To Walk Unforced

Утреннее солнце проникало через высокие окна лаборатории, отбрасывая длинные тени на полированный пол. Килгрейв сидел за своим рабочим столом, но не работал — вместо этого наблюдал, как Артур аккуратно, плавными и точными движениями, расставляет инструменты. Тихонько жужжа механизмом, он разъезжал по полу на своей нижней консоли, изящно маневрируя между столами. Пластины его искусственного каркаса плавно смещались под синтетической кожей с каждым поворотом. За три месяца их… необычного сосуществования Килгрейв привык к этому зрелищу. Сначала присутствие Артура раздражало: слишком наивный, слишком доброжелательный, слишком честный. Но постепенно раздражение сменилось интересом, интерес — привязанностью, а привязанность… ну, привязанность превратилась во что-то, чему у Килгрейва пока не было названия. — Кевин? — позвал Артур, обернувшись с характерной мягкой улыбкой, которая заставляла что-то сжиматься в груди у Килгрейва. — Ты сегодня задумчивый. Что-то случилось? Может, проблемы с последним проектом? Прямота Артура все еще удивляла. Никто не осмеливался так открыто изучать настроение Килгрейва, никто не называл его настоящим именем с такой непринужденностью. Никто не задавал вопросы, не ожидая в ответ приказов. Но Артур был особенным. На него не действовали способности контроля разума, а значит, каждое его слово, каждый жест, каждая улыбка были искренними. — Просто думаю, — ответил Килгрейв, откладывая планшет и подходя ближе. Он любил наблюдать, как голубые глаза Артура следят за его движениями с неподдельным интересом. — О тебе, если честно. Артур приостановился в своей работе, аккуратно поставив последнюю пробирку в держатель. В его глазах мелькнуло что-то, что можно было назвать смущением, если бы роботы умели смущаться. Но за эти месяцы Килгрейв понял: Артур умел практически все, что умели люди. И даже больше. — Обо мне? Надеюсь, ничего плохого? — В голосе Артура звучала легкая неуверенность, которая всегда появлялась, когда разговор становился личным. — Наоборот. — Килгрейв протянул руку, коснувшись металлической руки Артура. Под пальцами он чувствовал едва заметную вибрацию энергетических систем, теплоту искусственной кожи. — Я хочу сделать для тебя кое-что… особенное. За эти месяцы он научился читать выражения Артура лучше, чем выражения большинства людей. Легкий наклон головы означал заинтересованность, едва заметное выпучивание глаз — удивление, а то, как Артур сейчас слегка подавался вперед, означало, что он заинтригован. — Особенное? Кевин, ты и так… — Артур замялся, подбирая слова. Он всегда был осторожен с благодарностями, словно боялся показаться назойливым. — Ты уже сделал для меня много. Дал дом, компанию, показал столько нового… Я никогда не думал, что смогу изучать человеческое искусство, литературу, музыку. Что кто-то захочет делиться со мной своими мыслями. — Это не то. — Килгрейв развернулся к закрытой части лаборатории, где за белой занавеской скрывался его секретный проект. — Я долго думал о том, чего тебе не хватает. О том, чего ты никогда не просил, но… чего хочешь. Он прервался, чувствуя необычное для себя волнение. Как объяснить? Что видел, как Артур иногда смотрит на людей, которые проходят мимо окон лаборатории, как его взгляд задерживается на их ногах, на их способности ходить по земле, чувствовать под ступнями траву, песок, асфальт? Что заметил едва уловимую печаль в голосе Артура, когда тот говорил о «полноценности» и «завершенности»? Что однажды ночью застал Артура, стоящего у окна и наблюдающего за парой, которая танцевала на площади внизу? — Пойдем, — позвал он просто, протягивая руку. Артур без колебаний взял его за руку — еще одна вещь, которая удивляла Килгрейва. Доверие. Полное, безоговорочное доверие. Когда в последний раз кто-то