Blood lake

Феликса дёрнули за цепь, которая сразу затянула шею. Он поплыл вперед от натяжения, упираясь на ладони. Его взгляд выглядел жалким, а губы дрожали от нескончаемых слёз. Было трудно признать, что на самом деле он является слабаком: не смог нормально спасти свою девушку, себя тоже, теперь они где-то порознь. Всё ли с Минчён нормально? — Ты, наверное, голодный? — парень, возвышавшийся над ним, уже выпрямился. Нравилась ли ему представленная картина? Определенно да. Особенно этот тоскливый угасающий взгляд мягких кофейных глаз. — Я проведу тебя к ребятам, ты сможешь познакомиться с нами, птичка, — игривость в голосе беспокоило всё больше и больше. Мало того, что его похитили какие-то маньяки, так они еще и к тому же извращенцы. — Я не голоден… — Зачем ты мне врёшь? Это расстраивает меня, знаешь ли, — хмыкнул незнакомец и присел рядом вновь. — Можешь звать меня Чонин, ведь твоё имя я уже знаю. Как-то не слишком честно было бы, верно? Одним движением названный разрывает веревки на ногах, и Феликсу совсем не хочется знать, откуда в столь юном теле такое количество сил, потому что веревки выглядели явно толстыми и крепкими. Брюнет силой дергает Феликса за цепь, заставляя того подняться. Ноги все еще ватные, уставшие после небольшого сна, в котором он находился не по своей воле. На самом деле парню хотелось бы просто остаться в этой комнате, у него не было ни малейшего желания с кем-то знакомится, особенно с какими-то маньяками. Он уже знал троих, не считая Чонина. Сколько же там вообще человек еще? — Давай, птичка, смелее. Если будешь вести себя мирно во время обеда, обещаю, что договорю с Чаном о том, чтобы снять эту дурацкую цепь. — Просто отпусти меня, я никому не… — его затыкают одним лишь косым взглядом из-за плеча. Ли не осмеливается продолжить говорить. — Феликс, не дрожи ты так, а то выглядишь еще более запуганным цыпленком. Я же не такой уж и страшный, правда? — мило щебечет Чонин, выводя блондина из комнаты. Они находились на втором этаже. Дверь сразу же выводила на небольшой внутренний балкон. Взгляд падает на объемную люстру, что свисала с потолка прямо по середине. Внизу, за забором, можно было увидеть широкую просторную гостиную. На самом деле, это сильно разнилось с тем, что Феликс видел в «своей» комнате. Чонин вёл его медленно, словно давая возможность парню рассмотреть каждый угол, запомнить каждый коридор и развилку дальше, прочитать каждую надпись на двери, разглядеть каждую картину на стене. Его рука не натягивала цепь, но Феликс почему-то считал что отставать и медлить было не лучшей затеей, а когда они спускались по резной лестнице, в нос ударил сладковатый мясной запах. Наверное, парень мог бы ослепнуть, стоило им войти на светлую, практически белую, кухню. Стол широкий, сделанный, вероятно, искусным мастером, с резными ножками. Белая скатерть усыпанная причудливыми узорами. Конечно же, на поверхности была еда, и ее было очень много, явно на большую компанию. Это отдало тревогой в груди, но Феликс молчал, только уткнулся взглядом в затылок Чонина. Кухня была совмещена с гостиной, в которой находился широкий кожаный диван. Стоило ли поднимать взгляд в этот момент? — Нет. — Какая милая пташка, — говорит голос со стороны дивана, и Ликс ёжится, утыкаясь в пол глазами. — Ты его смущаешь своей нелепой рожей, Чанбин, — хмыкает рядом сидящий парень с выкрашенными русыми волосами. Он развалился на другом конце дивана, тыкая в телефон, в феликсовый телефон. Его можно было узнать по смешным наклейкам с котиками. — У вас довольно милые отношения, кстати, — говорит улыбающееся, листая фотоленту. — Я очень оскорблен! — оскалился сидящий брюнет, ненадолго переводя взгляд на своего друга. — Все согласятся, что я красавчик. — Не-а, — хором сказал Чонин и незнакомый парень. — Ублюдки. Ликс и не думал смеяться над такой комичной перепалкой, у него в горле ком встал. Ногти впились в ладони, в губы поджались. Чонин обернулся, наблюдая за лицом пленника. Цепь заставляет подойти ближе, а свободная рука обхватывает чужой замок из ладоней. Изящные пальцы размыкают хватку, показывая Чонину крошечные красные царапины в виде полумесяцев. — Ох, тебе правда не стоит так делать, это в твоих же интересах, — шепчет