Под Софитами [УШЛО НА ПЕРЕПИСЬ]

Шаг. Шаг. Поворот. Шаг. Петля носком. Снова шаг. Руку на сорок пять градусов от бедра с натянутой ладонью. Присест на двадцать градусов. Шаг с разворотом. Все не то! Сердце набатом стучит прямиком в ушах, а от сосредоточенности даже не замечаешь того, что музыка давно закончилась. В попытках достичь совершенства в движениях не замечаешь ничего, ни времени, ни состояния своего тела, ни смысла всего этого. Из зеркала на него смотрит парнишка, растрепанный, раскрасневшийся от многочасовой тренировки, в попытках довести новое движение до совершенства, но никак не доходящее. Грудь вздымается глубокими вдохами, еще немного, и из его разгоряченного тела попрет пар. Нога в черном носке, с этими дурацкими мордочками Hello Kitty, скользит по гладкому лакированному паркету, и парень с негромким хлопком опускается на пол. А после подросток и вовсе ложится на холодное деревянное покрытие в попытках найти спасительный холод, так требуемый его телом. Проходит минут пять. Или десять, юноша поднимается на ноги и идет к небольшому столу в углу зала, на котором расположена колонка и телефон. Тонкие, аккуратные пальцы, с едва заметными шрамами на фалангах, отодвигают ползунок трека на самое начало, и устанавливают лимит времени, в которое будет повторятся трек. Динамик колонки сотрясает стол едва заметной дрожью, и музыка снова льется, наполняя зал звуками, позволяя выстраивать новые движения и повторять старые. И начинается снова. Шаг. Шаг. Шаг с поворотом, сопровождаемый длинной полосой от носка. Руки летят, они складываются в фигуры, они раскрываются, подобно крыльям птицы. Поворот. Следующий шаг. Дыхание глубокое, спокойное. Все только начинается. *** Суббота и воскресенье были единственными днями, когда он действительно мог отдохнуть. Законные выходные, когда все сидят дома, подобно кротам в своих норах. Островок тиши и глади в этой шумной жизни. Но не в этот раз. Сегодня ему пришлось покинуть свою обитель спокойствия, но, благо, не неожиданно. В эту субботу, была заранее договоренная встреча с знакомым. Регулус Блэк. Довольно необычная персона в его списке знакомых. Мастер тату и пирсинга. И выглядел он соответствующе своей профессии. Забитые рукава и верхняя часть торса, усыпанные чернильными цветами и небольшие тоннели в ушах. Совсем маленькие, не вызывающие отвращения, как те, которые в основном носят люди. Возможно, это можно было считать хорошим вечером. Вкусная еда в ресторане, а после хорошая выпивка в баре. Да, это можно считать хорошим завершением вечера. А дома его ждет суп, сваренный мальчишкой, которого как раз хватит на выходные. А с понедельника… с понедельника прийдется разбираться со всякой рабочей чепухой. Журналисты наконец доконали его, и он согласился на интервью в преддверии новой коллекции. Это будет просто кошмар. Он никогда, никогда, не давал интервью, и не собирался. Но в этот раз, видимо, что-то переклинило. А отказаться нельзя. Прохладный июльский воздух трепал не слишком уложенные пряди, но от этого он не выглядел неопрятно, нет, даже наоборот. Легкая небрежность прибавляла его образу только больше красоты, такой запретной.. Грешной. До ушей доносится довольно громкая музыка, и ему приходится перевести взгляд на кучу подростков, которые собрались в круг, образовываясь небольшую арену. С высоты ступеней, на которых они стоят, хорошо видно и то, что происходит в центре этой толпы. Танцевальный круг. Посредине скачет черное пятно. Это человек явно чувствует музыку. Он, возможно, профессиональный танцор, или хорошо импровизирует. Это не его дело. Пускай молодеж развлекается, пока организм позволяет. Только он поворачивается чтобы пойти дальше, как в момент затишья пространство разрезается громким криком. Да таким, что заставляет перевести взгляд на Регулуса, который как раз и был автором этого крика. Татуист сложил руки рупором и только хотел повторить свой «боевой клич» как из центра этой самой кучи подростков отделяется то самое черное пятно, как про себя его назвал Реддл. Подросток радостно, и явно спотыкаясь, спешит взобраться по лестнице прямо к Блэку, который с шальной улыбкой глядит это действо. С немалым удивлением Том отмечает, что это самое «черное пятно» было тем подростком, при первой встрече с которым Реддла коробило как от оголенного провода. — Регги!