little things

      Донджу потянулся, чувствуя лёгкую, но приятную усталость в мышцах. Он всё ещё привыкал к бумажной работе, но также надеялся, что когда-нибудь сможет вернуться к совместной работе с Джонхёном.       День пролетел незаметно. Бумаги, звонки, короткие беседы с коллегами. Донджу старался не думать о том, что происходит за стенами участка. Он сосредоточился на настоящем.       Обычно Донджу ждал Джонхёна. Ждал его уставшего, но довольного, готового поделиться новостями дня. Ждал его фирменного взгляда, который мог сказать больше тысячи слов. Но сегодня Донджу решил сделать что-то другое. Он хотел порадовать Джонхёна.       Вместо того, чтобы ждать Джонхёна у участка, младший свернул в сторону продуктового магазина. Его шаги были лёгкими, а в голове уже крутились мысли о том, что приготовить. В конце концов, Джонхён любил блюда, которые он готовил.       Зайдя домой, Донджу быстро направился на кухню. Напевая под нос, он принялся готовить...       ...       Дверь квартиры распахнулась с привычным щелчком, и Джонхён зашёл внутрь, размахивая руками, словно отгоняя невидимых врагов. Квартира была окутана лёгкой дымкой, и воздух щипал в носу.       — Донджу-а, ты в порядке? – Прохрипел Джонхён, кашляя и пробираясь на кухню. Его взгляд сразу же упал на Донджу, который стоял у плиты с виноватым видом. Перед ним на сковороде покоился яичный ролл, который безнадёжно превратился в чёрное, обугленное месиво.       — Я всего на чуть-чуть отвлёкся, нарезая фрукты, и в общем, – промямлил Донджу, пытаясь спрятать левую руку за спину. Это движение насторожило Джонхёна. Он молча достал из шкафчика аптечку, обошёл Донджу и мягко, но настойчиво притянул его руку за запястье. На указательном пальце виднелся свежий, всё ещё кровоточащий порез.       — Снова руки дрожали? — Спросил Джонхён, в его голосе не было ни упрёка, только глубокое беспокойство.       Донджу вяло кивнул, слегка поморщившись, когда Джонхён начал обрабатывать рану. Заметив это, старший аккуратно подул на палец, пытаясь уменьшить боль.       — Ты же знаешь, что я всегда хорошо готовил, – печально вздохнул Донджу, глядя на сгоревший ролл.       Джонхён, заклеив рану пластырем, прервал его:       — Знаю, Донджу-а, но сегодня просто был не твой день. В конце концов, такие дни есть у всех, не так ли?       Он улыбнулся, и Донджу, словно ребёнок, фыркнул, перестав грустить.       — Серьёзно, ты пытаешься успокоить меня таким способом? – Спросил он, уже с лёгкой усмешкой.       — А ты хочешь таким? – Хмыкнул Джонхён, легко касаясь его губ.       Это было нежное, почти невесомое прикосновение, но оно мгновенно вызвало волну тепла, разливающуюся по телу Донджу, и он податливо поддался, прикрыв глаза. Конечно, Джонхён был прав.       Нежно целуясь, они медленно завалились на диван. Джонхён обхватил младшего в кольцо рук, их носы почти соприкасались.       Донджу прижался ближе, ощущая твердость мышц Джонхёна под своей щекой. Тепло его тела проникало сквозь тонкую ткань футболки, успокаивая и обволакивая. Он провёл пальцем по его щеке, чувствуя лёгкую, приятную щетину, которая всегда появлялась к вечеру. Это было так знакомо, так уютно.       — Ты всегда знаешь, как меня утешить, – прошептал Донджу, его голос был немного приглушённым от близости, — даже когда я превращаю ужин в угольки.       Джонхён тихо рассмеялся, его грудь слегка вибрировала под Донджу. Этот звук был как бальзам на душу, снимая напряжение, которое накопилось за день. Он нежно погладил Донджу по спине, его прикосновение было уверенным и ласковым.       — Закажем курочку?       — Только побольше острого соуса, – воодушевлённо произнёс Донджу. Джонхён лишь усмехнулся, спешно достав телефон. Живот нещадно урчал, напоминая о том, что домашний ужин сегодня был отменён.       Телефон в руке Джонхёна издал мелодичный звук – заказ был принят.       — Через полчаса заказ доставят, – объявил он, снова прижимая Донджу к себе, — а пока можем посмотреть какой-нибудь фильм? Или просто посидим так?       — Посидим так, – согласился Донджу, устраиваясь поудобнее в объятиях Джонхёна.       Запах гари, который ещё недавно казался таким неприятным, теперь вызывал лишь лёгкую улыбку. Это был запах их маленькой, немного неловкой, но такой настоящей домашней жизни. Жизни, где даже сгоревший яичный ролл мог стать поводом для нежности и заботы. И где всегда был кто-то, кто знал, как успокоить и поддержать.