прямо у лица, пока пальцы Чонина поглаживают ладонь Феликса. — Давай пока потихоньку я тебя познакомлю с ребятами, хорошо? — спрашивает больше риторически Ян, и поворачивается к дивану. — Это Чанбин, — парень указывает на брюнета, который как раз говорил о том, что является самым красивым парнем этого дома. — Или просто свинья, — добавляет второй сидящий. — Эй! — А это Сынмин, — тот что анализировал фотоленту телефона Феликса лишь хмыкнул, одаривая парня своим тяжелым взглядом. — Пошли на кухню, там ребята готовят для нас ужин, — Феликса вновь тянут вперед, он и не был против, на удивлением, потому что оставаться в гостиной под такими голодными взглядами было совсем не из приятных. Кухня-столовая встретила парней бурными запахами. Кто-то довольно искусно умел готовить, потому что лишь от этих ароматов в животе требовательно скрутило и Феликсу стало до ужаса стыдно. Он прижал свои руки к животу и начал дышать ртом. Он не должен показывать слабость и собственную нужду, ведь эти люди могли использовать против него всё что угодно. К ним спиной стоял брюнет, тоже довольно высокий, с красивой пропорциональной фигурой. Его пояс был обмотан фартуком, а в руках находился нож, которым тот умело разрубал овощи. — Это Минхо, он наш главный повар, очень умелый, — тут же комментирует Чонин, заставляя названного обернуться. Кошачий взгляд цепляется за Феликса, а губы дрогнули в оскале. — Ну привет, птенчик, говорят, ты заставил ребят погоняться за тобой? Это довольно смело, — тихо посмеивается Минхо. Он расставляет руки по обе стороны, упираясь в столешницу. — Но теперь я вижу, что оно того стоило. — Не обращай внимание, Минхо любит смущать, он такой хитрый, — хихикает Чонин. Дверь, ведущая с кухни на террасу, скрипнула и внутрь ввалился тот, кого Феликс явно уже видел. Эти серовато-фиолетовые волосы теперь точно отливали чистым серебром, но глаза оставались такими же тянущимися и острыми. — Ты проснулся? Я думал, пролежишь еще несколько часов, ты действительно сильно врезался в меня, — усмехнулся вошедший и потянулся за куском огурца, за что был беспощадно наказан ударом по руке от Минхо. — Чёрт, Минхо! — Прекрати таскать еду, когда я готовлю. — Я голоден, понимаешь? — надувает щеки парень, а потом хитро щурится, когда возвращает внимание на Феликса, спускается по фигуре, на бедра, руки. — Ладно, я готов подождать. — Это Джисон, ты с ним косвенно знаком, — выводит из транса голос Яна, а Ли лишь на автомате кивает. — Чан и Хёнджин сейчас заняты, они подтянуться чуть позже… — Я… — голос почему-то прозвучал хрипло. Ли не был уверен, ведь Чонин ясно дал понять, что разговоры о «свободе» тут даже не рассматриваются. Но небольшая надежда все еще теплится в груди. — М? — Джисон чуть наклоняет голову, приближаясь к дрожащему блондину. Теперь он мог разглядеть его лучше, его милый вздернутый носик, кукольные глаза, яркие карамельные глаза и искусанные губы. — Я… Хочу увидеться со своей девушкой… Вы же… Вы же знаете, где она, верно? Я правда переживаю за нее, очень. Ч-чонин сказал, что я смогу с ней увидится. Хочу убедиться в её состоянии, что она в безопасности и ей не больно, — тихо и неуверенно мямлит парень. — Птичка, не волнуйся, если Чонин так сказал, значит ты действительно увидишь её. Увидишь, что ей больше не больно, — рука Джисона оглаживает мягкий овал лица слишком нежно для того, кто похитил невинного человека и держит на цепи. Ли не замечает странной интонации в голове, не видит как вокруг него словно время замирает. Джисон ведет руками прямо к хрупкой шее, пальцами поддевая за футболку. Ему хочется увидеть, везде ли эти аппетитные веснушки. — Но… Я не понимаю, зачем мы вам, — искренне не осознает Феликс, даже когда его в наглую оглаживают под футболкой, разминая тело, мышцы, проходят по ребрам, узкой талии. — Ты довольно худощав, — подмечает Джисон, как загипнотизированный наблюдая за своей рукой. Он оглаживает еле проглядывающую линию кубиков, выемку пупка, спускается к резинке спортивных шорт, но тут же его тормозят. Крупная рука крепко сжимает кисть Джисона, не позволяя продолжить. Резко появившийся мужчина отдергивает младшего, заставляя ойкнуть и закусить щеку с внутренней стороны. Тот самый, с ямочками на щеках