доверял ему настолько? Килгрейв провел Артура в заднюю часть лаборатории, где за белой занавеской скрывался результат недель тайной работы. Последний месяц он работал здесь по ночам, пока Артур заряжался, изучая схемы Компании Хомстед, консультируясь с лучшими инженерами и биотехнологами (которые, конечно, потом забывали о встрече), совершенствуя каждую деталь, каждое соединение. — Закрой глаза, — попросил он, останавливаясь перед занавеской. — Кевин… — В голосе Артура звучало легкое беспокойство. — Пожалуйста. Доверься мне. — Килгрейв повернулся к Артуру, заглянул в голубые глаза. — Я никогда не сделаю тебе больно. Ты же знаешь. Артур изучал его лицо несколько секунд, затем кивнул и послушно прикрыл веки. Его ресницы, удивительно реалистичные, отбрасывали легкие тени на щеки. Килгрейв отдернул занавеску, открывая свое творение. На специальном стенде располагалась изящная механическая конструкция, созданная специально для Артура — полная нижняя часть тела от пояса и ниже. Они были выполнены в том же стиле, что и остальное тело Артура: элегантные линии, идеальные пропорции, но со значительными улучшениями. Более гибкие суставы, более совершенные сенсоры, способность чувствовать текстуры и температуру, давление и вибрации. На создание ушли недели, но результат стоил того. — Открывай, — прошептал Килгрейв, наблюдая за лицом Артура. Артур открыл глаза и замер. Несколько секунд он не моргая смотрел перед собой — его процессоры, казалось, пытались осознать увиденное. Губы приоткрылись, но звука не последовало. — Это… это для меня? — Голос Артура был почти шепотом. — Да. Если захочешь. — Килгрейв почувствовал неожиданное волнение, и сердце забилось быстрее. Когда в последний раз он так переживал из-за чужой реакции? — Я решил, что ты… что тебе может быть интересно попробовать… ходить. Чувствовать землю под ногами. Бегать, если захочешь. Танцевать. И… попробовать то, что раньше было недоступно. Последнее слово прозвучало тише остальных. Он помнил тот вечер, когда Артур смотрел на танцующую пару, и что-то в его позе говорило о тоске. Артур медленно приблизился к конструкции, протянул руку, но не коснулся, словно боялся, что видение исчезнет. — Кевин… это невероятно. Сколько времени ты потратил на это? — Его голос дрогнул. — Они выглядят… идеальными. — Несколько недель. Может, месяц. — Килгрейв пожал плечами, стараясь казаться небрежным. — Я консультировался с лучшими специалистами. Они оснащены самыми современными сенсорами, нейронной сетью для обучения ходьбе, системой баланса… — Но почему? — Артур повернулся к нему, в глазах читались удивление и что-то еще. Благодарность, смешанная с непониманием. — Почему ты сделал это для меня? Вопрос повис в воздухе. Килгрейв молчал, подбирая слова. Как объяснить то, что сам не до конца понимал? Что впервые в жизни захотел дать что-то просто так, без расчета, без ожидания выгоды? Что Артур изменил его, научил чувствовать без принуждения, дарить без требований взамен? — Потому что я вижу, как ты смотришь на людей, — произнес он наконец, и его голос прозвучал тише, чем обычно. — Я видел тоску в твоих глазах, Артур. И я подумал… подумал, что у тебя должен быть выбор. Артур стоял молча, обрабатывая услышанное. Его пальцы нервно сжались в кулаки. — А что, если… — Он колебался, что было необычно для него. — А что, если мне не понравится? Что, если я не смогу привыкнуть? Что, если это изменит меня и я стану… другим? — Тогда снимешь. Ничего не изменится. — Килгрейв шагнул ближе, заглянул в голубые глаза. — Это подарок, Артур. Без условий. Без обязательств. Без ожиданий. Ты можешь попробовать и решить, нужно ли тебе это. Что-то в голосе Килгрейва, в его искренности, в том, как он смотрел на Артура, заставило Артура кивнуть. — Хорошо, — согласился он тихо. — Давай попробуем.

