Под Софитами [УШЛО НА ПЕРЕПИСЬ]

Тело казалось неподъемным, словно залитое в огромную форму железо, которое только начинало остывать и принимать крепкую и устойчивую статую. Глаза нещадно жгло, а горло было готово покрыться трещинами, подобно землям в засуху. Поттер кое-как продер глаза и за жмурился снова. Яркий свет слишком сильно ударил по роговице, но от него не осталось незамеченным непривычное покрытие стен. Персиковые стены окружали его со всех сторон, но больше чем цвет и размытые очертания чего-то, похожего на немногочисленную мебель ему увидеть не удалось. Все казалось настолько чуждым и медленным, что ему захотелось снова провалиться в спасительную тьму бессознательности. Но его взгляд поймал что-то нетипичное, такое неестественное для этой светлой комнаты. Размытое черное пятно лежало прямиком сбоку от него. Сам не понимая, что делает, парень попытался поднять руку. Попытки с четвертой у него получилось, но не успел он нормально протянуть руку, как тело покрылось мурашками, а вся та немногочисленная сила что была в руке, испарилась словно по дуновению ветра. Рука упала на чью-то голову, он не слышал, может быть даже с громким хлопком, но пальцы почуяли знакомые, немного вьющиеся, нежные волосы. Лежащий вздрогнул и подорвался. Гарри с удивлением отметил, что это был Регги. — Боги! Ты очнулся!— мужчина подорвался и мягко ухватил юношу за щеки, осматривая со всех сторон,— Я так переживал, ты просто не представляешь. Когда Том мне позвонил и сказал что вы в больнице, я думал что поседею прямо сидя с тату-машинкой. Шкет, ну нельзя же так относится к своему здоровью.— Блэк действительно был бледным, как простыня, на которой лежал Поттер. К Гарри наконец начали пробиваться звуки, он слышал размеренное пищание аппарата где-то слева от себя, но сил чтобы повернуть голову не было. Он попытался выдавить из себя хоть какой-то звук, но к губам уже приставили стакан с водой. Приятная , прохладная жидкость обволакивала горло, заставляя трещины смазываться водой, возвращая глотке прежнее ощущение, словно это такой редкий, но такой желанный дождь, после смертельной засухи. — Как я тут..?- голос все еще хрипел, а парень начинал щуриться, чтобы придать хоть какой-то ясности окружающему его пространству. — Не смей говорить мне тут.— рыкнул на него Блэк, попутно роясь в рюкзаке Поттера, доставая оттуда футляр, а их последнего очки. Любезно надевая средство против слепоты на глаза подростку, Регулус еще раз осмотрел его каким-то сканирующим взглядом, а после наконец сел на стул, на котором дремал всю эту ночь.— Во-первых, ты в больнице, во-вторых, ты напугал Тома до бешенства, а в-третьих, врачи сказали что у тебя грипп. И переутомление. Ничего не хочешь мне объяснить? Какого хера у тебя настолько черные мешки под глазами? В них бобы складывать можно! Только сейчас подросток заметил, что дышит через рот, потому что нос заложен насмерть. — У тебя температура была под сорокет! Ты как вообще так можешь, ребенок? Ты вроде взрослый уже, должен же следить за своим здоровьем и сам. А то пугаешь в усмерть. А матери я что скажу?— из горла Поттера стали вырываться тихие смешки, он наблюдал как бесится Блэк, и ему стало так смешно и горько одновременно, что его мозг предпочел зависнуть и выдвинуть шутку о том, что он был почти коньяком. Впрочем, это юноша и выдал: — Я коньяк. — Ты еблан малолетний, а не коньяк. До коньяка тебе еще далеко как до луны. Вдарил бы я тебе, но хер с тебя возьмешь. — Прости..— шепчет Гарри и тянется за стаканом с водой. Смочить горло, его все еще сушит. — А косметика. Ты настолько со своим камуфляжем приноровился, что даже намека на мешки не было видно. — Точно, ты напомнил, спасибо.— юноша закашлялся а когда кое-как успокоился, то попросил подать ему телефон. Сил чтобы полноценно двигаться совсем не было. Парень просто не мог поверить что мог пропустить выход статьи с интервью. Интервью владельца его любимой марки косметики. Невероятно хорошей. Этот незнакомец с самого восхода своего бренда не показывался ни внешне, ни именем. Никаких комментариев или фотографий. Что, тем не менее, очень необычно. Большинство владельцев бредов, обычно, дают какую-то сноску по поводу себя самого, имя например, короткие комментарии, или фотографии. А тут… пустота да загадка. Поттер открыл интервью, пробежался глазами по тексту, фотографии и… завис. Завис настолько