и белесой острой улыбкой. В близи мужчина выглядел куда шире, мускулистее. — Куда же ты так убегал от нас, птичка, — уже было обращено к блондину, который и слова вымолвить не мог. В горле пересохло. — Ты представляешь как мы с Джинни были удивлены, когда ты ринулся в лес, совсем не разбирая дороги. Вдруг бы ты встретил диких животных, тогда бы они разорвали твое тонкое тельце на части… Была бы такая утрата… — Вы… Что я должен был делать? Вы похитили мою девушку, напали на меня, испортили нам отдых, — с осторожностью перечислял парень под пристальным взглядом. Джисон отдернул руку, отойдя на шаг назад. Если судить по реакции остальных, этот «Чан» был их лидером, хотя не трудно догадаться. Стоило ему появиться, в доме словно стало намного тише, и Феликсу даже удалось расслышать собственное бешенное сердцебиение. — М-м, наверное, ты прав, — кивнул Чан. Он осмотрел всех присутствующих, явно не намереваясь продолжать разговор с Феликсом, или это была уловка. — Думаю, нам стоит пообедать. Птичка, ты же не откажешь нам? Феликс не мог отказать. Чонин, держащий его на поводке, явно смотрел выжидающе, словно наблюдал за дрессировкой своего питомца. Его глаза словно всегда были обращены на Феликса с целью сожрать. — А где Хёнджин? Вы разве не вместе ходили? — заходя в столовую, спрашивает Сынмин. Он уже не держал чужой телефон в руках, а спокойно тянулся вверх, разминая суставы. — Он готовит сюрприз для нашего милого гостя, поэтому задержится на пару минут, — скалится Чан, усаживая мальчишку за стол, прямо рядом с собой. Холодные прикосновения к плечам напрягли тело еще больше, что не осталось незамеченным самим Чаном. Он довольно хмыкнул где-то за спиной, мимолетно проходясь по лопаткам, а потом садится рядом за стол. Ли мог боковым зрением смотреть на его профиль, на его проглядывающие ямочки, на то, как низко тот смеется, практически бесшумно. Его большие ладони приглаживают скатерть, что успела покрыться складками от неловкого приземления на стул. Феликс сидел рядом, его не держали, край цепи шаталась где-то под ногами, кажется, он был в иллюзорной свободе, но всё еще его цепляли невидимые путы. Сжимали его руки и ноги, перетягивали поперек груди, буквально пригвоздя тело к стулу. — Кушай побольше, Феликс, — имя из чужих уст было таким отдаленным, словно не его вовсе. Ли проигнорировал сказанное, упираясь ладонями в собственные колени. С одной стороны сидел Чан, который преспокойно накладывал себе еду в тарелку, а так же не забывал о том, чтобы наполнить и блюдо Феликса. Он казался заботливым и внимательным, но этот облик не смог обмануть Ли. Между ними не было доверия, Чан это знал и чувствовал, но ничего не делал. Другой стул пустовал, Феликсу не составило труда догадаться, что это место принадлежало «Джинни» — тому самому, который готовил «сюрприз» для него. От этого вновь передернуло. Если делать выводы, то Джинн был тем самым блондином, который тогда осматривал их в первую встречу. Из воспоминаний можно было выдернуть только то, что он был выше всех остальных, имел светлые волосы. — Почему ты не притронулся к еде? Кажется, у Минхо сегодня особенно вкусная еда, — заботливым тоном спрашивает Чан, упираясь локтем в стол. Он смотрит так внимательно, пытаясь проникнуть в голову Феликса. Его губы не покидала широкая улыбка, с острыми клыками. — Я правда не голоден, спасибо… — Но ты же не ел практически целые сутки, — как-то задумчиво тянет брюнет, поглаживая свой подбородок. Они следили за ними? — Я явно ощущаю, что ты сейчас нас обманываешь. Попробуй, вот, — Бан Чан накалывает своей вилкой часть салата, захватывая кусок рыбы. Он бережно подносит прибор к мягким губам, заставляя Феликса приоткрыть рот. Еда сразу же скрывается внутри, а Ликс не хочет признаваться в том, что действительно очень проголодался. — Вкусно же, правда? — Угу… — только и выдавил из себя блондин. Он медленно пережёвывает предоставленный ему салат, словно в трансе. — Может, ты любишь, когда тебя кормят? — более весело спрашивает Чан. Он повторяет своё действие с едой и вновь заставляет Феликса открыть рот. — Послушный мальчик. Ли бы поморщился, если бы не понимал своего нынешнего положения. Возможно, он действительно стал для них неким подобием