Помолвка под маской

Глава: Осколки и тьма Утро после помолвки встретило Эви холодом. Даже лучи солнца, пробивавшиеся сквозь плотные бархатные занавеси, не приносили тепла — казалось, дом Ноттов поглощал всё живое, оставляя лишь тени и тишину. Она лежала на кровати, неподвижно, уставившись в потолок, где свет медленно дробился на пыльные частицы. Кольцо на пальце блестело в луче, тонкий серебряный ободок с тёмно-зелёным камнем. Оно было красивым — но тяжесть его будто впивалась в душу. Сегодня — особый день. Так сказал вчера Тео, холодно и без эмоций. В дом прибудут гости, «которым подобает видеть новую невесту рода Нотт». Гости — сам Тёмный Лорд, Беллатрисса Лестрейндж и Малфои. Эви не притронулась к завтраку, который принёс эльф. Еда остывала, пар рассеялся, и тишина в комнате становилась почти ощутимой. Когда в дверь постучали, она вздрогнула. — Войдите, — тихо сказала она. На пороге стояла домоправительница — сухая, сдержанная, как и весь этот дом. — Госпожа Нотт просила напомнить, что к обеду вас ждут в зале, леди Нотт. Слово «леди» прозвучало почти как приговор. Когда дверь закрылась, Эви прижала подушку к груди. Леди Нотт. Название, которое звучало не как титул, а как цепь. Ужин в тени Зал, где собирались гости, напоминал старинный склеп. Потолок тонул в полумраке, тяжёлые канделябры из чёрного металла бросали холодное серебристое свечение на длинный стол. Всё здесь дышало властью, тайной и страхом. Когда массивные двери распахнулись, воздух будто застыл. Вошёл Он — высокий, бесшумный, словно сама тьма приняла человеческий облик. Волдеморт. За ним — Хвост, съёженный, тень хозяина. Его взгляд был ледяным, безжизненным, но в нём горел разум, от которого хотелось отводить глаза. Эви почувствовала, как что-то холодное и змеиное медленно проникает в её разум. Мысли поплыли, перед глазами вспыхнули воспоминания — боль, страх, одиночество. Она собрала всё внутри, выстроила щит. Твёрдый, ровный, непроницаемый. Лёгкая судорога прошла по её лицу, но она выдержала. — Прекрасно, — произнёс Волдеморт, чуть склонив голову. — Твои родители учили тебя тому, что действительно важно. Он почти улыбнулся — так, как улыбается тот, кто испытывает удовольствие от чужого страха. — Щит — это главное. Хорошо, девочка. Эви опустила глаза. Сердце колотилось. Каждый вдох отдавался болью в груди. Беллатрисса Лестрейндж сидела рядом, лениво проводя пальцем по ножу. — Ну что, леди Нотт, — протянула она с язвительной насмешкой. — Думаешь уже о ребёнке? Или придётся нам ждать? Она усмехнулась, не дождавшись ответа. — Главное, чтобы леди Нотт подарила наследника как можно скорее. Так ведь? Эви едва сдержала дрожь. Воздух словно стал плотным, липким. — Я думаю, — спокойно, но твёрдо произнёс Тео, — что подобные темы за столом — дурной тон. Беллатрисса фыркнула. — Мы же почти семья, дорогой. А семья должна говорить о будущем. Особенно о чистой крови. Тео напрягся, но не отвёл взгляда. — Свадьба будет летом. Мы только помолвлены. Его голос прозвучал глухо, но с таким оттенком власти, что даже Волдеморт, сидящий во главе стола, чуть приподнял бровь, будто оценивая дерзость. Нарцисса и Люциус Малфой наблюдали с интересом. — Держись, Эвелин, — сказала Нарцисса тихо, словно между прочим. — В таких семьях порядок выше чувств. — А долг, — добавил Люциус с ледяной вежливостью, — не игрушка. Старший Нотт, отец Тео, заговорил хрипло, с нажимом: — В этом доме никто не поступает по собственному желанию. Здесь