Зов предков

Я никогда не знал своих родителей. Сколько себя помню — рядом были только бабушка и дедушка. Их руки пахли хлебом, дымом и старыми книгами, и этого мне хватало. Но однажды они ушли. Оба. Дом, в котором мы жили, стал пустым, как могила. Я долго не решался разбирать их вещи. Бродил по скрипучему дому, вслушивался в тишину, словно ждал, что вот-вот услышу знакомый кашель деда или тихий голос бабушки. Но однажды всё же решился. В старом сундуке на чердаке я нашёл то, чего никогда раньше не видел. Деревянная шкатулка, потемневшая от времени, с выгравированным на крышке узором. На нем был замок, а ключа нет. Я осторожно провёл пальцами по крышке шкатулки. Узор показался странно знакомым, будто я уже где-то видел его раньше — во сне или в детских воспоминаниях, которых, как я считал, у меня и не было. Замок выглядел старым, но крепким. Я не знал, где искать ключ. Да и был ли он вообще? Тогда я заметил едва различимую трещину сбоку. Поддел ногтем — и вдруг шкатулка отозвалась. Щёлкнула. Сама. внутри шкатулки был какой-то куб, серебристый такой, я взял его на руку и в этот момент через моё тело словно прошёл ток. Я быстро откинул этот куб в сторону, и мне стало как-то плохо, начало тошнить. Я упал на колени, хватаясь за грудь. Казалось, сердце бьётся не внутри, а где-то в ушах, гулко и оглушительно. Воздуха вдруг стало мало, каждое дыхание обжигало лёгкие. — Ч-что… это?.. — вырвалось у меня сквозь зубы. Тело будто пыталось разорваться изнутри. Вены на руках вспухли, в глазах всё плыло, а кожа покрылась потом. Но вместе с болью пришло ещё кое-что: я слышал скрип половиц под собственным весом так чётко, словно они кричали. Я чувствовал холодный воздух чердака так ясно, будто каждое его дуновение было острой иглой. Мир стал другим. Я — другим. Я с трудом поднял взгляд на куб, лежавший недалеко от меня. Он тихо сиял серебристым светом, словно ждал. Ждал именно меня. Я хотел выбросить его, забыть, сбежать прочь… но ноги будто приросли к полу. Внутри что-то отзывалось на этот свет, тянуло к нему. И я понял: то, что сейчас со мной происходит, уже не остановить. Я тяжело выдохнул, протянул руку снова — и в этот миг темнота обрушилась на меня, накрыла с головой. Последнее, что я помню — ощущение, будто в моих жилах больше не кровь, а пламя. Пробуждение было не самым приятным. Нет, тело чувствовалось лёгким, словно все мои старые болезни и слабости остались там, в прошлом. Но голод… он разрывал меня изнутри. Настолько сильный, что казалось, я готов сожрать всё, что движется. Я открыл глаза — и мир оказался чужим. Надо мной раскинулось не деревянное перекрытие чердака, а яркое небо, синее, почти нереальное. Воздух был свежим, густым, и в нём чувствовались запахи, которых я никогда раньше не ощущал: влажной травы, цветущих деревьев и чего-то ещё… пряного, дикого. Я резко сел, оглядываясь. Вокруг не было ни дома, ни знакомой деревни. Только бескрайний лес, деревья выше любых, что я видел прежде, а где-то вдалеке слышался вой. — Где… я?.. — хрипло прошептал я, чувствуя, как зубы непроизвольно скрипят. Голод становился сильнее, превращался почти в боль. Я сжал живот и только тогда заметил — мои руки. Они выглядели иначе: жилы проступали чётче, мышцы будто налились силой. Даже кожа казалась чуть плотнее, грубее. Я не знал, что со мной произошло. Но одно было ясно: если я не поем то умру, в прямом смысле.