, и аньсинь машинально отодвинулся. но санвон, наоборот, чуть подался вперёд. с шумом зачерпнул лапшу, втянул её слишком быстро и закашлялся. – осторожнее, горячо же, – сказал аньсинь, протянув ему стакан воды. санвон взял стакан, но вместо того чтобы сразу отпить, задержал руку, словно специально дотронулся до его пальцев. лёгкое касание, но аньсинь замер. – спасибо, – сказал санвон и наконец сделал глоток. тишина снова повисла между ними. только их дыхание заполняли пространство. – ты странный, – произнёс санвон, наклоняясь чуть ближе. – зачем вообще меня подобрал? аньсинь поднял взгляд. в его глазах отражалось слабое кухонное освещение и что-то ещё, что он сам до конца не понимал. – потому что… ты выглядел так, будто тебя нельзя оставлять одного. санвон усмехнулся. он опустил взгляд в миску, а потом снова поднял его. – тогда ты тоже странный. я же сказал тебе идти. – я не умею уходить, когда кто-то… – аньсинь запнулся, – когда кто-то лежит на асфальте и делает вид, что всё в порядке. санвон смотрел на него молча. взгляд был долгим, слишком прямым. потом он снова взял палочки и тихо сказал: – ладно. ешь давай. пока не остыло. аньсинь поймал себя на том, что всё время косится на санвона – как он ест, как иногда слишком долго смотрит в тарелку.  «глупо, – подумал аньсинь. – мы сидим и едим лапшу, и всё, а мне хочется спросить, что с ним. хочется не отпускать. хотя по всем правилам – должен попрощаться, сказать «удачи» и закрыть за ним дверь». он опустил взгляд на свои руки, нервно постукивающие по столу. слова будто сами вырывались наружу, и он несколько секунд боролся с ними – сказать или нет. это ведь действительно странно: пригласить домой парня, о котором он почти ничего не знает. но мысль о том, что тот пойдёт ночью один куда-то по улицам, почему-то казалась невыносимой. аньсинь вздохнул и, не поднимая глаз, тихо сказал: – если что, ты можешь остаться у меня на сегодня. санвон поднял на него взгляд, резкий и внимательный. ничего не сказал – только приподнял брови, будто проверяя, шутка ли это. аньсинь отвёл глаза. – просто… ночь уже, – добавил он, слишком поспешно. тишина потянулась чуть дольше, чем можно было выдержать. санвон не улыбался и не кивал – лишь смотрел, потом он медленно вернулся к тарелке.  – я подумаю, – наконец сказал он тихо. у аньсиня вырвался нервный смешок. – да я и не настаиваю. но внутри уже разливалось странное тепло.  санвон накрутил лапшу на палочки, посмотрел на неё, будто на что-то живое, и вдруг сказал: – знаешь, если долго смотреть на рамен, он начинает выглядеть как клубок червей. аньсинь чуть не поперхнулся. – спасибо. очень вовремя. – но вкус хороший, – спокойно добавил санвон и отправил лапшу в рот, словно это было самое обычное замечание. аньсинь смотрел на него и никак не мог понять: он шутит или нет? – ты всегда так… разговариваешь? – осторожно спросил он. санвон задумался, нахмурился. – я просто говорю то, что думаю. например, у тебя стол шатается. наверное, одна ножка короче. аньсинь машинально посмотрел вниз. стол и правда качался. – ты часто так просто заходишь в чужие дома? – спросил он, уже наполовину в шутку. санвон не смутился. – редко. но твой… уютный. даже если пахнет деревом. он сказал это тем же ровным голосом, что и про червей в рамене. аньсинь уткнулся в миску, чтобы скрыть улыбку. санвон снова помешал лапшу и вдруг сказал: – у тебя миски не одинаковые. одна чуть глубже. я заметил сразу. аньсинь моргнул. – и что? – ничего, – пожал плечами санвон. – просто интересно, как ты выбираешь, кому достанется глубокая. – я даже не думал об этом, – честно признался аньсинь. санвон кивнул.  – странно. я бы думал. аньсинь тяжело вздохнул и сделал вид, что сосредоточился на лапше. через минуту тишины санвон заговорил снова: – а ещё у тебя окна слишком большие. удобно, если вдруг придут духи. они любят смотреть. аньсинь уронил палочки в миску. – …придут кто?! санвон посмотрел на него спокойно, без намёка на шутку. – духи. они всегда где-то рядом. просто не все их замечают. он произнёс это так буднично.  аньсинь нервно хмыкнул: – ты понимаешь, что так людей обычно пугают? санвон снова накрутил лапшу. – но ты всё равно оставил меня у себя. значит, не боишься. – после этого я не усну, – сказал аньсинь, стараясь звучать спокойно, хотя внутри что-то дергалось. – а я буду спать сладким сном. где можно завалиться? – ответил санвон, не поднимая глаз от миски. аньсинь замер на мгновение. он всё-таки согласился… чёрт, но я даже не подумал, где он будет спать. в голове всплыла спальня: двухместная кровать, аккуратная, с простынями, которые только-только разобрал после переезда. он подумал постелить одеяло себе на пол, но всюду лежала пыль, и марать свои вещи не хотелось. – ты слишком долго думаешь, – прозвучало неожиданно. – а, там спальня, но только одна кровать, — выдохнул аньсинь, стараясь, чтобы голос не дрогнул. санвон снова усмехнулся уголком губ, будто это была самая естественная информация на свете. – значит, будем делить? – сказал он тихо, почти шепотом, и взгляд его скользнул на аньсиня. аньсинь чувствовал, как лицо горит, а в голове одновременно крутятся сотни мыслей: как я теперь спать буду?  он опустил глаза на миску с лапшой, делая вид, что сосредоточен на еде, хотя каждое движение казалось ему слишком громким в этой тишине. через минуту он уже открывал дверь спальни.  – вот, сюда, – сказал он тихо, отпуская дверь. санвон зашёл, оглядываясь по комнате. он с лёгкой усмешкой посмотрел на кровать.  – эээ… я… у меня есть что-то, чтобы переодеться, если хочешь. – он кивнул на аккуратно сложенную спортивку, футболку и штаны на стуле. – тут холодно, поэтому надень спортивку.  санвон посмотрел на одежду, потом на него, и будто бы взвесил, стоит ли брать. – ага… хорошо. аньсинь отвёл взгляд, стараясь не заметить, как сильно он сам смущается. – ну… бери. тут чисто. санвон стянул с себя кофту и аньсинь отвернулся.  – зачем стесняться?  аньсинь почувствовал, как ноги чуть подкосились, и глубоко вздохнул, пытаясь отвлечь взгляд. «чёрт, чёрт, чёрт… он реально спокойно раздевается, а я… я даже не знаю, куда деть себя». – я пойду помою посуду, – сказал аньсинь и поспешно вышел из спальни, стараясь не смотреть на санвона. он наклонился к раковине, ладони сжимали губку, а вода струилась по пальцам, словно пыталась смыть напряжение с тела. вроде бы он видел столько много голых тел, как бы это странно не звучало, но раздевалка в спортивном комплексе для мужчин общая. «почему я так реагирую? – думал он, поглядывая на миску в руках. – это просто парень… просто парень, которого я сам пригласил. но… почему так сложно дышать?» он набрал воды в ладони и провёл ими по лицу, пытаясь успокоиться. голова кружилась от собственной смущённости. – чёрт… – выдохнул он сквозь зубы. – всё нормально, аньсинь. просто он переоделся. всё… нормально. аньсинь ополоснул руки, вытер их полотенцем и глубоко вдохнул. стараясь успокоиться, он сделал шаг к двери спальни. санвон уже лежал на кровати с закрытыми глазами, расслабленно вытянувшись. казалось, будто он всегда так спокойно перемещался по чужим домам, и это ещё сильнее усиливало неловкость аньсиня. – эээ… – пробормотал он про себя, чувствуя, как лицо горит. не говоря ни слова, аньсинь аккуратно присел на край кровати, проверяя, чтобы не потревожить санвона. потом, всё ещё держа дистанцию, мягко опустился рядом, стараясь