— не менее громко вскрикивает подросток и обхватывает Блэка поперек туловища, который предварительно расставил руки для объятий. Подросток явно был ниже сверстников, поэтому Регулусу не составило труда закинуть руку на шею юноше и второй растрепать его и так непослушные волосы. — Ты что тут делаешь, мелкий проказник? Как Ангел? — Ангел зажил, на своем месте как родненький!— Гарри показательно растянул губы в улыбке, показывая Блэку пирсинг,— А вообще я домой шел, после тренировки, а тут танцевальная арена образовалась! Ну не мог же я пройти мимо! Зеленый взгляд косит направо, а затем быстро возвращается к лицу Регулуса. Словно загрузившись, подросток вздрагивает, и переводит взгляд на Реддла. Все также по-дурацкому улыбаясь, все с таким же раскрасневшимся лицом и сбитым дыханием. — О, давайте я вас представлю друг другу.— начинает Блэк, но Поттер его перебивает. — Мы знакомы.— и протягивает Реддлу руку,— Добрый вечер, мистер Реддл. Реддл не сомневаясь жмет руку, и ему совершенно все равно что она в пыли. Он не знает почему, но ему действительно все равно. — Вечер,— отвечает он. — О-о? Я чего-то не знаю? Ты куда-то вляпался? — Регулус совершенно не стесняясь хватает подростка за левое ухо, то, где поменьше пирсинга, и оттягивает его вверх. — НЕТ! Спокуха, Регги! Он мой работодатель! — взревел Поттер. И после этих слов почувствовал желанную свободу для своего уха,— Вот вечно ты, сначала ругаешься а потом ситуацию проясняешь.— подросток потер покрасневшее ухо. Блэк вздыхает так, словно ему прийдется признаться во всех смертных грехах: — Ладно, ладно, признаю, мой промах. Но все же.— татуист деловито указывает ладонью на подростка,— Гарри Поттер, крестник моего старшего брата. «Ныне покойного» осталось не высказанным, но никому и не требовалось прояснять. При упоминании старшего Блэка, Поттер поник, словно эта смерть все еще стояла открытой раной. — Как там мадам Бурга?— подает голос подросток. — А-а.. Мама в добром здравии, все также скандалит, иногда и про тебя вспоминает, но, благо, хорошим словцом.— Регулус Блэк резко вздохнул, словно что-то вспомнил,— Кста-ати! А не составишь ли ты мне компанию? Она как раз зазывала меня в гости недавно.— с хитрецой начал Блэк, закидывая на плечо подростка руку, явно не давая сбежать. — Не! Я туда не попрусь, ты меня не заставишь! — Бесплатный прокол. — Нет. — Бесплатный прокол… плюс скидка на тату.— мужчина поближе прижал к себе подростка, который с явным трудом собирается снова отказать. — Шестьдесят восемь процентов..— заговорщески тянет Блэк, и Реддл видит, как ломаются мосты воли подростка. — Семьдесят. — По рукам! Тогда завтра вечером, ты знаешь куда идти.— Блэк покровительский похлопывает подростка по спине и наконец отпускает того, с легким толчком.— Все, топай давай, не мешай. Возмущенное лицо подростка было даже смешным, словно это он оторвал Блэка от важного занятия, а не наоборот. — Все, кыш-кыш!— Блэк снисходительно махнул руками, прогоняя подростка. Поттер даже задохнулся от такой наглости. — Я мадам Вальбурге нажалуюсь!— наконец крикнул подросток, когда успел соскочить с трех или четырех ступенек. — И все же, я рад, что этот недомерок является частью моей семьи. — словно сам себе сказал Блэк, сунув руки в карманы штанов. *** Гул множества голосов бил по ушам, словно ложками по кастрюле. Это было просто невыносимо. Пресс-конференция была одной из тех вещей, которые он ненавидел больше всего в своей жизни. Эти люди. Они настолько не имеют понятия личных границ, что будь у него пистолет, он без зазрения совести стрелял бы в лоб каждому, кто посмеет задать ему неприличный вопрос. — Мистер Реддл! Позвольте задать вопрос: Почему именно «MORSMORDRE»? Имеет ли это какой-то личный смысл? Гарантируете ли вы безопасность вашего продукта для потребителей? Тому пришлось перевести взгляд на журналиста. «Боб Найджэл» — так было написано на бейдже, что висел прямо на уродливой малиновой ленте. Этот ублюдок даже не удосужился запомнить название бренда, а тявкает тут. Колкий вопрос. С намеком на перевод названия. — Мистер Найджэл,— голос пропитан холодом, и даже некоторой безразличностью,— MORSMORDE, не смотря на свое говорящее название, не играет с жизнями людей. И да, название несет личный смысл, я давно был приверженцем некой, «смертельной», эстетики. Однако никаких опасных элементов наша косметика не несет, как уходовая, так и декоративная. Наша продукция нацелена на помощь в самовыражении, будь то что-то темное, или светлое. Каждый оттенок несет в себе свой собственный смысл, и каждый пользователь нашего продукта вкладывает в мазки свои мысли и желания. Кто-то желает быть