сильно, что даже не обратил внимания на то, что телефон снова заблокировался, а глаза за слезились от долгого смотрения в никуда. Мимо него пролетали просто все. Приход врачей, он что-то им отвечал, точнее, пытался, какой-то невнятный разговор с Регулусом, завтрак, а затем и обед. Регги потрепал его по голове и ушел, может быть, домой, может быть на работу. Это все пролетело мимо него, как птица мимо крота. Очнулся он только на вечернем обходе. И то, только когда его потрясли за плечо, из-за того что он не реагировал на сыплющиеся на него вопросы. — Мистер Поттер,— нежный голос медсестры лился словно мед, и он был уверен, бальзамировал не хуже сладкой приправы,— Можете ответить нам на пару вопросов? Утром вы не смогли дать внятного ответа из-за повышенной температуры, но как показали наблюдения днем и сейчас, температура потихоньку спадает с критической отметки. Парнишка перевел взгляд на медсестру, достаточно молодую, чтобы быть старожилом, но и не достаточно юную, чтобы ее можно было назвать девушкой. Когда женщина убедилась что парниша обращает на нее внимание, она улыбнулась и начала свой допрос. Но в голове Поттера вертелось все что угодно, только не то, что ему нужно было отвечать. — Мы не смогли связаться с вашими родственниками, которые указаны в вашей больничной карте как опекуны, вы можете предположить где они?— Гарри что-то такое припоминал, он не слишком слушал что ему говорила тетя Петуния, да и не слишком уж они общались, после того как он съехал на съемное жилье. Но, по крайней мере, его предупреждали, когда она вместе с семьей собирались уехать куда-то, что связаться с ними не получится. — Они в отпуске,— кое-как прохрипел подросток и потянулся за стаканом с водой, который снова был наполнен больше, чем наполовину. Отпив нужное количество, чтобы он мог говорить, юноша продолжил, вернув взгляд зеленых глаз на симпатичную прическу медсестры.— Вроде бы в Испании. Они не слишком меня оповещают на счет поездок, но предупреждают, когда связаться с ними будет невозможно. — Вы не в ладах?— прищурилась медсестра. — Не то чтобы, просто… Как бы это сказать,— подросток прокашлялся,— я съехал от них почти год назад, снимаю квартиру вместе с другом. — А тот мужчина, был с вами всю ночь. Мужчина, с которым вы приехали позвонил именно этому человеку когда выяснилось, что мы не можем связаться с вашими опекунами. Кто он?— Наверняка ведь, все показания Регулуса уже были занесены в базу. Неужели они хотят подтверждения информации от него самого? Или в этом кроется какая-то другая корка? — Он родной брат моего крестного отца.— покорно ответил черноволосый. — А ваш крестный отец? — Мертв. Почти три года как. С тринадцати я жил с ним, а потом снова меня отправили к Дурслям.— он не знал, почему это говорил, но он продолжал говорить, даже не обращая внимания на то, как ужасно першит горло и слезятся глаза. — Спасибо что ответили, это нужно было для подтверждения протокола,— мягко улыбнулась женщина,— Простите если доставила неудобства своими расспросами.— она услужливо подала ему стакан, и подросток вдул его подчистую, словно в теле снова разразилась пустыня. — Спасибо,— выдавил из себя подросток, после того, как опустил стакан на бедра, все еще вертя сосуд в руках. — А сейчас, перейдем к вашему состоянию, вы не против? Парню ничего не оставалось, кроме как кивнуть в согласии, да и сил на то чтобы выдавить из себя хоть слово, не было. Дальше полились дежурные вопросы про то, как часто он пренебрегает режимом сна; как часто болеет; как долго болеет в таких случаях; как именно он понимает что заболевает, бывают ли какие-то предпосылки к таким случаям и все такое. *** Услышав, что его собираются оставить в больнице как минимум еще на пару недель, Поттер пришел в ярость. Но постарался запихать ее как можно глубже, в самый далекий ящик своего сознания. — Но я не могу! У меня выступление через неделю!— его голос хрипит, что заставляет его закашляться, прогоняя мерзкие хлопья с горла. — Молчи и пей воду, шкет.