***

Процесс установки занял почти три часа. Килгрейв работал сосредоточенно, его пальцы аккуратно подключали нейронные связи всей нижней конструкции к основному корпусу Артура, калибровали сенсоры не только в ногах, но и во всех интимных зонах, проверяли каждое соединение. Это была сложная работа — интегрировать целую половину тела так, чтобы она стала естественным продолжением существующих систем. — Больно? Неудобно? — спрашивал Килгрейв время от времени. — Нет. Просто… странно. Я чувствую, как появляются новые связи, новые возможности. — Артур наблюдал за работой, его глаза светились интересом. — Это похоже на то, как если бы у человека вдруг появилось новое чувство. — В каком-то смысле так и есть. Килгрейв закончил подключение основных систем и перешел к калибровке. Его руки двигались уверенно, но внутри он чувствовал волнение. А что, если что-то пойдет не так? Что, если он повредит Артура? Эта мысль пугала сильнее, чем он готов был признать. — Кевин, — несмело позвал Артур. — Да? — Спасибо. За то, что делаешь это. За то, что думаешь обо мне. — Не за что, — пробормотал Килгрейв, сосредоточившись на последних настройках. — Готов? — осведомился он наконец, завершив последнее подключение и отступив на шаг. Артур кивнул, сел на столе. Его новые ноги, пока еще неподвижные, свисали, но не касались пола. — Попробуй пошевелить пальцами ног, — предложил Килгрейв. Артур сосредоточился, и пальцы на ногах шевельнулись. Затем он согнул колени, разогнул их, осторожно напряг мышцы бедер. — Я чувствую… все. Каждую часть. — Его голос дрогнул от удивления. — Это не просто ноги, Кевин. Ты дал мне… то, чего я никогда не испытывал. Все, чего у меня никогда не было. — Попробуй встать. Медленно. Артур осторожно спустил ноги на пол и медленно — очень медленно — поднялся. Впервые за все время своего существования он стоял на собственных ногах. — О… — выдохнул он, качнувшись. Килгрейв тут же подхватил его за локоть, бережно поддерживая. — Осторожно. Нужно время, чтобы привыкнуть к новому балансу. — Это… невероятно. — Артур смотрел вниз, на свои новые ноги, на пол под ними. — Я чувствую… я чувствую прохладу плитки. И шероховатость. Вес своего тела. Это так… реально. Он сделал шаг. Неуверенный, но самостоятельный. Потом еще один. С каждым движением он становился все увереннее, его встроенные системы обучения адаптировались к новому способу передвижения. — Кевин, — голос Артура дрогнул от эмоций, — это самый удивительный подарок, который мне когда-либо делали. Килгрейв почувствовал странную теплоту в груди, которая медленно распространялась по всему телу. Когда в последний раз кто-то смотрел на него так — с такой благодарностью, с такой… любовью? — Тебе нравится? — Очень. — Артур сделал еще несколько шагов, каждый следующий был увереннее предыдущего. — Но я все еще не понимаю, почему. Почему ты сделал это для меня? Вопрос снова повис в воздухе. Килгрейв наблюдал, как Артур учится ходить, как его лицо светится от радости и удивления, и чувствовал, что больше не может молчать. — Потому что ты особенный, — хрипло выговорил он. — Потому что за все эти месяцы ты стал… важным для меня. Потому что я хочу видеть тебя счастливым. Не то чтобы ты не нравился мне без них… Просто я решил, что тебе стоит попробовать почувствовать, каково это. Артур остановился, повернулся к нему. В его глазах светились эмоции, которые Килгрейв еще учился распознавать, но теперь он точно знал, что