Loving Memories Never Die

Субин, возможно, ошибался насчёт Бомгю, потому что тот оказался далеко не таким раздражающим, каким он ожидал. Конечно, как только тот понял, как устанавливать ментальную связь с остальными, он проводил много времени, общаясь с ними мысленно, просто чтобы похвастаться своим новым умением. Но после того, как первоначальный порыв повыделываться улёгся, он, казалось, не слишком стремился досаждать Субину. Хотя он всё ещё использовал любую возможность, чтобы поговорить с Субином (и, вероятно, с любым из них) мысленно. Иногда это было просто: «Передай соль», или «У тебя ширинка расстёгнута», а иногда — нечто более серьёзное, вроде: — Как думаешь, что будет с Сокджином? Спустя два дня после всей этой неразберихой с миссией Ёнджуна, Бомгю зашёл в гостиную и обнаружил там одного Субина, лежащего на диване и вдумчиво смотрящего в потолок. — О чём это ты так напряжённо размышляешь? — спросил он, и было совершенно необязательно произносить это в уме Субина, поскольку они находились всего в нескольких метрах друг от друга. Но Субин предположил, что это было неплохо — получить возможность поговорить наедине без риска быть подслушанным, особенно учитывая, о чём он только что размышлял. Приподнявшись, Субин посмотрел на Бомгю и решил просто признаться. — Я пытаюсь решить, как признаться Ёнджуну. — Да? — лицо Бомгю просияло, и он сделал два быстрых шага, чтобы сесть туда, где лежали ноги Субина. — И как продвигается? — Не знаю, — пожал плечами Субин. Ему было не по себе разговаривать с Бомгю без единого движения губ, поэтому ему было комфортнее не смотреть на младшего, пока он говорил. — Я решил, что должен просто сказать ему, потому что мы никогда не знаем, что может случиться в нашей работе. Но, с другой стороны, мне хочется сделать что-то… запоминающееся, наверное. Или что-то романтичное. Бомгю улыбался, когда Субин снова посмотрел на него. — Ты очень милый, хён. Я понимаю, ты хочешь сделать это так, чтобы твои чувства были ему совершенно ясны, но… Я думаю, не так уж важно, что именно ты сделаешь. Если ты скажешь то, что чувствуешь, даже если ты просто за завтраком ему скажешь, он всё равно будет счастлив. Субин, не зная, серьёзен ли Бомгю или нет, шутливо толкнул его в плечо. Это заставило Бомгю рассмеяться, и, конечно, он ответил тем, что пододвинулся вперёд и пригрозил пощекотать Субина своими маленькими ручками. Чтобы удержать его на расстоянии, Субин схватил его руки и оттолкнул их от себя как можно дальше. Они боролись, игриво смеясь, пару минут, пока у них не кончились силы. Затем Бомгю прислонился спиной к согнутым коленям Субина, и оба уставились в потолок над ними. — Знаешь, — сказал Бомгю, и Субин слегка вздрогнул, услышав его голос, звучащий вслух, — тебе не стоит волноваться о том, как Ёнджун-хён отреагирует. Я знаю, ты ненавидишь, когда мы говорим вещи, которые дают тебе «ложную надежду», но разве ты ещё не увидел? — Увидел что? — спросил Субин сдержанным тоном. — То, как он на тебя смотрит? То, как он первым делом идёт к тебе, даже не задумываясь? Его взгляд всегда на тебе, и, я уверен, его мысли тоже. — Бомгю повернулся, чтобы видеть лицо Субина, и приподнял бровь. — Ты правда думаешь, что его чувства к тебе — лишь платонические? Если ты отбросишь все свои неуверенности и страхи, разве ты не увидишь то, что видим все мы? Отбросить все свои страхи… Да, Субин знал, что жизнь была бы проще, если бы он мог просто сделать это. Если бы он мог позволить себе поверить, что, возможно, Ёнджун чувствует то же самое. Потому что он не был слепым, он мог признать, что видел то, о чём говорил Бомгю. Ёнджун был с ним иным, чем с остальными членами команды. Но позволить поверить, что Ёнджун мог чувствовать то же самое… Это заставляло его сердце сжаться. — Тебе не обязательно отвечать, — добавил Бомгю. Он снова повернулся к потолку и съехал чуть ниже, пока затылок не упёрся в колени Субина. — Просто не напрягайся так сильно. Я знаю, что бы ты ни сделал, это будет идеально. Хотя Бомгю любил поддразнивать и досаждать ему, он знал, что Бомгю не стал бы намеренно быть жестоким или даже злым по отношению к нему. Так что, возможно… возможно, ему стоит довериться словам Бомгю, которые он также слышал от Ёсана, Кая и Тэхёна несколько раз за последние месяцы. Да, возможно, пришло время начать верить им. Вот во что он действительно верил — так это в то, что Ёнджун никогда не отвернётся от него из-за признания. Он знал, что Ёнджун слишком о нём заботился, чтобы позволить отвергнутому признанию встать между ними. Возможно, какое-то время будет неловко, если его чувства окажутся не взаимны, но Субин не думал, что станет хуже, чем тогда, когда Ёнджун вёл себя так, будто его почти не существует.

