Joyride: do stupid things

— Сону в уборной, — говорит Чонвон.  На его лице расцветает тяжело сдерживаемая улыбка, когда он видит, как преподаватель Пак, сразу же после его слов выходит из автобуса.  На этот раз было запланировано, но вероятность того, что сработает была мала, так что Сону просто собирался пойти в автобус, если jungwononochto напишет "отбой".   За одним студентом преподаватели не стали бы посылать другого, потому что, мало ли, и он утонет в туалете. Скорее отправили бы Пак Сонхуна, так как куратор занят перечислением ребят. Ну а в случае (вполне вероятном) предложения позвонить парню, Ким подначил друга сказать, что в уборной связь плохая.  Когда на экране телефона высветилось сообщение от пользователя jungwononochto "удача на твоей стороне",  у Сону в голове стало пролетать тысяча вариантов, с чего начать и все мимо. Они казались какими-то посредственным.   Послышались шаги, а Кима пробрал мандраж ожидания. Пришлось наполнить лёгкие на максимум их ёмкости, чтобы следом выдохнуть, будто бы, всё волнение. — Ким Сону, ты там? — преподаватель остановился у входа,окликивая парня.  — Здесь,— коротко отвечает Ким, не торопясь выходить. Это лишь помешает, когда рыбка едва зацепилась за крючок.  — Ты нас задерживаешь. Он не спешит говорить, а своим молчанием вынуждает преподавателя медленно открыть дверь и зайти в туалет.   Когда Пак вошёл, с мгновенье решаясь, Сону ощутимо сократил расстояние между ними, подойдя почти вплотную. То, как застали врасплох старшего было очевидно: слова словно обходили стороной голову Пака, когда он в оцепенении, прижался спиной к двери, но из-за ощутимого, как заряд тока, прикосновения чужой ладони к своей, твердо выдавил: — Что ты творишь..? Он пристально смотрел в глаза, нахмурив брови, ожидалая ответа.   — Хочу в кое-чем убедиться...   Ладони обвили впалые щеки, удерживая в капкане. Сону поднялся на носочках, чтобы коснуться губ Пака своими в нервном, но уверенном поцелуе. Сонхун вздрогнул от неожиданности. Он не отвечал, но будто не находил в себе сил оттолкнуть или отстраниться самому. Будто позволил этому моменту быть. Так казалось Сону, он всё же до конца не понимал, что на самом деле хотел бы сделать преподаватель, но чувствовал, что его желают, ибо давно бы уже оттолкнули и поругали.   Ким резко прервал такой запутанный момент, прояснив для себя главное. Он даже заметил, как Сонхун поддался вперёд, будто не желая остановливаться.   — Значит, нравлюсь, — подытожил Ким и, улыбаясь с чувством информационного удовлетворения, покинул уборную, сразу направляясь к автобусу.  Пак слегка отстал, но за счёт своих длинных ног довольно быстро догнал парня, молча шагая с ним вровень.   Все студенты уже сидели в автобусе. Ким сразу заметил любопытный взгляд Чонвона, когда он с преподавателем зашли в транспорт.   — Ким Сону, — раздался голос куратора, — что-то случилось?   — Все в порядке. — Если "все в порядке", почему задержался?   — Уже всё в порядке, — неоднозначно исправился парень, проходя к своему месту за креслами преподавателей.   — Говори, — шепнул Ян, сразу принимаясь за допрос.   — Не сейчас. Ким вскрикнул, когда получил пальцем в ребро от Яна и неловко кивнул обеспокоено обернувшимся к ним одногруппникам и преподавателям, мол "ничего страшного не случилось". В автобусе пока что было тихо, студенты стали ленивыми после приёма пищи, поэтому голос Кима прозвучал громче, чем мог. — Ладно, — начал Ким, продвинувшись к Чонвону, чтобы говорит максимально тихо и накрыл рукой рот друга, зная, что тот тоже сдерживать эмоции не умеет, — мы поцеловались.   