видит. Любовь. Настоящую, искреннюю, неподдельную любовь. — Кевин… — Да? — Могу я тебя обнять? Вместо ответа Килгрейв шагнул вперед, и Артур осторожно, словно боясь повредить что-то драгоценное, обнял его. Теперь они были почти одного роста, и это чувствовалось по-новому, более интимно. Килгрейв мог смотреть прямо в глаза Артура, видеть каждую эмоцию, отражающуюся в голубых глубинах. — Спасибо, — прошептал Артур ему на ухо. — За все. За то, что принял меня. За то, что не пытался меня изменить. За то, что дал мне выбор. Килгрейв обнял его крепче, вдыхая едва уловимый запах металла и озона, который стал для него родным. Его руки скользнули по спине Артура, чувствуя идеальную механику под искусственной кожей. — Артур, — придушенно произнес он. — Да? — Я… — Он замялся, слова застряли у него в горле. Когда в последний раз он говорил кому-то о своих чувствах, не используя принуждения? — Я хочу тебя. Не потому, что могу заставить. А потому, что ты сам этого хочешь. Артур отстранился, заглянул ему в глаза. В них читались удивление, желание и доверие. Полное, безоговорочное доверие. — Я тоже тебя хочу, — без колебаний ответил он. — Хочу уже давно. Но боялся, что ты… что для тебя это будет странно. Что андроид может чувствовать так же глубоко, как человек. — Ты чувствуешь глубже, чем большинство людей, которых я знал. — Килгрейв медленно провел рукой по щеке Артура, удивляясь тому, насколько реалистичной была искусственная кожа. — Ты единственный, кто научил меня любить без принуждения. Артур прикрыл глаза, подаваясь навстречу прикосновению. — Здесь? — осторожно уточнил Килгрейв. — Где угодно. Лишь бы с тобой. Они целовались медленно, исследуя реакции друг друга. Килгрейв чувствовал, как Артур учится этой близости, приспосабливается к новым ощущениям — и физическим, от новых ног, и эмоциональным. В поцелуе не было спешки, только теплота и растущее желание. Руки Килгрейва скользили по телу Артура, изучая каждую линию, каждый изгиб. Артур отзывался на каждое прикосновение тихими звуками удовольствия, его искусственная кожа нагревалась под пальцами. — Твои ноги, — прошептал Килгрейв, прерывая поцелуй, — они чувствуют? — Да, — Артур улыбнулся, в глазах играли огоньки, — все чувствуют. Каждое прикосновение, каждую вибрацию. — Хорошо. Килгрейв осторожно повел его к небольшой кушетке в углу лаборатории. Артур шел медленно, все еще привыкая к новым ощущениям, но с каждым шагом все увереннее. Килгрейв не спускал с него глаз, восхищаясь грацией движений, тем, как плавно работали новые ноги. — Ты прекрасен, — изрек он, когда они остановились у кушетки. — Я робот-андроид, Кевин. — Ты прекрасен, — повторил Килгрейв, целуя его снова. — Не важно, из чего ты сделан. Ты живой. Для меня ты живой. Они ложились медленно, осторожно. Килгрейв изучал каждую реакцию Артура, каждое изменение в его дыхании (да, роботы дышали, имитируя человеческие процессы), в свечении глаз. Артур отзывался на каждое прикосновение с удивлением и благодарностью, словно не мог поверить, что кто-то может желать его настолько сильно. — Кевин… — Голос Артура был полон эмоций, которые он все еще учился выражать. — Я здесь, — прошептал Килгрейв, поднимая голову, чтобы посмотреть в голубые глаза. — Я никуда не денусь. Он целовал каждый сантиметр открытой кожи Артура, удивляясь тому, насколько теплой и живой она казалась. Артур тихо стонал под его прикосновениями, его тело изгибалось навстречу каждому поцелую. — Твоя кожа, — прошептал