—

Субин дал себе ещё один день. Один день, чтобы подготовить себя к тому, чтобы открыть своё сердце Ёнджуну. Этого должно было хватить, думал он, если бы он только мог определиться, как это сделать. Он мог сделать грандиозный жест — устроить приятный вечер с едой и романтическими украшениями, чтобы создать настроение. Например, устроить пикник или что-то в этом роде. Или же он мог привести Ёнджуна в какое-нибудь шикарное место, куда-нибудь вне их дома, вне этого здания, в котором они проводили большую часть времени. Но тогда ему нужно было решить, куда именно пойти, выбрать хороший ресторан или может отвести его куда-то, например, в музей или океанариум, или… Или, возможно, он слишком сильно зациклился на этом, как и сказал Бомгю. Может быть, он слишком старался без веской причины. Разве Ёнджуну было бы не всё равно, что именно сделает Субин, когда самой важной частью будут слова, которые он собирается произнести? Если бы роли поменялись, он был уверен, что не стал бы возражать, если бы Ёнджун сказал ему правду посреди мытья посуды. Итак, он решил не думать слишком много и просто сделать что-то простое. Когда эти двадцать четыре часа истекут, он попросит Ёнджуна пойти с ним куда-нибудь в тихое место, и тогда он всё расскажет. Всё просто, не так ли?

—

Был разгар дня, и все пятеро расположились вокруг телевизора в гостиной, играя в игру, которая вызывала множество криков и смеха. Намджун дал им несколько выходных дней, следовательно, у них не было никаких обязанностей, которые нужно было выполнять, и, конечно же, они решили устроить вечер игр. Ёнджун сидел на диване, над Субином, который растянулся на полу. Он был одет в серое худи, которое было явно ему велико. Субин сразу узнал его, это было то самое худи, которое он примерил в тот день, когда зашёл в комнату Ёнджуна. Он помнил, как от того худи так сильно пахло Ёнджуном, что это активировало влюблённость Субина. Видя это худи на Ёнджуне сейчас, Субин подтвердил своё первоначальное предположение, что оно когда-то принадлежал ему. Даже если Ёнджун был в хорошей форме, с мускулами, о которых Субин иногда мечтал, его телосложение всё равно было меньше, чем у Субина, а значит, худи сидел на нём очень свободно. Рукава были слишком длинными, и ему приходилось закатывать их, чтобы освободить руки. Субину пришлось заставлять себя не смотреть слишком пристально, когда Ёнджун появился ранее, и даже сейчас, погружённые в игру, он не мог не бросать на него взгляды. В этом наряде он выглядел таким милым и уютным. Спустя несколько часов их соревновательный пыл утих. Кай и Бомгю принесли несколько банок пива, и в итоге они оказались за столом, сидя друг напротив друга, болтая обо всём на свете. Кто-то спросил, какое у каждого любимое место, и этот вопрос вызвал у Субина временный кризис, потому что он не знал что на него ответить. В последнее время он не бывал во многих местах, и в его мозгу всё ещё было заперто довольно много воспоминаний — например, ответ на вопрос о его любимом месте. Решив, что не может ответить «общага», Субин пожал плечами и вместо этого стал слушать ответы других. Ответ Ёнджуна, как всегда, озадачил его больше всего. — Ну, есть много хороших мест, — сначала сказал Ёнджун, что вызвало несколько возражений от его друзей. Затем он рассмеялся и добавил: — но, если бы мне пришлось выбрать одно конкретное место, я бы, наверное, сказал, мост Дунхо. — Мост Дунхо? — Субин напряг память в поисках каких-либо воспоминаний об этом месте, но единственное, что приходило ему в голову, — это бетонный мост, с машинами, проезжающими вдоль пешеходных дорожек. Насколько Субин знал, это был мост, ничем не отличающийся от всех остальных мостов через реку Хан. — Что… что в нём такого особенного? Ёнджун улыбнулся про себя, взглянув на троих других, словно делился с ними секретом. — С ним связано много приятных воспоминаний, — просто ответил он. Субин изучал его лицо, желая снова прочесть его мысли. О каких воспоминаниях он говорил? Что он мог делать на том мосту, что он стал таким особенным?