не зацепить ноги чужого человека. в комнате воцарилась тишина. только лёгкое дыхание санвона и собственное учащённое сердцебиение аньсиня напоминало о жизни. каждое мгновение казалось одновременно долгим и слишком близким. санвон не шелохнулся, лишь тихо дышал, словно полностью доверяя этому молчаливому присутствию рядом. аньсинь медленно расслабился, хотя сердце всё ещё колотилось слишком сильно, а мысли никак не могли успокоиться. *** аньсинь проснулся с ощущением пустоты рядом. он моргнул, глаза медленно привыкали к свету утреннего окна, и первым делом заметил: санвона нет. в комнате тихо. никаких признаков того, что он только что спал здесь: его вещи исчезли, а вместе с ними пропали и вещи аньсиня, которую он одолжил. сердце на секунду ёкнуло, и аньсинь с трудом поверил в происходящее. он встал, всё ещё в полусне, и осторожно прошёл на кухню. пусто. следующим шагом был коридор. аньсинь подошёл к входной двери. на полу не было ни кроссовок санвона. казалось, будто он просто растворился в воздухе. аньсинь замер, пытаясь переварить происходящее. он… он ушёл? так тихо? без всякого предупреждения? на всякий случай аньсинь проверил кошелёк – деньги на месте. это был маленький, но важный штрих: никто ничего не взял, никто не воспользовался доверчивостью. он сел на диван, обхватив голову руками, и медленно позволил мыслям пройтись по вчерашней ночи: встреча у подъезда, странные разговоры за раменом, молчание в спальне, его собственное напряжение… всё это казалось сюрреалистичным. он медленно выдохнул, ощущая странное облегчение и одновременно пустоту. тот, кто ещё вчера был рядом, теперь исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь лёгкий запах сигарет и ощущение странной близости, которую аньсинь ещё не мог понять. не успел он прийти в себя после утреннего шока, как раздался звонок в дверь. он мгновенно подскочил и подбежал к двери, сердце бешено колотилось. может, это санвон вернулся? он распахнул дверь… и увидел хозяйку квартиры. – ах, добрый день! – улыбнулась она. – я же говорила, что зайду проверить, как у тебя всё устроилось после переезда. – а, да, заходите, – пробормотал аньсинь, всё ещё слегка ошарашенный. хозяйка прошла в комнату, окинула взглядом пространство и слегка кивнула: – да, порядок, молодец. всё нормально? жалоб никаких нет? жалоб у аньсиня действительно не было, если не считать странных случаев с незваными гостями возле дома, которые потом внезапно исчезали после ночёвки. но это ведь скорее исключение, чем правило. – всё хорошо, спасибо, – ответил он и улыбнулся. в этот момент снизу раздался такой грохот, будто упал холодильник или рухнул человек килограммов под двести. аньсинь дёрнулся от испуга. – ах, этот мальчик меня беспокоит, – шумно выдохнула тётушка. – какой мальчик? – да живёт внизу один. когда заселялся – выглядел вполне нормальным, даже хорошим показался. а потом начал вести себя странно… но слава богу, платит вовремя и квартиру пока не угробил. правда, жалобы на шум иногда поступают, – тётушка запнулась, будто поняв, что сказала лишнего. потом махнула рукой: – ты не волнуйся, он тебя не потревожит. – а, понятно, – только и сказал аньсинь. – ладно, я пойду. проверю санвона, – сказал она и направилась к двери. – с… санвона? – глаза аньсиня округлились. – да, его так зовут. ты что, знаешь его? – удивлённо подняла брови хозяйка. – нет, не знаю, просто спросил, – быстро ответил он. тётушка кивнула и ушла, оставив аньсиня одного с его мыслями. аньсинь закрыл дверь и медленно прошёл обратно в комнату. на кровати всё выглядело так же, как он оставил – смятое одеяло, подушка с едва заметной вмятиной. он снова лёг, вытянулся на спине и уставился в потолок. внизу было тихо. зачем он соврал? аньсинь перевернулся на бок, сжал ладонью край подушки. зачем вообще приходил, ночевал здесь, если снизу у него есть собственная квартира? он пытался найти хоть какое-то объяснение, но всё упиралось в пустоту. санвон ничего не украл… разве что его вещи. но даже это не походило на обычную кражу – слишком странно, бессмысленно. аньсинь стиснул зубы. затем он провалился в сон.  