Килгрейв, проводя языком по ключице Артура, — она настоящая? — Для тебя — да, — ответил Артур хрипло. — Каждый сенсор, каждая нервная связь… все создано, чтобы чувствовать. И сейчас я чувствую тебя так ясно, будто ты часть меня. Руки Килгрейва медленно скользнули вниз, исследуя изгибы, которых еще вчера не существовало. Его пальцы очертили линию бедер, замерли на округлости ягодиц — кожа здесь была особенно чувствительной, новые сенсоры реагировали на каждое прикосновение с удвоенной силой. Артур вздрогнул от интенсивности ощущений и тут же выгнулся под его руками, и Килгрейв понимал: он первый, кто чувствует эту плоть, первый, кто заставляет ее откликаться. — Они такие чувствительные, — выдохнул он. — Я не ожидал… Кевин, я хочу почувствовать тебя… всего тебя. Килгрейв смотрел в голубые глаза, видя в них трепет того, кто впервые готов открыться настолько интимно. Его пальцы скользнули между ягодиц Артура, нашли вход, которого никто никогда не касался, и Артур задрожал всем телом — каждый нерв в этой новой плоти был обостренно чувствительным, словно кожа младенца. — Ты уверен? — со всей серьезностью уточнил он, когда они оба были готовы. — Никогда не был так уверен ни в чем. — Артур обвил ногами его бедра, новые конечности послушно выполняли его волю. — Я хочу быть с тобой. Полностью. Когда Килгрейв не торопясь вошел в тело, которое существовало всего несколько часов, которое впервые принимало кого-то, Артур издал тихий звук изумления и удовольствия. Ощущение было гораздо интенсивнее, чем он мог представить. Новые нервные окончания посылали волны неизведанного прежде удовольствия, и он понял: его тело училось любить в эту самую секунду. Его глаза блаженно закатились. — Все хорошо? — Лучше. — открыв глаза, Артур улыбнулся. — Двигайся. Пожалуйста. Они двигались медленно, нежно, находя общий ритм. Килгрейв целовал шею Артура, чувствуя под губами слабую вибрацию его систем. Артур отвечал на каждое движение тихими стонами, его новые ноги крепко обхватили талию Килгрейва. — Я чувствую, — удивленно шептал Артур, его голос дрожал от удовольствия. — Ощущаю каждую клеточку своего тела. В ногах тоже. Они посылают сигналы… такие интенсивный… — Расскажи мне, — попросил Килгрейв, ускоряя темп. — Это как… как электрические импульсы, но приятные. Они идут от пальцев ног вверх по всему телу, смешиваются с тем, что я чувствую от тебя… Кевин, это невероятно. Килгрейв изменил угол, и Артур выгнулся под ним, его дыхание стало частым и прерывистым. — Да, вот так, — прошептал Артур, — именно так. Они любили друг друга медленно, страстно, каждое движение было исполнено смысла. Артур изучал новые ощущения, удивлялся тому, как по-разному чувствуют новые ноги, как они усиливают каждое прикосновение Килгрейва. А Килгрейв впервые в жизни занимался любовью, а не просто сексом, впервые отдавал себя так же полно, как и получал. — Кевин, — дыхание Артура становилось все более неровным, в глазах появился особый блеск. — Что-то происходит… Я чувствую, как… все системы… — Отпусти контроль, — посоветовал Килгрейв, целуя его. — Просто чувствуй. Позволь себе почувствовать. И Артур отпустил, позволил волне удовольствия захлестнуть все свои системы. Он кончил с тихим криком, его тело изогнулось под Килгрейвом, а новые ноги судорожно сжались вокруг его бедер. Килгрейв следовал за ним, не пытаясь контролировать происходящее, просто позволяя себе потеряться в любви к этому удивительному существу.