—

Позже тем же вечером Субин лежал на их кровати, бессмысленно разглядывая потолок над собой. Ёнджун был где-то ещё, возможно, на кухне или в спортзале с Тэхёном, он не знал. Субин не мог перестать думать о словах Ёнджуна, сказанных ранее, о тех приятных воспоминаниях, которые у него, по-видимому, были на том случайном мосту. Он думал о выражении лица Ёнджуна и о том, как тот обменивался взглядами с младшими членами, и задавался вопросом, играл ли он сам какую-то роль в тех воспоминаниях. Могли ли в его мозгу быть заперты воспоминания, которые могли бы рассказать ему, что именно Ёнджун нашёл такого особенного в том мосту? Субин нахмурился, сосредоточившись. Когда он понял, что не может вспомнить, как выглядит тот конкретный мост, он достал телефон и начал искать его изображения. Он выглядел знакомым, но не более особенным, чем любой другой мост, который он мог припомнить. Может, вид на воду там был лучше? Или, осознал он, возможно, приятные воспоминания были вовсе не связаны с мостом. Это поразило его как пощёчина. Воспоминания пронеслись в его сознании, или, точнее, одно конкретное воспоминание. Не было сомнений, что именно об этом думал Ёнджун. Он сорвался с кровати и начал учащенно дышать. Вот чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Не зная, что с собой делать, он выбежал из комнаты и направился в гостиную. Там он обнаружил трёх младших членов команды, разлёгшихся кто где: Бомгю и Тэхён обнимались на диване, Кай играл в кресле в какую-то игру на телефоне. Мысли быстро проносились в голове Субина, пока он пытался не поддаваться панике. К счастью, Ёнджуна там не было. Может, он и правда был в спортзале, или, возможно, заперся в ванной, принимая душ, или… неважно, где он был. Не сейчас. Когда Субин резко остановился посреди комнаты, парни вздрогнули и уставились на него. Он всё ещё тяжело дышал, его глаза были широко раскрыты от шока из-за собственного воспоминания. — Хён? Что происходит? — спросил Кай, убирая телефон и выпрямляясь на сиденье. Его лицо выражало те же эмоции, что и Субин чувствовал от него, — внезапный страх и замешательство. Глядя на лица друзей, он попытался материализовать свою панику, попытался облечь в слова то, что увидел. Всё было очень просто, в конце концов. — Я целовал Ёнджуна, — выдохнул Субин, его голос был тихим и прерывистым, звуча так, будто он сам едва верил в это. Чего, честно говоря, он и не верил. — Что? — переспросил Кай, который сидел дальше всех и, казалось, не расслышал. — Я целовал Ёнджуна-хёна, — повторил он шёпотом, близким к крику. Затем он уставился своими широкими глазами на Бомгю и Тэхёна, вспоминая то время, когда впервые рассказал им о своей влюблённости в Ёнджуна. — Какого чёрта!? Как вы могли мне этого не сказать! — Погоди, — сказал Бомгю, следуя примеру Субина и переходя на шёпот. — Что? Когда ты целовал Хёна? — Не знаю, я только что это вспомнил! Это было на закате на том мосту, о котором говорил хён. — Он подошёл к тому месту, где они сидели, и схватил подушку. Он начал бить их по бокам подушкой, выпуская своё разочарование. — Как вы могли не сказать мне, что я целовал Ёнджуна!? Тэхён схватил подушку, когда Субин занёсся для третьего удара, и на мгновение они стали перетягивать её, пока Субин не потерял хватку. Тэхён отбросил её за себя и встал, чтобы оказаться на одном уровне с