— Регулус, который регулярно посещал его в больнице, сейчас сидел недалеко от него, натянувший маску по самые очи и сверкающий злобным взглядом, что: «Не дай бог ты скажешь еще слово, и я выпорю тебя так, что ты не то что танцевать, ты не сможешь ни стоять ни лежать.» Парню просто пришлось умолкнуть и притянуть к себе стакан с водой. Это просто невыносимо. Он столько трудился, столько старался, всего себя отдавал своему занятию, а слег из-за гребанного гриппа, причем летом! Прямо перед выступлением и своим чертовым днем рождения. Это просто какой-то феерический пиздец! Но Поттеру только и оставалось, что молчать в тряпочку, кашлять, принимать лекарства, и спать зубами к стенке. Точнее, к окну, но это не столь важно. — Никуда от тебя твои выступления не денутся, потанцуют и без тебя в главной роли, или вообще отменят. Это не дело, что ты заматываешь себя до полусмерти, скрываешь свои черные мешки под слоем косметики и не спишь по ночам, продумывая движения в бесконечном повторении. Совсем с рельс съехал, еще немного и у тебя бы крыша потекла, слава богу, что организм отказался раньше, чем твоя психика. Меня пугаешь, своих работодателей. Это, по твоему, адекватно? Гарри, может, и хотел что-то сказать, но заткнулся даже не открыв рот. Только вперил злобный взгляд в руки и стала царапать уголки пальцев на руках. — Не дряпай пальцы!— тут же заметил Блэк. Это было просто несправедливо! Он же уже даже оповестил своего тренера о том, что в больнице! Почему все складывается именно так вот? Почему его нельзя просто отпустить домой, ему ведь уже лучше! Намного лучше! Да, он сопливит, горло першит, голова побаливает, но не критично же! В обмороки он не валится, думать у него получается, и двигаться тоже! Не умер — значит все нормально! Жить можно! Почему все делают из простой болячки какую-то огромную проблему? *** К концу второй недели ему казалось, что он начинает сходить с ума. На самом деле, так ему еще показалось и на средине первой недели. Персиковые стены, сначала показавшиеся чем-то теплым и приятным, вызывали только отвращение и желание выблевать внутренности, медперсонал, который приходил к нему, и к которому он ходил чтобы сдать те или иные анализы, заставлял его грудь сдавливаться в смехе, вырываясь наружу противным кашлем, а другие пациенты вызывали только непомерное отвращение. Но слава яйцам, не важно чьим, в пятницу второй недели его решили отпустить домой. Но и то, не просто так, а под четкий надзор Регулуса, с продолжением приема лекарств. Никаких капельниц, наконец, не было, только таблетки и сиропы от горла. Свобода. Хоть какая-то. Он все еще бесился, на самом деле. Он пропустил выступление, его номер благополучно убрали, до лучших времен, но все же как было обидно от этого. Он даже не смог посмотреть выступление младшей группы вживую, довольствуясь только записью от тренера. А сколько подработок он пропустил, сколько денег утекло сквозь пальцы только из-за того, что его тело дало слабину. Он, всеми фибрами своей души, все еще считал что жизнь поступила с ним несправедливо. Блэк встретил его в коридоре, испытывающе глядя на него своими блэковскими глазами, которые достались ему от Вальбурги. Он все еще его бесит. Блэк вздыхает, а потом все же мягко улыбается. — Ну и что мне с тебя взять-то, а? Пойдем уже.— он забирает рюкзак с вещами, последние, кстати, регулус таскал ему почти ежедневно. Забирая старые, чтобы не захламлять палату. Особо он ничего такого не приносил. Так, по мелочи, сначала притарабанил пижаму, потом полотенце и остальные мыльно-рыльные, а потом уже и пару книг: чтобы Гарри не сидел все время в телефоне. — Ты все еще меня бесишь.— буркнул подросток. Его голос все еще хрипел, но уже намного лучше чем было две недели назад.— Я хочу к себе, на съемную. Не хочу доставлять тебе неудобства своим присутствием в квартире. — Еще бы я пустил тебя на порог своего дома, ага, бегу и спотыкаюсь!— это было сказано не всерьез, конечно бы Блэк пустил подростка к себе в дом. Разрешил бы пожить, разрешил бы поселиться с концами, только вот, этот самый подросток, как только ему стукнуло семнадцать, он свинтил от своих опекунов, посчитав что в состоянии обеспечить себя сам. Так, в принципе и было, он несколько недель прожил у Блэка, пока искал подработку и съемное жилье, а потом свинтил так, словно его и не было в доме никогда. Чудный ребенок. Регулус практически впечатался в спину подростка, настолько резко тот остановился. — Ты чего? Забыл что-то? — Ты мне не рассказал.— пробубнил себе под нос парень, а Блэк совсем не понял о чем говорит зеленоглазый. Но подросток, впрочем, быстро понял свой косяк и развернулся к Регулусу, чтобы выдать ему прямо в лоб: — Какого черта ты не рассказывал мне что твой, гребанный, друг, владелец MORSMORDE?