У парня округлились глаза, но он послушно не стал громко реагировать, а по выражению его лица было видно, что готов оглушить всех приятелей (и нет) в транспорте. Разблокировал телефон и стал наскоро печатать сообщение Киму, перед его лицом: "Ты?" Кивок.   "А он что?" — Не оттолкнул, — вновь максимально тихо шепнул Сону,продолжая закрывать ладонью чужой рот.  В автобусе мало-помалу начинали разгораться обсуждения всего на свете по нарастающей. День пролетал так же, как леса, посадки, небольшие поселения и хутора. Казалось, что их количество бесконечно или вовсе водитель едет по кругу. Солнце скатывались по небосклону, словно масло со стопки панкейков, а зарево походило на сироп... Столь сладкий, как... губы преподавателя Пака?   Ким снова сбился с сути диалога парней. Джеюн что-то осторожно говорил о загадочной газировке, которую он припрятал для "лучшего отдыха". Хисын предлагал после отбоя собраться в его комнате с Шимом (их не отлепить друг от друга) и устроить просмотр фильма, но Чонвон ворчал, что это плохая идея — "не смотреть фильмы мы туда едем". Джеюн поддерживал Яна, отчего-то пихая Ли в бок и безмолвным вопросом глядя сердито. Вроде всё разрешилось на том, что они выпьют "газировку" со снеками, сыграют в карты и разойдутся (или не сыграют в карты? Сону не понял).  Планы Кима на вечер отличались и "газировка" незвучала надёжно сейчас, в другое время он первый бы поднёс стакан, но не сегодня.   — Соник, ты согласен? — спрашивает Хи, параллельно включая какую-то аркаду с расплывающимся человекоподобным монстром на телефоне.  — Ненадолго , — отмахивается Сону, зевая, чтобы,прислонившись щекой к не щадяще трясущемуся стеклу, попытаться создать вид засыпающего человека. Но Чонвон знает, единственное, что сейчас пытается увидеть его друг это точно не сон, а мужчина, сосредоточенно глядящий на проплывающие возвышенности гор и холмов.   Уже стемнело. От солнца оставались лишь рыжие лучи,стремящиеся тоже скрыться за горизонтом. По небу плыли серые и белые облака, ловящие на себя те самые отростки дневного светила.   Студенты торжественно хлопали и кричали "ураа", когда автобус заехал на парковку арендованных на два дня домов.  Все быстро разошлись и также быстро поделились по двое на одну комнату. Очевидно Сону поселился с Чонвоном, Джеюн с Хисыном, а преподаватели по-одному. Четверо друзей не стали терять время и, поужинав со всеми, собрались в комнате Шима и Ли для запланированной комфортной посиделки. Шим достал из закромов пару бутылок, укутанных в полотенце, ещё три в такой же "защите" — Хисын, остальные выложили купленные на остановке чипсы, крекеры и ещё какую-то острую сушёную ху... непонятно что, главное это купил гурман Джеюн, значит, ему и доедать.   — И так начнём? — говорит Хисын, когда все уже сидят наполу, вокруг раскрытых пачек снеков и закрытых бутылок, — кто отказывается отвечать или выполнять выпивает три глотка соджу.   Значит не карты...   — Джеюн, правда или действие?   — Правда.   — Скучно.   — Лайтовое начало — традиция, — парирует Шим, закидывая сразу несколько чипсов в рот.   Сону на пару с Чонвоном, как роднульки, закатывают глаза, неудивляясь ответу парня, а Ли только коротко цокает, выдвигая нижнюю губу враздумьях.   — Когда ты последний раз с кем-то трахался?   Шим, удивляясь, резко оборачивается на Ли, будто не о жидал такого вопроса, а после растерянно отводит на парней.   — Это лайтово? — нервно хмыкает.   — Чтоб сладко не жилось, — комментирует Чонвон, протягивая другу бутылку, словно тот отказался отвечать.  Шим улыбается и перехватывает напиток, чтобы поставить обратно.   — Я отвечу... Сегодня.   — Врешь, — говорит неверующе Сону, — этой ночью что-ли, перед поездкой? Ты кружки присылал полночи с телефона Хисына.   Шим лишь более уверенно повернул голову к Ли.   — Сам задал этот вопрос... специально же? Теперь Хисын посмотрел в ответ на Джеюна, а потом и на парней.   — Мы вместе, — признается Ли, хватая за талию Шима и притягивая к себе вплотную, словно ставя этим точку, — то есть он действительно трахался сегодня.   Сону с Чонвоном слишком не понимают, что произошло. Они вроде и знали по поведению этих двух любовников, но, чтобы они сами вот так резко признались... Нет, не ожидали.   — Поздравляем что-ли.., — произносит Ян. — Мы правда за вас очень рады, но неожиданным это не было, — продолжает Ким. — Да, думаю, помимо нас об этом догадываются многие, если не все.   — Это ещё почему? — Джеюн выглядит таким забавным, когда не догадывается о своём промахе, а Хисын свиду спокоен, словно и не пытался скрыть. Спустя краткий диалог о Хиюнах (они так себя невзначай назвали, значит и придумали давно), пару трезвых кругов в игре и два отказа Хисына говорить,первый в его жизни раз ему делали минет или он и выполнять задание, где Сону сказал ему укусить Шима за попу (он не совсем против, просто это может привести к последствиям, которые нужно решать им без посторонних); одной попытки Чонвона выполнить действие — дозваться до соседних комнат с балкона, чтобы попросить щепотку соли (довольно безобидно, но рискованно нарваться на преподавателей, да и никто не открыл, "будто все спят в двенадцать ночи и не передают по щепотке соли соседям"), Ким напомнил, что пришёл ненадолго.   — Да, брось, мы всего полчаса сидим, — тянет Джеюн, впопытке остановить парня.   — Тридцать минут плюс-минус три часа, — Сону, поднимаясь спола, собирает с собой пустые пачки от чипсов и сминает их, пихая в пластиковый пакет, — моя совесть чиста. Я пойду.   — Ладно, пиздуй, — кидает в спину Хисын, уже по своему хотению делающий глоток соджу.   — И я, — сказал Чонвон, собрав вещи и на скорости убрав оставшийся мусор в пакет.   — Головка..., — вздохнул Джеюн.   — И ты пиздуй, — отмахнулся Ли от Яна.   — И мы вас любим, — говорит Чонвон. — Спокойной ночи, кролики, — добавляет Ким. Чонвон с Сону выходят в пустой коридор, лишённый свежего воздуха, и сразу же проходят в свою комнату, находящуюся за стенкой. Ян с ходу плюхается на свою кровать, а Ким уходит в душ. А, спустя четверть часа, взглянув в зеркало, уже поправляет растрёпанные пряди под пристальным взглядом Чонвона.   — К историку?   — К моему мужчине. — Тебя не ждать?   Сону оборачивается напоследок, широко улыбаясь и давая, тем самым, положительный ответ.   — Ожидаемо, — ставит точку Ян, нехотя сползая с кровати,чтобы поплестись в ванную комнату.   Неловкая пара стуков о дерево разноситься будто громче, чем ожидалось, когда Сону добирается до комнаты преподавателя. С десять секунд не происходит ничего и Ким надумывает, что Пак спит, его там вообще нет, он с кем-то или там вообще не он, хотя сказали наслучай "чего" искать преподавателей в определённых комнатах. Слышится едва различимые шаги и следом щелчок замка.   — Ты?.. — звучит взволнованно и хрипло.   — Я.   Пак пристально смотрел Сону в глаза, а после тихо сказал: — Проходи... Мужчина отошел от входа, пропуская Кима внутрь, а затем запер дверь и встал около неё, скрестив руки на груди.   — Ну и? Зачем пришел?.. — его голос был твёрдым, но в нем чувствовалось волнение.   — Очевидно, что не историю учить, — с этими словами Ким шагнул вперёд.   Пак слегка задумался, а потом неожиданно резко потянул студента за талию к себе, сильно сокращая расстояние.   — Очевидно.., — шепнул Сонхун, бегая глазами по очертаниям лица младшего. И ещё больше Сону не ожидал того, что его губ коснутся чужие в несдержанном поцелуе, что его крепко обнимут эти обвитые венами руки.   Губы жадно требовали большего, а ладони стали скользить по спине, задирая футболку и касаясь оголенной кожи.   Ким улыбнулся в поцелуй, после кратковременного шока. В ответ на прикосновения историка, руки младшего стали скользить по крепкой груди, задевая чувствительные соски, скрытые лёгкой тканью ночной рубашки.   — Ты сводишь меня с ума.., — отстранился Пак, но только для того, чтобы это сказать, а потом продолжить жадно целовать.    Историк всё сильнее прижимал парня к себе,  сокращая, и без того не оставшееся, пространство между телами. Касания губ и языков, редкая битва зубов —чувствовались голодными, словно каждый желал этого, как чего-то необходимого для существования, на ровне с дыханием и потреблением питательных веществ.   Холодок пробежался по опухшим, налитым кровью, губам, когда они перестали ощущать друг друга.   — Я же.., — начал Пак, пытаясь собрать мысли, которые упорно хотели покинуть его голову, растворяясь в, сладко пахнущем мятой (шампунем Сону), воздухе, — нам не стоит...я преподаватель...   Его горячие ладони продолжали лежать на талии Сону, вопреки своим словам, однако взгляд не выражал однозначности: сомнение и желание смешались в странную кашу, в которой желание сияло ярче.   — Пока мы вдвоём эти социальные статусы не имеют значения, — твёрдо заверяет парень, хотя у самого еле хватает кислорода, чтобы дышать, неговоря уже о том, чтобы складывать буквы в слова.   — Сону.., — только и послышалось хриплое неопределённое.   — Да? — снова сократил расстояние Ким, произнося прямо у чужого рта, добавив сладкое фатальное, — Сонхун?   Губы снова накрыли чужие, требовательно посасывая и кусая, словно их владелец яростно пытался забыть о неприемлемости всей ситуации, но это получалось легко и без того, когда напор рук заставил подчиниться и медленно шагать назад, падая на отпружинившую кровать и выбивая воздух излёгких.   Сону тут же навис сверху, расположив колени по обе стороны от бёдер Пака, а руки того автоматически сползли на чужие бёдра, заставив полностью оседлать свои.   Историк выглядел таким желанным. Он и всегда был таким в глазах Сону, но сейчас... Эти растрёпанные волосы, рассыпанные по смятому одеялу, словно под водой...такие шелковистые... Эти пронзительные, полные блеска возбуждения глаза...Эта лёгкая синяя пижама... рубашка с расстёгнутыми (Кимом подшумок) пуговицами, чётко очерченными виднеющимися ключицами, медленно прыгающим кадыком и пульсирующей венкой.... Эти руки, будто своенравно всё сильнее и сильнее сжимающие мягкую кожу бедер...   Пухлые губы накрыли эту венку, проведя языком. Кадык разнёс вибрацию прямо во время влажного чмока к младшему, когда Пак блаженно промычал: — Т.. ты... ты ста... станешь моей...смертью...   Сонхун тяжело дышал, жмуря глаза и хмуря брови, пока Сону продолжал тщательно расцеловывать его шею, будто боялся пропустить хоть малейший участок чувствительной кожи.   Одна ладонь старшего с трудом отпустила бедро и поднялась к подбородку, заставляя Кима отстраниться и посмотреть затуманенным взглядом. Она настойчиво надавила большим пальцем, приоткрывая податливый рот, чтобы приблизить и вовлечь в очередной мокрый поцелуй, сопровождающийся хлюпаньем обильно скопившейся слюны. Вторая — скользнула по бокам к спине, прижимая всё туловище к Сонхуну, для того, чтобы спустя ещё несколько влажных хлопающих звуков,поменяться местами, аккуратно перевернув Кима на спину.   — Хочу...   Внимательно рассмотрев всю, представшую перед ним картину, Пак, схватил одной рукой оба запястья Кима, заведя их над головой. Зубы впились в тонкую ключицу, затем язык размашисто стал зализывать краснеющий след в знак извинения, когда над ухом раздался сдавленный вскрик.   Пока одна рука крепко удерживала запястья Сону, другая прохладными пальцами пробиралась под ткань футболки, оглаживая мягкий пульсирующий живот, что вызывало табун мурашек. Следом резкая боль пронзила плечо, когда сквозь ткань футболки Пак укусил Кима.   Укусы переменялись на влажные поцелуи, а те переходили внесдержанные посасывания бледной кожи, которые расплывались бардовыми цветениями.   Сердца пульсацией отдавались в ушах, при этом громко отбивались в груди и смешивалась с шумом сбитого дыхания, звонких чмоков и тихих постанываний младшего.   Пак отстранился, отпустив руки Кима, чтобы посмотреть на то, что натворил, его взгляд скользил по следам укусов и засосов на шее и ключице. Он пристально смотрел на Сону, жадно рассматривая каждую деталь его лица и тела. — Такой идеальный.., — завороженно произнёс он, поглаживая ладонью бедро, на котором с большой вероятностью остались синяки от его пальцев, — Ким Сону, будешь моим? — глаза с блеском надежды заглянули в чужие, полные очаровательной глубины.   Сону чувствовал собственнические наклонности Пака, не только в вопросе, но и в том, как он не прогнал его, а впустил в свою комнату, как не стал противиться своим желанием, как жадно целовал. Это не отталкивало. Не от Сонхуна. Любовь прощает многое, если не всё. А Ким понял, что действительно его любит, да и ему нравится историк как собственник.. любой Пак Сонхун ему нравится. — Для этого я к вам и пришёл, — сглотнул Ким, улыбнувшись.   — "К тебе", Сону, ты уже перешёл на "ты", — хмыкнув, Пак чмокнул парня в ямочку на щеке и шепнул на ухо, — я хочу тебя, Ким Сону, прямо сейчас. — Возьми... Старший резко выпрямился, сев на колени, расположив их по бокам бёдер Кима. Прижал те друг к другу, удерживая на месте, чтобы самому спокойно избавиться от рубашки одним движением. Мускулистый торс мужчины был подтянутым, напряжённым и покрытым тонким слоем пота, а горящие глаза продолжали смотреть на желанное, не отвлекаясь даже на действия рук. — Я уже не остановлюсь,— предупреждительно прохрипел Пак, пробираясь горячей ладонью под футболку и медленно задирая ткань, пока вовсе её не стянул и не бросил к своей рубашке. — Не останавливайся... Когда Сонхун наклонил голову, целуя открывшуюся плоскую грудь, а зубами чуть прикусывая и облизывая кожу и затвердевшие от прохладного воздуха соски, Сону не выдержал непреодолимое желание зарыться тому в копну густых волос. — Такой нежный... — утонуло где-то в бледной коже, когда на ней стал расцветал очередной засос. Его губы начали спускаться вниз по телу, оставляя следы огненных поцелуев. Горячий язык дорожкой спускался от ключицы до ровного живота, губами целуя крошечные родинки на пути. Пальцы снова крепко сжали бедра, пуская очередную волну мурашек по телу. — Ты весь дрожишь.., — шепнул Пак, прямо у кромки трусов, выглядывающих из-под шорт. — Мгхм.., — всё, что смог выдавить Сону. Да, блять. Он весь дрожит. А как не дрожать, когда, кажется возбуждение скоро польётся через уши или сперма, потому что, глядя на тело Пака, его руки, чувствуя его прикосновения, поцелуи, укусы и это собственничество, желание подмять под себя — всё может заставить Кима кончить прямо сейчас. Но Сону держиться, как может. Пак выпрямился, встав на ватных ногах на пол и не сводя горячего взгляда с блаженного. Снял свои брюки с бельём