Субином. — Стало бы тебе от этого легче, если бы ты знал? — Не знаю! Может быть! — Субин со стоном потёр лицо одной рукой. — Что это вообще значит? Я думаю, это он поцеловал меня первым… Значит ли это, что я ему нравлюсь? Или… нравился, в какой-то момент? Чёрт, у меня все эти месяцы был этот гейский внутренний кризис, и я убеждал себя, что нет никаких шансов, что я ему нравлюсь… Было бы приятно знать, что Ёнджун, возможно, тоже мной интересуется! — Хён, — резонно заметил Бомгю, тоже поднимаясь. — Во-первых, мы пытались говорить тебе, тонко намекая, именно об этом. Ты не слушал. Кроме того, мы считали, что Ёнджуну следует самому рассказать тебе об истинной глубине своих чувств. Если бы мы сказали тебе в самом начале, мы думали, ты не поверишь нам, поэтому мы ничего и не сказали. И смотри! Ты вспомнил сам. — Эй, — сказал Тэхён, мягко хватая Субина за руку, чтобы остановить его нервозные движения. — Нет нужды паниковать. Давай просто посидим немного. — Они усадили его на диван, поместив посередине между собой. Кай тоже придвинул своё кресло ближе. — Хочешь поговорить об этом? — спросил Тэхён. Субин взглянул на него, чувствуя, что находится на грани либо слёз, либо побега. Он покачал головой. — Хочешь, чтобы мы рассказали о тебе и Ёнджуне, о том, что было до? Хотел ли он? Он на мгновение разозлился, что они это скрывали, но теперь, когда он вспомнил сам, он не знал, будет ли лучше услышать всё это или нет. — Эм. Не могли бы вы просто, вкратце, рассказать, какими были наши отношения? — Вкратце? — переспросил Бомгю, мельком взглянув на Кая и Тэхёна. — Ну, конечно. Вы были парой. Субин не знал, почему он не ожидал услышать это. Каким-то образом, даже если он желал этого и фантазировал об этом так долго, он не мог соединить образ красивого, сексуального, уверенного в себе Чхве Ёнджуна с образом себя самого. — К-как? — спросил он. — Что ты имеешь в виду, «как»? — сказал Бомгю, хмурясь на него. — Я имею в виду… почему я? Почему хён…» — Субин-хён, — сказал Тэхён серьёзным тоном. Субин посмотрел на него, прикусывая губу в ожидании продолжения. — Вы, ребята, были вместе года четыре. Вы сохли друг по другу всё то время, что мы вас знаем. Что ты имеешь в виду под «почему»? Должна быть какая-то конкретная причина? — Четыре года? — ахнул Субин. Они были вместе так долго? — И… мы всё ещё были вместе, когда я… когда я… — Когда тебя похитили? Да. — Тэхён горько улыбнулся. — Та миссия, во время которой тебя взяли, была планом Ёнджуна-хёна, и ты вызвался добровольцем. Когда связь с тобой прервалась, Ёнджун был в ярости. Он хотел немедленно пойти за тобой, но Намджун не отпускал его, пока у нас не было продуманного плана. И когда мы нашли тебя… — Он винил себя, — закончил Субин. Внезапно многое начало обретать смысл. Субин посмотрел на Кая, когда младший прочувственно хмыкнул. — Ага. Хён первые несколько недель почти не мог спать из-за чувства вины. Мы пытались помочь ему, иногда оставаясь с ним на ночь, но он не мог с этим смириться. — О. — Внезапно Субин вспомнил все те разы, когда он жаловался на Ёнджуна и на то, как тот вёл себя по отношению к Субину, и как трое других говорили, что его амнезия ударила по Ёнджуну сильнее, чем по ним, потому что их отношения были иными. Каким же глупым он был, что сомневался в этом. — Но, типа, не злись на хёна за то, что он хранил секреты, — добавил