— Поттер не повышал голос, но если бы мог, точно бы заорал,— Ты представляешь какой это шок, черт возьми, узнать, что я почти полторы недели пахал на владельца моей любимой компании косметики? А ты знал что мне нравится эта косметика, как ты буквально говорил: «Я ссусь с этой продукции», и, что ж, ты бы чертовски прав. А теперь, следующий волнующий меня вопрос, какого хрена я вижу здесь его?— последнее предложение Поттер буквально прошептал, указывая назад. Он не дожидался ответа, а просто кинул еще один взгляд за спину и снова замер. Хотел бы он быть уверенным в том, что после осознания кто его работодатель на самом деле, он перестанет залипать на него как на нечто невообразимое, невообразимо прекрасное, и слишком недоступное, чтобы даже думать об этом. Но… нет. Осознание просто ударило его пол дых, и ничего особо не сделало. Разве что добавило еще больше поводов для восхищения, приукрасив и так знакомый профиль ангельским ореолом, хотя человек пол ним явно не походил на ангела. Скорее дьявол. Коварный, хитрый, грубый, привлекательный, харизматичный.. С губ сорвался полу-вздох полу-стон. Это безнадежно. У него были кумиры, много, но он ни разу не встречался со своими кумирами вживую, и не позорился. Как внешним видом, так и поведением, как и не пугал их угрозой остаться трупом у них на кухне. Вполне возможно, что его уволят, или уже уволили. Неудача в своей неизбежной бесконечности, она преследует подростка с самого рождения и совершенно не собирается покидать его в ближайшее время. Ему не светит, как работать на этого харизматичного человека, так и мечтать о нем вообще. Мечтать вообще о ком-либо это гиблая затея, Гарри понял это давно, но он с уверенностью понимает, что провалится на самом начале. Он не сможет. Нет, не физически, морально не сможет. MORSMORDE стала для него спасительным светом, дешевой, но невероятно качественной возможностью скрывать синяки. Синяки от ударов, синяки под глазами от недосыпа, который образовался у него слишком давно чтобы быть исправленным. Придавать своему лицу эмоций. Это все дала ему MORSMORDE, а человек которого он видит создал ее, и значит что он создал и его самого. — Тебе..?— Регулус прищурился, то смотря на Тома, который облокотился на машину и что-то смотрел в телефоне, то переводя взгляд на замершего подростка. Он наклонился к Гарри еще ближе, словно хотел поделиться какой-то тайной.— Гарри,— обратился он к брюнету, и подросток в ответ повернул голову, доказывая, что Блэк завладел вниманием юноши.— Тебе нравится Том? — Нет? — Нет?— повторил Блэк. — Нет.— Блэк ему не поверил, но решил оставить этот разговор на потом.— Скорее испытываю непомерный стыд. Я ведь очень… нетипично выглядел когда мы впервые встретились, и потом разбил миску на кухне. И почти остался трупом на той же кухне. Ничего такого. Ничего такого, верно же..? Да? *** — Я не уволен?!— они втроем сидели в машине, уже приехав к съемному жилью Поттера, но никто не выходил. Был только приятный разговор. Как оказалось, Том приехал забрать Гарри вместе с Регулусом, ведь последний его об этом попросил, потому что не хотел чтобы и так, все еще болеющий подросток ловил сквозняки на высоких скоростях байка. У Гарри словно все чувства оборвались, настолько утверждение о том, что он остается работать на Тома его обрадовало. И он, как бы ни старался, не мог проконтролировать то, что его губы расползаются в счастливой улыбке. Яркой, радостной, настоящей. Поттер был по-детски наивен, может не совсем, но в такие моменты точно. Тому так и хотелось сказать «Нет», но он этого не сделал, только отвел взгляд от зеркала заднего вида и сжал руль. — Окончательно выздоровеешь, и можешь возвращаться. По обычному расписанию, понедельник, среда, пятница.— Том вновь перевел взгляд на зеркало. А затем и на Поттера. — Спасибо! Что ж, это в большей степени было невыносимо. Мальчишка был интересным, спору нет, но в то же время слишком ярким и громким. Не то чтобы он так уж часто разговаривал с Поттером. Нет, по большей части только давал вердикт на счет приготовленного блюда, или обменивался с ним приветственными фразами, когда юноша приходил работать. И снова эта счастливая улыбочка, бледные губы расползаются в интерпретации счастья, а пирсинг на губах создает ощущение вампирских… или кошачьих?… Том еще не решил, зубов. — На выход.— мужчина отвернулся.