каждый шаг имеет цену. Эви опустила взгляд. Сердце билось как сумасшедшее. Волдеморт посмотрел на неё вновь, и Эви ощутила, как его холодный разум почти касается её сознания. Она усилила щит. На секунду — только на секунду — в его взгляде мелькнуло что-то вроде удовлетворения. — Ты сделал правильный выбор, Нотт, — обратился он к старшему. — Попросить такую редкую невесту для сына — мудро. Он перевёл взгляд на Эви. — Сильная. Из хорошей крови. Родит сильного тёмного волшебника. Ведь в жилах Ноттов течёт только чистая тьма. Эви едва сдержала слёзы. Каждое слово было как клеймо. Старший Нотт усмехнулся, чуть склонив голову: — Я не мог упустить такое чудо, милорд. Чистокровная, из древнего рода, сильная и… безупречно чиста. Настоящая леди. Беллатрисса хмыкнула, глаза сверкнули. — С Пьюси эта девчонка и до утра бы не дожила, — сказала она с издевкой. — Не дождалась бы свадьбы, если вы понимаете, о чём я. Она наклонилась вперёд, улыбаясь. — Похоже, юный Нотт слишком терпелив. А наследники, как известно, сами себя не создадут. Тео резко поднял взгляд, голос его стал стальным: — Со своей женой я разберусь сам. Слова отрезали воздух. Даже Белла на миг умолкла. А для Эви — эта короткая, сухая фраза стала как щит. Впервые за весь вечер кто-то встал между ней и этим кошмаром. Она подняла глаза. В его взгляде не было нежности — но было понимание. Он видел её страх. И не отвернулся. Эви впервые ощутила, что не одна. И это чувство, хоть и крошечное, позволило ей выпрямить спину. Позже, когда гости разошлись и тяжёлые двери зала захлопнулись, Эви вернулась в комнату. Она рухнула на кровать, сжимая подушку, и позволила себе то, чего не могла позволить весь вечер — дрожь. Когда дверь тихо скрипнула, она даже не подняла головы. — Ты в порядке? — голос Тео был ровным, почти холодным. Эви медленно повернулась, глаза блестели от гнева и слёз. — В порядке? После этого вечера? После того, как он лез в мою голову, как они обсуждали меня, будто я не человек, а вещь? Ты называешь это порядком? — Ты справилась, — произнёс Тео, подходя ближе. — Я видел. Ты поставила щит. Ты сильна. — Я сильна не потому, что твоя невеста, — отрезала она. — А потому что мне пришлось стать такой, чтобы выжить среди вас. Тео сжал кулак. — Ты должна привыкнуть. Здесь каждое слово имеет цену. — А я не хочу жить по этим ценам! — крикнула Эви. — Я не хочу твоей жизни, Тео. Не хочу быть продолжением рода, не хочу быть матерью вашего наследника! Он замер. — Повтори. — Ты слышал. Я не хочу, чтобы мой ребенок был рожден от Пожирателя. Я не рожу ребёнка в этой семье. Ни при каких обстоятельствах. Лучше выпью любое зелье, чем позволю вам связать мою жизнь этим. Тишина. И вдруг — короткий, звонкий удар. Его ладонь встретила её щёку. — Осторожнее с тем, что говоришь, — прошипел Тео, дыхание сбилось. — В семье Нотт всё будет так, как должно. Эви стояла, ошеломлённая, потом медленно опустилась на кровать. Слёзы катились по лицу, горячие, тяжёлые. — Я не часть твоего рода, пока сама этого не решу, — прошептала она. Тео остановился у двери. Его тень легла на пол, как чёрная трещина. — Осталось понять, кто в этой семье правит, — тихо произнёс он и ушёл. Когда дверь закрылась, Эви позволила себе упасть на подушки и зарыдаться. Дом, казалось, глотал звуки, но не мог поглотить её боль. А где-то за стенами Тео стоял, сжимая кулаки до белизны, пытаясь убедить себя, что сделал правильно. Но в груди вместо удовлетворения росла пустота.