Кай, когда Субин оставался тихим и задумчивым. — Он не хотел ничего навязывать тебе, рассказывая обо всём, и поэтому он тоже велел нам ничего не говорить. — Я не злюсь, — покачал головой Субин. Он улыбнулся, видя беспокойство Кая за Ёнджуна. — Я просто… осмысливаю. Он фыркнул, затем рассмеялся ещё раз, и наконец, хлопнув себя по ноге, расхохотался. Парни уставились на него, обмениваясь встревоженными взглядами, пока он не мог остановиться. — Знаете, — проговорил Субин между приступами смеха, — теперь всё приобретает гораздо больше смысла. Когда его дыхание выровнялось, и он почувствовал, что не разразится вновь новым приступом хохота, Субин вздохнул и грубо потёр щёку. — И что мне теперь делать? — Ты мог бы сказать ему, что вспомнил, как вы целовались, — предложил Кай. Тэхён покачал головой. — Нет, ты же знаешь, какой он. Скажешь это не с той интонацией, и он может подумать, что ты заставляешь себя быть с ним из-за этого. Ты должен сказать ему о своих чувствах. Что они никуда не делись, даже несмотря на утраченные воспоминания. Бомгю издал восхищённый звук. — Мой парень даёт лучшие советы. — Субин скривился в его сторону, отчего Бомгю рассмеялся. — Ты же и так планировал признаться. Разве теперь, когда ты знаешь правду, не станет проще? Субин подумал обо всех тех разах, когда он был близок к тому, чтобы поцеловать Ёнджуна, всех тех моментах, когда они оставались одни, и казалось, будто они находятся в своём собственном маленьком мире. Чувствовал ли Ёнджун то же самое, что и он, в те моменты? Хотел ли он поцеловать Субина так же сильно, как Субин хотел поцеловать его? И сводило ли это и его с ума, когда он пытался понять, как рассказать Субину о своих чувствах? — Да, — рассеянно согласился Субин. — Возможно, теперь действительно станет проще. Возможно, он делал из своего признания нечто большее, чем следовало. Зачем устраивать спектакль, когда единственное, что имело значение, — это сказать Ёнджуну, что он чувствует. Теперь, когда он знал правду, он не мог избежать острой боли в груди, когда думал о том, что должен был чувствовать Ёнджун, когда его вернули без воспоминаний об их отношениях, об их любви. Теперь было понятно, почему Ёнджун не мог тогда смотреть Субину в глаза. Это был не только Субин, потерявший свои воспоминания, но и Ёнджун, потерявший своего возлюбленного. Своего лучшего друга. Заменённого незнакомцем с его лицом. Если взглянуть на это под таким углом, он думал, что может по-настоящему понять реакцию Ёнджуна. — Главное — не зацикливайся, — сказал Кай, выводя Субина из его размышлений и заставляя осознать, что он был близок к тому, чтобы уйти в себя. Он попытался последовать совету Кая и отогнать эти мысли, сосредоточившись вместо этого на хорошем. На том, как они с Ёнджуном за последние месяцы заново выстроили свои отношения, и на том факте, что память Субина с каждым днём улучшалась. — Ладно, — сказал он, кивая. Его дыхание к этому моменту почти пришло в норму. — Я признаюсь. Я готов. Трое младших членов команды с гордостью улыбнулись ему. — Как бы мило ни было наблюдать, как вы влюбляетесь друг в друга во второй раз, — сказал Бомгю, — пожалуйста, просто покончите с этим. В прошлый раз тебе понадобилось месяцев шесть, чтобы распланировать своё признание, а в итоге Ёнджун опередил тебя. За это Субин устроил за ним погоню по гостиной.