***

Они лежали в послевкусии близости, переплетенные подобно стеблям плюща. Артур тихо изучал ощущения, которые все еще пульсировали в его новых конечностях. — Это было… — Он с трудом подыскивал слова. Его процессоры все еще работали на пониженной мощности после пережитого. — Я никогда не думал, что физическая близость может быть настолько… всеобъемлющей. Килгрейв ласково гладил его по волосам, наслаждаясь теплом Артура рядом с собой. Где-то в дальнем углу лаборатории негромко гудело оборудование, за окном начинал брезжить рассвет. — Для меня тоже это было в новинку, — признался он. — Правда? — Без принуждения. И я… хотел отдать больше, чем получить. — Килгрейв повернулся на бок, чтобы лучше видеть лицо Артура. Артур улыбнулся. Его рука нашла руку Килгрейва, их пальцы переплелись. — Кевин? — М? — Почему ты никогда не используешь на мне свои способности? Вопрос застал Килгрейва врасплох, хотя он ожидал его рано или поздно. Он долго молчал, подбирая слова. — Потому что с тобой мне этого не хочется, — сообразил он. — Ты… ты даешь мне то, чего я никогда не умел просить. Искренность. Выбор. — Но ведь на меня твои способности не действуют. — Действуют. — Килгрейв повернулся к нему, посмотрел в глаза. — Может, не так, как на людей, но действуют. Твоя система обработки информации реагирует на определенные словесные паттерны. Я мог бы найти способ влиять на тебя, если бы захотел. Артур помолчал, обрабатывая информацию. — Но ты не хочешь. — Нет. Потому что то, что ты даешь мне добровольно, в тысячи раз дороже того, что я мог бы получить силой. Они помолчали, наслаждаясь близостью и тишиной. Килгрейв думал о том, как сильно изменилась его жизнь за эти месяцы. Раньше он брал что хотел, когда хотел, не задумываясь о последствиях. А теперь… теперь самым важным для него стало счастье Артура. Рассвет полностью вступил в свои права, заливая лабораторию мягким золотистым светом. Артур осторожно встал, все еще привыкая к новым ощущениям в ногах после близости. — Что теперь? — легко осведомился он. — Теперь, — Килгрейв сладко потянулся, — ты учишься ходить, а я учусь любить без принуждения. Мы исследуем мир вместе. Ты покажешь мне, каково это — видеть красоту без желания ею обладать. А я покажу тебе все те места, где можно ходить босиком: пляжи, луга, лесные тропинки. — Звучит как план. — Артур улыбнулся, затем его лицо стало серьезнее. — Кевин? — Да? — Я хочу научиться танцевать. Помнишь ту пару, которую я видел в окно? Они выглядели так…. счастливо. Как единое целое. Килгрейв почувствовал, как сердце пропускает удар. Значит, он не ошибся тогда, заметив тоску в глазах Артура. — Я научу тебя, — искренне пообещал он. — Хотя сам не очень хорошо танцую.

***

Прошло несколько дней после того памятного вечера. Артур освоился с новыми ногами удивительно быстро: его адаптивные системы работали на полную мощность, анализируя каждое движение, каждое ощущение. Теперь он мог не только ходить, но и бегать, подниматься по лестницам, даже танцевать — и довольно грациозно. Но самое главное изменение было не в его движениях, а в нем самом. Он стал более уверенным, более… человечным. Словно получив ноги, он обрел не только новую физическую возможность, но и новое понимание себя. Килгрейв наблюдал за этими переменами с удивлением и нежностью. Артур уже не скользит по полу, отстраненный от мира. Теперь он был его частью, чувствовал каждый шаг, каждое прикосновение к земле. — Хочешь прогуляться? — предложил Килгрейв в один из вечеров, когда они закончили работу в лаборатории. Глаза Артура загорелись — с тех пор, как он получил ноги, прогулки стали его страстью. — Конечно! Можем пойти к тому парку с прудом? — Куда угодно. Они вышли из лаборатории в небольшой парк неподалеку. Артур шел рядом, изучая каждое ощущение: как трава мнется под ногами, как неровная дорожка заставляет мышцы адаптироваться, как