и бросил их всё к той же рубашке, к которой отправил так же шорты и боксёры Сону, когда тот с трудом приподнялся для удобства. Преград больше не было. Рамки приличия давно стёрты. А рука мужчины медленно сползла по мягкому телу от рёбер к низу живота. Его глаза темные, полные нескрываемого желания, снова встретились с кимовыми. Он наклонил голову, губы приблизились так близко, что почти каснулись приоткрытых чужих. — Могу я?.., — опалил Пак их горячим желанием, бросая взгляд в сторону своей руки. — Да, — простонал Сону в нетерпении. Сонхун вновь прильнул к губам Кима, глотая сладкие стоны и отвлекая жадным поцелуем от его ладони, которая, огладив член, скользнула все дальше, настигая горячего колечка сокращающихся мышц. — Ты трогал себя? — хрипит Пак, когда с хлюпающим звуком отстраняется от кимовых уст. — Думая о вас... о тебе.., — жалобно тянет младший, ощущая массирующие круговые движения подушечек пальцев на растянутом входе, и проглотив ком в горле, — в шортах... в кармане... Преподаватель быстро сообразил, о чем тот, и, хмыкнув, слез с Сону, через мгновение вернувшись со смазкой и презервативом в руке. — Такой продуманный, — прошептал Пак, выдавливая в руку жидкость, чтобы разогрев её, сразу войти двумя пальцами в и без того пульсирующее кольцо мышц. Сону резко сжал челюсть, когда его несдержанно стали трахать, не используя при этом член. Глаза старшего вспыхнули яростным желанием. — Чёрт... Он быстро разорвал упаковку презерватива зубами и натянул его одним движением руки. Резко притянул Кима к себе, его руки крепко обхватили полюбившиеся бёдра. Вновь губы накрыли губы, но в этот раз старательно нежно, прежде чем медленно и уверенно войти. Дыхания сбились от удовольствия. Теперь они чувствовались едиными, словно неразрывными. Медленно двигаясь внутри Сону и ощущая каждую дрожь и каждый сбитый вдох, Пак скользил губами по шее, оставляя горячие поцелуи на ярких следах, оставленных им же. — Ты... такой красивый.., — слышалось между чмоками. И эти комплименты звучали по-особенному, не так как он воспринимал их от кого-то другого. Они звучали, как что-то, что он так долго добивался и в конецов получил; как то, за что не жалко и умереть от оргазма прямо сейчас, когда движения ускоряются, а Сонхун продолжает сладко целовать и между поцелуями шептать комплименты смешанные с пошлостями — в общем то, что так нравиться слушать младшему, из-за чего он так протяжно стонет и, обвивая шею, насаживается сам. — Н... не хочу...насыщаться тобой...так быстро.., — прерывисто еле произнёс Пак, утопая носом в искусанной ключице парня. Но то, как Сону стал сжиматься вокруг его члена, чувствуя кульминацию, заставило Сонхуна ощутить тоже самое. Он вдохнул воздух, чувствуя, как его тело напряглось. В глазах его виднелось всё больше темноты. Он медленно и сильно толкнулся в последний раз и остановился, запрокидывая голову от ощущений. Ким видел тысячи крупинок, плывущих перед глазами, когда тело накрыло волной оргазма, испытанного вместе с преподавателем. В забытом плане было это: кончить одновременно. Точно было.., просто Сону не подумал, а оно добавилось само. Просто не могло же быть, чтобы он не придумал самую лучшую часть, кульминацию кульминации поездки. — Вот, — тяжелый глоток слюны, — они... глупости, которые....я могу не только говорить.... — Сону, твори больше...своих глупостей, — бормочет Пак в шею парня, лёжа расмягшей тушей на парне, — но только со мной, — рука, не потерявшая своей силы, обхватывает талию и прижимает со всей силой к себе. Ким смеётся, зарываясь ладонью в густоту волос мужчины и шепча: — Для этого я и поехал.