—

Двадцать четыре часа, данные Субином самому себе, подходили к концу, и он начинал понимать, что сколько бы времени он ни выделил, это не сделает его менее нервным. Поэтому он знал, что нужно просто действовать, сорвать пластырь, так сказать. Он мог бы отрепетировать слова, написать целую речь о своих чувствах к Ёнджуну, но к чему бы это привело? Всё равно он запнётся на полуслове, так что не имело значения, сымпровизирует он или нет. Утром в тот же день, когда он должен был признаться, Субин встретился с Каем в тренировочной комнате незадолго до того, как тому предстояло встретиться с Тэхёном. Большую часть времени они провели, дурачась. Часть времени Кай пытался воодушевить Субина перед предстоящим признанием. Кай также вспомнил, что с момента их последней проверки прошло много времени, поскольку в последнее время он сосредоточился в основном на Тэхёне и Бомгю, так что они в итоге занялись и этим. Младший как раз с жаром рассказывал о том, как обрадуется Ёнджун, услышав признание Субина, когда он взял его руки, чтобы заглянуть в его сознание. — …и ты знаешь, никто не делает хёна счастливее, чем ты, так что, клянусь, он… — Кай внезапно замолчал, заставив Субина вздрогнуть, так как его хватка стала крепче. — Кай-а? — осторожно спросил он, открывая глаза и видя Кая с выражением крайней сосредоточенности на лице. — Что-то не так? Субин чуть не подпрыгнул, когда Кай открыл глаза и воскликнул: — Хён! — Что? — Субин тут же выпрямил спину. — Блок, он… Я никогда раньше не видел его настолько тонким! Субин уставился на него в шоке. — Что? Правда? — Кай быстро закивал. — Но… Что это значит? Тогда Кай ухмыльнулся, заставив тревогу Субина утихнуть. — Это значит, что я думаю, смогу обрушить последнюю часть барьера всего одним небольшим толчком. Если мне удастся убрать его полностью, последняя часть твоих утраченных воспоминаний должна разблокироваться. С недоверчивым смешком Субин обнял Кая. — Чёрт возьми, — воскликнул он, — ты уверен? Думаешь, у тебя получится? — Да, думаю да. Я могу попросить помощи у Тэхёна-хёна, но я уверен, что смогу сделать это. Но, эм, я думаю, сначала мне стоит поговорить с Намджуном. Просто чтобы наверняка. — Хорошо, — сказал Субин, кивая. — Давай так и поступим. — Он знал, что Кай всё ещё боялся совершить ошибку и в итоге причинить ему вред, даже если в последнее время он стал увереннее в своих способностях. Впрочем, они никуда не торопились, так что он мог дать Каю ещё день-другой, прежде чем они что-то предпримут.

—

Несмотря на все размышления о признании Ёнджуну, Субин в итоге решил сделать это в совершенно случайный момент позже в тот же день. Кай сообщил всем новость за обеденным столом и сказал, что они смогут восстановить последние воспоминания Субина в любой день. Всё это время Субин наблюдал за лицом Ёнджуна, оценивая его реакцию. К его удивлению, на лице Ёнджуна распространилась не радость, а тревога. Что бы ни вызывало такую реакцию у Ёнджуна, Субин не мог позволить ему чувствовать это ни секунды дольше. Ему нужно было во всём признаться и объяснить, что даже без всех воспоминаний он был всё ещё влюблён в него. Желание сказать ему стало настолько сильным, что он тут же решил привести свой план в действие. Его не заботили последствия или неудачный момент, ведь в его мыслях был только тот взгляд на лице Ёнджуна. Время вокруг них остановилось, но Ёнджун продолжал моргать и ковыряться в еде перед собой. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы заметить, что младшие члены замерли во времени. Его губы испуганно приоткрылись, когда он перевёл взгляд на Субина. — Субин? Что происходит? Субин поднялся с места, обогнул стол и остановился перед Ёнджуном. Он протянул руку и подождал, пока Ёнджун вложит в неё свою. Ёнджун нехотя сделал это, и Субин тут же поднял его на ноги. — Мне нужно кое-что сказать тебе, — произнёс Субин и с удивлением обнаружил, что его голос твёрд, а сердце бьётся в нормальном ритме. Ёнджун сглотнул, когда Субин медленно потащил его за собой, чтобы выйти из кухни. Он оглянулся на остальных членов и высказал своё беспокойство. — Как ты