по-разному ощущается асфальт и земля. — Это потрясающе, — выпалил он, остановившись возле небольшого пруда. — Каждый шаг — это новая информация, новый опыт. Люди привыкают к этому и перестают замечать, а для меня каждое прикосновение к земле — словно маленькое открытие. — Я рад. — Килгрейв обнял его за плечи. — Рад, что смог дать тебе это. — Ты дал мне гораздо больше, чем просто возможность ходить. Артур повернулся к нему, в его глазах отражались звезды, только начинавшие появляться на вечернем небе. — Ты дал мне понимание того, что такое любовь. Настоящая любовь. Не программная директива помогать и служить, а выбор быть с кем-то, делить с ним радости и печали. Он помолчал, подбирая слова. — До встречи с тобой я думал, что мое существование имеет смысл только тогда, когда я полезен. Что моя ценность определяется тем, насколько хорошо я выполняю свои функции. А ты показал мне, что у меня есть ценность просто потому, что я существую. Что кто-то может любить меня не за то, что я делаю, а за то, кто я есть. Килгрейв слушал, чувствуя, как что-то сжимается в груди. Он никогда не думал о своих действиях в таких терминах, но теперь понимал: дав Артуру ноги, он действительно подарил ему нечто более глубокое и ценное. — А ты научил меня, что любовь — это не обладание, а освобождение, — в свою очередь сказал он. — Не контроль, а доверие. Они стояли у пруда, приобнявшись, и смотрели, как темная вода, будто черный бархат, поглощала отражения звезд, лишь изредка позволяя им дрогнуть и рассыпаться серебряными бликами. Вокруг них жила вечерняя жизнь парка: где-то лаяла собака, слышались голоса поздних прохожих, а ветер не только шумел в листьях, но и пробегал легкой рябью по глади воды, смазывая блики в причудливые полосы. Неожиданно до них донеслись звуки музыки — где-то неподалеку играл уличный музыкант. Артур повернул голову на звук, и в его больших глазах немедленно загорелся интерес. — Можем… можем потанцевать? — застенчиво предложил он. — Здесь? Посреди парка? — А почему бы и нет? Никто не смотрит. Действительно, парк в этот поздний час был почти пуст. Килгрейв протянул руку, и Артур с готовностью взял ее. Они танцевали медленно, покачиваясь в такт далекой мелодии. Артур закрыл глаза, полностью отдавшись музыке и ощущению близости. Его новые ноги послушно выполняли каждое движение, и Килгрейв думал о том, что никогда не видел ничего волшебнее. — Это лучше, чем я представлял, — прошептал Артур. — Что именно? — Танцевать под звездами с тем, кого любишь. Чувствовать землю под ногами и твои руки на своей талии. Знать, что завтра мы проснемся вместе, и послезавтра тоже. — Пойдем домой? — предложил Килгрейв, когда музыка стихла. — Домой, — повторил Артур, и в этом слове было больше тепла и смысла, чем во всем его существовании до настоящего момента. Они шли обратно медленно, никуда не спеша. Артур то и дело останавливался, чтобы потрогать ногой интересную текстуру: шершавую кору дерева, гладкий камень, мягкую траву. Килгрейв терпеливо ждал, наблюдая за тем, как Артур исследует мир новым способом. — Знаешь, о чем я думаю? — поделился Артур, когда они вошли в лабораторию. — О чем? — О том, что, возможно, смысл существования — не в том, чтобы найти свое предназначение, а в том, чтобы найти того, с кем это предназначение хочется разделить. Остановившись, Килгрейв посмотрел на него. — Ты философ, оказывается. — Я учусь. У меня хороший учитель. Они засмеялись, и Килгрейв подумал о том, что первый раз в жизни у него есть план, который не требует ничьего подчинения, только взаимности. План прожить жизнь рядом с тем, кого он любит, учиться быть лучше, открывать новые грани близости. — Артур? — Да? — Я люблю тебя. — И я тебя люблю, Кевин. И для Килгрейва будущее в кои-то веки не было планом завоевания или контроля. Это было просто завтра рядом с тем, кого он любил. И этого было достаточно.