домашнего питомца. — Когда я смогу увидеться с Чённи? — снова спросил блондин, уже более смело, ведь он делает так, как ему велят. Послушно принимает еду из рук похитителя. — Чённи? Это имя твоей подружки? — без особого интереса уточняет Чан, он больше увлечен тем, как вилка скрывается раз за разом в этих аппетитных губах. Сам Чан мало что съел, его уже не интересовала собственная тарелка. — Да. — Совсем скоро, Ликси, — от этого ласкового сокращения тело дернулось. — Н-на сколько скоро? — Очень, я бы сказал, уже вот-вот. Дверь террасы вновь заскрипела, привлекая внимание всех присутствующих. На пороге стоял «Джинни», в руках которого находился большой поднос с крышкой. Блондинистые волосы с чуть отросшими корнями, мягкие переливы лица, с интересной родинкой под глазом, а еще невероятно большими сочными губами. Феликс согласился со своими мыслями, он напоминал пуму. — Я пришел увидеть нашу птичку, — его голос такой мягкий, нежный, как сахар. Обманчивый и убаюкивающий, как у сирены. Его движения словно танец. — Ты чуть опоздал, — тянет Чанбин, закидывая в себя новую порцию еды. Блондин ступает дальше в столовую, чтобы поставить, наконец, свой поднос прямо напротив Феликса. Тот замер как кролик перед хищником, не отводя взгляда от блестящей поверхности крышки. Он видит свое отражение и от этого становится все страшнее, ведь таким себя испуганным не видел никогда. Хёнджин садится рядом, на свободное место. Его щека упирается в подставленную ладонь, он с предвкушением смотрит на пленника. — Это твой десерт, который мы подготовили для тебя, птичка. — Я не люблю сладкое. — Врёшь. — Правда не люблю, — махает головой Феликс. — Но ты должен попробовать, чтобы не расстраивать нас, — тягуче говорит блондин рядом, не отводя взгляда от Ли. Остальные тихо посмеиваются, явно в ожидании какого-то шоу, но Феликс не знал, какого именно, что от него требуется. — Можно я… Я не буду, правда, спасибо. Я хочу домой, хочу вернуться со своей любимой домой… Умоляю вас… Мы никому не скажем, я обещаю. Я могу написать расписку, оставить свои данные, карты — всё что угодно, просто отпустите нас, — взревел парень, закрывая лицо руками. Нервы явно не выдерживали, и истерику выдавали только вздымающиеся плечи. — Тише-тише, пташка, — Чан обнимает парня за плечи. — Феликс, детка, всё хорошо. Мы же просто обедаем сейчас. Ничего плохого не происходит, просто Хёнджин решил угостить тебя своим любимым десертом. Это же просто еда, Феликс, ничего страшного. Ликс, словно маленький ребенок, поднимает красный заплаканный взгляд, а потом ведет его к тому самому подносу. В носу щекотит от слез. Он дрожащей рукой тянется к ручке крышки. Мысленно он считает от пяти до нуля, чтобы успокоится, глубоко дышит, всё еще ощущает внимательные взгляды. Такой крик, пожалуй, могли бы услышать даже на другом конце света — громкий, низкий, не режущий слух разве что у глухого. Крышка с грохотом падает на гладкий пол, а руки закрывают глаза, чтобы просто развидеть. Ноги сами собой подкашиваются, и даже стул не спасает от падения. Феликс роняет себя следом за крышкой от подноса, отползая как можно дальше от стола. Он хочет ослепнуть, оглохнуть, умереть, чтобы больше никогда не испытывать тот ужас. Ли дрожал всем своим телом, жался к стене, коленями упираясь в свою грудь. В ушах стоит только тихих звук капающей жидкости, расползающаяся по белой скатерти. Если бы Феликс не закрыл глаза, он бы мог наблюдать, как залипательно красные капли разбиваются о белую поверхность пола, как собираются в новую лужицу прямо у его недавнего места. Но Феликс боится, что если откроет глаза, то вновь увидит обезображенную отрубленную голову своей девушки на том злополучном подносе. Снова встретится с пустыми глазницами, где должны быть глазные яблоки. Он всё еще в ужасе, все еще видит, и осознает, что запомнил всё в мельчайших деталях: то, как раскрыта челюсть и еле держится на последних лоскутах мышц; как в некоторых местах кожа стала покрываться пятнами; как кровь окрашивала щеки имитируя слёзы; как небрежно выглядел срез шеи — явно специально, грубо, с особой жестокостью. А еще, заключение и для дополнения картины — яркое красное яблоко, вываливающееся изо рта, стоило крышке открыться.