это делаешь? Со всем, что происходило в последнее время, Субину так и не удалось рассказать Ёнджуну о своей новой способности останавливать время и оставлять других незамороженными вместе с ним. Ну, дело было не только в том, что они были заняты. Частично причина, по которой он не сказал ему, заключалась в том, что он думал сделать это приятным сюрпризом в какой-то момент. Как прямо сейчас. — Я случайно научился этому некоторое время назад, — объяснил Субин. — И с тех пор тренировался. — Но ты не сказал мне об этом? Субин сжал его руку, когда они достигли входной двери. На мгновение оглянувшись на Ёнджуна перед выходом, он сказал: — Я хотел сделать тебе сюрприз. Пока время было остановлено, им не приходилось беспокоиться, что их кто-то прервёт. Пока Субин вёл Ёнджуна из общежития, он быстро придумал план, выбрав идеальное место назначения. Ему оставалось лишь подавить беспокойство о том, что место уже может быть занято. Было уже поздно, наверняка никому другому не пришло бы в голову пойти туда сейчас. — Субин-а, куда мы… — начал Ёнджун, но замолчал, когда Субин свернул в знакомый поворот, и он, казалось, понял, куда они направляются. Вскоре после этого они свернули в последний раз, подойдя к двери, ведущей на лестничный пролёт. Меньше, чем через минуту Субин открыл последнюю дверь и шагнул на открытый воздух. Над головой он видел чистое голубое небо, и, быстро осмотревшись, с облегчением выдохнул. Крыша была пуста. Субин отпустил свой контроль над временем и сразу же заметил это, когда они подошли к середине крыши, где и уселись на то же самое место, где сидели рядом в прошлый раз. До них доносились звуки внешнего мира — машины, птицы и всё прочее, что типично для города. Это было по-своему умиротворяюще. — Хён, — начал Субин, поворачиваясь всем корпусом, пока не оказался полностью лицом к Ёнджуну. Его взгляд встретился с наполненными эмоциями глазами Ёнджуна. В данный момент в чувствах Ёнджуна не было сдержанности, и Субин мог ощущать всю надежду, беспокойство и замешательство, переполнявшие его. Внутри Субин чувствовал то же самое. Хорошо, что Субин не готовил заранее, что скажет, потому что он всё равно ничего не вспомнил бы. Но, в общем-то, он был готов импровизировать, так что это не имело большого значения. Он не беспокоился, что запнётся или скажет что-то не то, потому что знал, что ему не нужны были красивые слова. Единственное, что ему было нужно, — это говорить от сердца. — Хён, мне нужно сказать тебе кое-что, что я знаю уже довольно давно. — Он почувствовал, как Ёнджуном начала овладевать тревога, и Субину пришлось немедленно это пресечь. — Когда я это осознал, мне было так страшно говорить тебе, потому что я думал, что ты избегаешь меня, потому что я тебе больше не нравлюсь. Что ты не хочешь иметь со мной ничего общего. — Он потянулся, чтобы взять вторую руку, которая не была в его хватке, и мягко сжал его ладони. — Но тогда я не знал того, что знаю сейчас. Теперь, думаю, я понимаю, через что ты прошёл. — Субин, — прошептал Ёнджун, — что ты пытаешься сказать? Мимо них просвистел ветер, красиво взъерошив волосы Ёнджуна. Он выглядел таким прекрасным, таким неземным, что Субина поразило благоговение. — Я пытаюсь сказать, что люблю тебя. Лицо Ёнджуна застыло, и на мгновение Субин испугался, что случайно заморозил его во времени. Затем, наблюдая, как меняется выражение лица Ёнджуна, он понял, что дело в том, что его слова шокировали Ёнджуна. Чтобы вывести его из этого состояния и помочь понять, насколько он серьёзен, Субин продолжил. — На самом деле, я влюблён в тебя. Это сводило меня с ума последнее время, и я не знал, взаимно ли это. Но потом… после того, как ты рассказал о том мосте, я вспомнил. Это там у нас был первый поцелуй, да? Глаза Ёнджуна стали влажными, но то, как его губы дрогнули в улыбке, говорило Субину, что его реакция была полна надежды. — Ты… ты говоришь правду? — голос Ёнджуна дрогнул, когда он говорил. — Ты всё ещё любишь меня? — Конечно, — мягко сказал Субин. — Я знаю это уже некоторое время. Даже без всех воспоминаний я всё равно знаю, что люблю тебя. — Он