он проснулся уже под вечер, в липком поту, с зудящей головой. воздух в комнате был душным и тяжёлым, как будто он проспал не несколько часов, а целый день. желудок болезненно сжался – голод оказался сильнее сонной вялости. аньсинь провёл рукой по животу и тяжело выдохнул. холодильник пустой, да и готовить не было ни сил, ни желания. он поднялся, спустил ноги на пол и какое-то время сидел, собираясь с мыслями. в голове звенело, губы пересохли. мысль о еде постепенно стала единственной, что удерживалась в сознании. в конце концов он поднялся и потянулся за лёгкой курткой. решение пришло простое: пойти в круглосуточный магазин. хоть что-то купить, перекусить, может, взять воды и успокоить этот назойливый голод. аньсинь спустился по лестнице, тяжело ступая по бетонным ступеням. он остановился у двери квартиры второго этажа. в голове мелькнула странная мысль: может, постучать? он замер, прислушиваясь к тишине. сердце внезапно ускорилось, и ему стало неловко от самой идеи. аньсинь быстро отогнал мысль. нет, не стоит. лучше просто идти в магазин, – твердо сказал он себе и повернулся к выходу. он сел на низкий столик у входа в круглосуточный магазин, держась за горячую миску с раменом. от неё поднимался пар, смешиваясь с прохладным вечерним воздухом. улица была почти пустой. фонари рассыпали свет по асфальту, освещая редкие силуэты прохожих, спешащих по своим делам. прохладный ветер колыхал листья, создавая лёгкий шорох, который резонировал с его усталыми мыслями. каждый глоток рамена согревал изнутри, аньсинь сидел, обхватив миску руками, ощущая контраст между холодом снаружи и теплом внутри, стараясь сосредоточиться на еде и забыть о странностях последних часов. вдруг на стол кто-то поставил пакет. аньсинь резко поднял голову и застыл. перед ним стоял санвон, руки глубоко в карманах джинс, с широкой, слишком непринуждённой улыбкой и красными глазами. аньсинь на мгновение поперхнулся от неожиданности. санвон ударил аньсиня по спине сильнее, чем следовало. тот дернулся, схватившись за ребра. – всё, всё! мне больно! – выдохнул он, ощущая, как сердце вдруг подпрыгнуло. санвон сел рядом, будто совсем не замечая его раздражения: – ты кроме рамена ещё что-то ешь? аньсинь не ответил.  – у тебя лицо красное. слишком остро? – продолжил санвон, наклоняясь к миске и почти ложась на стол, глубоко втягивая аромат рамена. – хочешь, куплю что-то полегче? аньсинь посмотрел на него и молчал. почему он ведёт себя так, будто не убежал с утра? как будто не обманул его? как вообще можно вести себя так непринуждённо после того, что произошло? сердце аньсиня сжалось. он не думал, что сможет злиться на этого человека, ведь он сам предложил ему остаться, и они не договоривались просыпаться вместе, как бы странно это не звучало. просто он не мог понять почему он не сказал, что они живут в одном доме. но как только увидел его такое лёгкое и свободное поведение, кровь в венах закипела. – ты почему молчишь? – неожиданно тихо спросил санвон, наклоняясь ещё ближе. – не умеешь отвечать на вопросы? – слушай, – сказал он, наконец, голосом, чуть дрожащим. – мне не нравится, когда кто-то ведёт себя так… санвон отстранился и сел обратно на стульчик. – как? – спокойно спросил он. – когда обманывают, – произнёс аньсинь, сжимая миску