замеченным, а кто-то стремится найти тихую гавань, и все это можно осуществить с нашей продукцией. Повторюсь, она не несет никакой опасности для пользователей, и проходит многоэтапную проверку качества. Журналист пристыженно замолчал, давая возможность задать свои вопросы другим людям. Это будет слишком длинный и, явно, раздражительный день, если ему будут попадаться люди, такие как этот «Боб». *** Из колеи его выбил грохот на кухне, которого быть не должно. Сегодня понедельник, как и было утром, а значит на кухне сейчас хозяйничает черноволосая бестия в пастисах. Ну, сегодня не в пастисах. Да и в прошлый раз тоже, но не в этом дело! Грохота быть не должно и в помине. И как-то подозрительно тихо. После грохота квартиру наполнила тишина. Ни запахов, ни шкварчания или бульканья. Ни-че-го. Неправильно. Он еще раз кинул взгляд на отчеты, которые даже в нерабочее время проверяет. Такой уж он человек, закопается в работу в нерабочее время, дабы жить легче было и ему и другим. Статистика так и манит остаться здесь, на месте, за привычным рабочим столом в удобном кресле. Он закрывает ноутбук и встает. Что-то все же не так. До двери он добирается в считаные шаги, выходит в коридор, а там не за горами и кухня. Все еще тишина. Душащая. Неправильная. На кухне вроде бы все в порядке, но одновременно и нет. Все спокойно, тихо.. Только Поттер как-то странно опирается на столешницу, и слишком бледный. Подросток переводит на него испуганный взгляд. — Я.. кажется, миску разбил..— совсем тихо говорит зеленоглазый. Мужчина успевает сделать пару шагов по направлению к юноше, как тот, словно руки перестали его держать совсем, начинает заваливаться в бок. Рука пытается зацепиться за столешницу, но, по-видимому, ему не достает сил, и Реддл только и успевает, как ухватить подростка за воротник футболки, чтобы уберечь от болезненного столкновения с кафельным полом. Не хватало еще чтобы у него в квартире кто-то умер! Мужчина видит как зеленые глаза закатываются, подросток явно теряет сознание. Это нехорошо. Он опускается вместе с подростком на пол. У него самого руки похолодели от нервов. Он не очень нежно похлопывает парня по щекам, в попытках привести того в чувства, и ощущает, что кожа на слишком уж горячая и бледная. — Черт.— только и вырывается из уст Реддла, как он поднимает подростка на руки и уносит в гостиную, укладывая на диван. А после направляется за аптечкой. Так. Градусник — стоит. Жаропонижающее — приготовлено. Телефон. Телефон остался лежать в кабинете. Он метнулся за ним. И снова вернулся в гостиную, как раз к тому моменту как подал сигнал градусник. 39.9. Пиздец. Мальчонка сварится прямо у него на диване. Дыхание подростка хриплое, прерывистое. Реддл кинулся на кухню за стаканом воды, а вернувшись… Что, блять, ему делать? Он не врач нахуй. Телефон понадобился невероятно быстро. Попутно набирая номер экстренной службы(999), он потянулся к пульту от кондиционера, понижая градус в комнате с 20 до 18. Черт. Этой всей хуйни ему не хватало. То пресс-конференция, то эта хуйня. Не жилось ему нормально. Телефон снимают с третьего гудка, но ему казалось что прошло около трех часов. —«Экстренная служба. Какая помощь вам нужна?»— не успевает диспетчер договорить, как Реддл ее перебивает. Динамик разносит женский голос по комнате. — Скорая. —«Скорая. Расскажите, что у вас произошло» — Мой работник без сознания, температура 39.9. —«Хорошо. Пациент дышит?»— еще бы он, блять, не дышал. —Дышит. Дыхание хриплое и прерывистое.— чуть ли не рычит Реддл. Ему не нужна вся эта хуйня в его жизни. Диспетчер спрашивает адрес, и Реддл его называет. —«Помощь уже едет. Оставайтесь на линии. Постарайтесь понизить температуру в комнате, если такой возможности нет, то оботрите пациента прохладным полотенцем, ни в коем случае не холодным.» Реддл хочет повесится. Прямо сейчас и прямо здесь. Только вот, вместо бесячей висячей люстры здесь встроенный спот. *** Сознание словно вовсе не хочет возвращаться во внешний мир. Голоса доносятся сквозь водную глубину. Голова болит просто нещадно, глаза слезятся, корежа изображения слоем соленой воды, лицо горит, руки и ноги совсем не чувствуются. Ему хочется спать. Вернуться обратно в ту волшебную темноту и тишину. Это правда, очень сложно. Ему не хватает сил. Но на последнем взгляде, все таком же размытом, ему кажется что на где-то далеко сидит мистер Реддл. Ха! Вот же бредни… Его глаза снова закрываются, и он впадает в ту спасительную пучину темноты и спокойствия.