опустил взгляд, внезапно смутившись, опасаясь ответа Ёнджуна. — А ты? Ты всё ещё… Его поцеловали прежде, чем он успел закончить вопрос. Руки Ёнджуна выскользнули из хватки Субина и тут же обвили его шею, поднявшись к его лицу, отчего Субин вздрогнул и сам обхватил руками талию Ёнджуна. С губами Ёнджуна на своих всё внезапно встало на свои места. То, как они двигались в унисон, было доказательством того, что они созданы друг для друга и были так влюблены, как ему говорили. Так же влюблены, как чувствовал Субин. Что-то мокрое коснулось кожи Субина, и он догадался, что Ёнджун, должно быть, плачет. Он чувствовал переполнявшие Ёнджуна эмоции, как если бы они были его собственными, и не винил другого за то, что тот дал им выплеснуться. В тот момент, когда они отклонились назад, чтобы перевести дыхание, Ёнджун прошептал: — Это означало — да, если тебе интересно. Субин от души рассмеялся, чувствуя себя настолько тёплым и счастливым, что не мог удержаться и снова наклонился вперёд, чтобы поймать губы Ёнджуна своими. На этот раз он сосредоточился на их ощущении, на мягкости этих прекрасных губ, о которых он так много фантазировал. Они были идеальны, Ёнджун был идеален. Субин не мог понять, как он прожил так долго, не имея возможности испытать, каково это — целовать Ёнджуна. Теперь, когда он узнал, он никогда не хотел этого забывать. Субин шумно выдохнул, почувствовав, как что-то щёлкнуло в его сознании. Это заставило его дрогнуть у губ Ёнджуна, и тот отстранился с беспокойством в глазах. Что-то изменилось. Субин почувствовал, будто над его воспоминаниями была пелена, не позволявшая ему видеть или получать к ним доступ, и вдруг эта пелена спала. Это был не внезапный наплыв воспоминаний, а скорее осознание того, что он больше не чувствует пустоту. Всё, что он раньше чувствовал утраченным, внезапно снова стало ему доступно. Субин издал недоверчивый смешок, вспомнив слова Кая о том, что блоку в его памяти нужен всего лишь небольшой толчок, чтобы рухнуть. — Субин-а? — спросил Ёнджун. — Что происходит? — Хён, — сказал Субин, и по его лицу расплылась широкая улыбка. Не нуждаясь в раздумьях, он сжал руки Ёнджуна и поднёс их к своему лицу. Нежно, с любовью, он поцеловал холодные пальцы Ёнджуна. — Ты сделал это. Ты помог мне разрушить последний кусок блока в моём сознании. — Субин, что… что это значит? Ухмылка Субина превратилась в самодовольную улыбку, когда он вспомнил всё, что произошло между ним и Ёнджуном, каждую частичку их общей истории. Например, те прозвища, от которых у Ёнджуна подкашивались ноги. — Это значит, что я всё помню, детка. Он едва дал Ёнджуну отреагировать, как снова нырнул вперёд, поймав его губы. На этот раз поцелуй был более стремительным, менее сосредоточенным на передаче чувств, которые, как они оба теперь знали, были взаимны. — Субин, — простонал Ёнджун ему в губы. — Субин, я люблю тебя. — Я люблю тебя, — отозвался Субин, поцеловав его в последний раз, прежде чем начал двигать губами вниз, оставляя влажные поцелуи вдоль линии челюсти и на шее Ёнджуна. — Я так сильно тебя люблю, — повторил Ёнджун, и слова звучали немного неразборчиво, вырываясь из него. — Мне так жаль. Я не хотел избегать тебя. Я был так ужасен с тобой. Субин целовал кожу Ёнджуна, наслаждаясь звуками, которые тот издавал, прежде чем поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Я знаю. Ты уже извинялся, и я уже простил тебя. Я не виню тебя. Несмотря ни на что, я снова в тебя влюбился. — Никогда не оставляй меня так снова, — отчаянно сказал Ёнджун, и взгляд его был суров, чтобы Субин понял всю серьёзность его слов. — Не оставлю. Я никогда больше не хочу видеть, как ты так страдаешь. Они на время потеряли себя друг в друге, сидя там, на холодном воздухе, под звёздами. Каждое прикосновение, каждый поцелуй и каждое слово, шёпотом произнесённое между ними, было наполнено всей той любовью и тоской, которой они не могли делиться долгие месяцы. Наконец-то они снова обрели друг друга. Не осталось никаких барьеров в виде утраченных воспоминаний или подавленных эмоций, и они наконец нашли путь обратно друг к другу.