в руках. – это намёк? я обманул тебя? – санвон выглядел так, будто действительно не понимал, о чём сейчас говорит аньсинь. – ты сказал, что не помнишь, где живёшь, хотя на самом деле живёшь прямо подо мной. санвон нахмурился, потом внезапно рассмеялся. аньсинь опешил от такой реакции. – прости… я думал, что сказал тебе. прости, правда, прости, – он хохотал, и слова срывались, едва выходя. – ты издеваешься? – спросил аньсинь. санвон тут же замолчал и вдруг серьёзно посмотрел на него: – нет. если тебя это задело – прости. правда. вчера я был немного не в себе, думал, что сказал тебе. я не хотел тебя обманывать. прости, аньсинь. аньсинь прищурился. – ладно, прощаю. санвон снова заулыбался, затем указал на пакет. – это твоя одежда. химчистка хорошо постаралась, поэтому вот, – он слегка подвинул пакет к аньсиню. – спасибо, но не стоило везти в химчистку. это просто домашняя одежда, – сказал аньсинь, внимательно всматриваясь в него. его глаза были необычно красными, будто капилляры сейчас вот-вот лопнут и кровь польётся. он слегка дрожал, наверное, из-за того, что сидел в одной футболке. волосы были растрёпаны, в целом он выглядел точно так же, как вчера. – люди иногда раздражаются от запаха сигарет, а я весь пропах ими. не хотел доставлять тебе неудобство, – тихо сказал санвон. – пошли домой? – что? – аньсинь моргнул, не сразу понимая. – пошли домой, мне холодно. или ты ещё ешь? – я слишком голоден и хотел ещё что-то покушать… – тихо ответил аньсинь, доставая из пакета спортивку. – надень. – я тебе только что её принес, – улыбнулся санвон, но всё же взял одежду и аккуратно кутается в неё. аньсинь снова перевёл взгляд на рамен, пытаясь сосредоточиться на еде, но мысли возвращались к тому, что перед ним сидел тот же человек, тот же странный санвон, и одновременно чувство раздражения и лёгкой тревоги не отпускало. *** аньсинь взял кусочек кимбапа, санвон снова окунул палочки в рамен. они ели молча, погружённые в свои мысли, пока санвон не решил разрушить это тихое равновесие. – ты занимаешься фигурным катанием? – неожиданно спросил он, слегка наклонившись к миске. – откуда узнал? – аньсинь приподнял бровь, удивлённо глядя на него. – видел коньки у тебя дома. – занимался… потом забросил, – коротко сказал аньсинь. – почему? – просто. не захотел. сейчас просто катаюсь, – он откусил кусочек кимбапа и перевёл взгляд на санвона. – а ты чем занимаешься? – то тем, то этим, – пожал плечами тот, не уточняя. – а конкретно? – иногда хожу в студию, с университета ушёл, гуляю с друзьями… а, кстати, у меня родители церковники. представляешь? – серьёзно? – аньсинь не скрывал лёгкого удивления. – да. туго приходится, поэтому не общаюсь с ними, – сказал санвон, слегка усмехнувшись. – а ты общаешься? – с твоими – нет, – санвон заулыбался от шутки. – со своими – да. – ну и правильно, – кивнул санвон, снова глядя на кимбап. в следующие минуты они поднимались по лестнице и остановились у двери квартиры санвона. – хочешь остаться у меня? – спросил он. – зачем? – удивлённо ответил аньсинь. – вчера я у тебя, сегодня ты у меня, – сказал санвон так непринуждённо, будто это был обычный порядок вещей. – в другой раз, – выдохнул аньсинь. в мыслях у него пронеслось удивление: какой ещё «в другой раз»? зачем? и… когда? но он быстро отогнал эти мысли. – ну ладненько, – сказал санвон, снимая спортивку и отдавая её аньсиню. – спокойной ночи. – и тебе, – коротко ответил аньсинь. он поднялся к себе, зашёл в ванную, чтобы умыть лицо и руки. на столешнице раковины заметил белый порошок, аккуратно отряхнул его. – надо бы поскорее убраться, – подумал аньсинь, ощущая лёгкое раздражение от беспорядка, и принялся приводить всё в порядок.