little things

      Солнце щедро заливало лес золотистым светом, пробиваясь сквозь редеющие кроны деревьев.       Джонхён и Донджу наслаждались редким выходным, сбежав от городской суеты.       Улыбка Донджу сияла ярче самого солнца, когда он шёл рядом с Джонхёном, вдыхая свежий лесной воздух. Они шли, неспешно перебирая ногами по шуршащей листве, и их руки сами собой сплелись. Пальцы Донджу были тёплыми и немного бледными, но крепко сжимали руку Джонхёна.       — На следующей неделе мне разрешили уйти с бумажной работы на работу на выезде с тобой, — внезапно произнёс Донджу, и Джонхён остановился, с некоторым беспокойством взглянув на него.       — Я в порядке, хён, – Донджу, словно почувствовав сомнения старшего, попытался выглядеть убедительно, став размахивать кулаками, как в старые добрые времена своей боксёрской карьеры.       — Моё мнение разве не учитывается? – Скептически уточнил Джонхён, его голос был ровным, но в нём звучала сталь.       Он не был против идеи возвращения Донджу в строй, но его беспокоило то, как он это преподнёс. Это было внезапно, слишком внезапно, и казалось, что Донджу сам себя убеждал в своей "нормальности".       — Ты не хочешь этого? – Немного грустно вздохнул Донджу, пнув жёлтый лист, будто он был виноват в его проблемах со здоровьем, в этой внезапной слабости, которая сковала его тело. В его голосе звучала горечь, смешанная с отчаянием. Он так долго ждал этого момента, этого шанса вернуться.       — Я очень этого хочу, Донджу-а. Я просто волнуюсь, что ещё не время возвращаться к опасной и напряжённой работе, — Джонхён тепло коснулся ладонью спины Донджу, — но также я понимаю, как сильно тебе нужен этот глоток воздуха.       Донджу удивлённо поднял голову. Он ожидал сопротивления, долгих уговоров, возможно, даже спора. Джонхён всегда был осторожен, особенно когда речь шла о безопасности их обоих. Но сейчас он уступал. И это было неожиданно.       — Мм? — вырвалось у него, больше похожее на вопросительный вздох, чем на полноценный ответ. Донджу не мог поверить, что Джонхён так легко уступил ему.       — Да, Донджу-а, но я буду присматривать за тобой, надеясь, что тебе удастся избежать неприятностей в первую же смену, — по-доброму усмехнулся Джонхён, и Донджу неожиданно повис на нём, крепко обняв.       — Джонхён-а, ты не пожалеешь, — прошептал Донджу, его голос звучал немного приглушённо от тесноты объятий. Он отстранился, но его глаза сияли озорством.       Джонхён лишь тепло усмехнулся, глядя на энтузиазм младшего.       — Я буду лучшим твоим напарником, – с этими словами он вприпрыжку помчался вперёд, словно маленький ребёнок.       Однако его стремительный порыв продлился недолго. Через пару шагов раздался звонкий: "Ой!", и Донджу остановился, схватившись за ногу. Конечно, Юн Донджу растёр ноги. Он неловко пошатнулся, пытаясь сохранить равновесие.       Хмыкнув, Джонхён подошел к нему и подставил ему свою спину:       — Забирайся, мой непутёвый напарник.       Не раздумывая, Донджу залез на спину к Джонхёну, и свесив ноги, подул ему на шею.       — Юн Донджу, не балуйся или пойдёшь пешком, — Джонхён пытался сохранить невозмутимость.       — Ты об этом? — ухмыльнулся Донджу, нарочно едва коснувшись губами кожи на шее Джонхёна. Он был тем ещё провокатором.       — Я начинаю жалеть, что согласился вернуться к совместной работе с тобой, – невсерьёз простонал Джонхён.       Донджу лишь шире улыбнулся, представляя их смены, по которым он так сильно скучал. Скучал по Джонхёну.       Чувствуя лёгкое покалывание от дыхания Донджу на своей шее, Джонхён ускорил шаг, стараясь не поддаваться на провокации. Но дрожь, пробежавшая по его телу, выдавала его с головой. Он любил Донджу, любил его безрассудство, его жизнерадостность, любил вот такие моменты, когда Донджу позволял себе быть настолько открытым и непосредственным.       — Ты слишком много себе позволяешь, Донджу-а, — проворчал Джонхён, но в его голосе не было ни капли злости. Скорее, это было похоже на ласковое ворчание.       Донджу лишь молча прижался щекой к спине Джонхёна, чувствуя, как бьётся его сердце. Он закрыл глаза, вдыхая знакомый запах чего-то неуловимо-родного, что принадлежало только Джонхёну. Этот запах был якорем.       — Я просто скучал, — так искренне признался Донджу,— очень скучал. По всему. По тебе. Ведь так мы будем всё время вместе.       — Я тоже, — прошептал Джонхён, его голос был хриплым от нахлынувших чувств, — я тоже очень скучал.       И этого было достаточно. Достаточно, чтобы Донджу почувствовал себя счастливым и безмятежно задремал прямо на спине у Джонхёна.       ...       Дома, когда они наконец оказались в уютной гостиной, Джонхён осторожно опустил Донджу на диван. Младший тут же попытался снять обувь, но даже это далось ему с трудом.       – Подожди, – сказал Джонхён, его голос был мягким. Он исчез на мгновение и вернулся с аптечкой и полотенцем.       Сев на пол перед Донджу, который смущённо опустил взгляд на свои ноги, Джонхён аккуратно снял с него носки. Донджу почувствовал лёгкий холодок на коже, а затем – приятное прикосновение рук.       – Больно? – Тихо спросил Джонхён, смочив полотенце в тёплой воде, чтобы аккуратно протереть ноги Донджу.       – Немного, – едва слышно отозвался Донджу, почувствовав, как покраснели его щёки. Он всегда был немного неловким, когда Джонхён проявлял такую заботу.       Вытащив из аптечки обрабатывающее средство, ватные диски, антисептик и целую пачку пластырей, Джонхён сел рядом с Донджу и осторожно взял его ногу в свои руки. Кстати, пластырей у них в доме было чересчур много, и это была заслуга Юн Донджу, чья неуклюжесть граничила с искусством.       Пока Джонхён тщательно занимался растёртыми ногами, Донджу смотрел на его заботливые руки, на его сосредоточенное лицо, и чувствовал, как тепло медленно разливалось по всему телу.       Когда последняя мозоль была заклеена, Джонхён осторожно поднял ногу Донджу и положил её себе на колени, тепло погладив его по щиколотке.       – Теперь отдыхай, а я приготовлю что-нибудь на ужин, – Джонхён оставил нежный поцелуй на кончике его носа, а Донджу схватил его за локоть.       – Это была хорошая поездка, – Донджу широко улыбнулся, как всегда оставаясь радостным, даже с растёртыми ногами.       Джонхён усмехнулся, глядя на его неугасающий энтузиазм. Донджу всегда был таким – неиссякаемым источником энергии и позитива. Именно это в нём Джонхён любил больше всего.